аттракционы

Серёжа устал. Устал видеть, как Макс целует Крис в носик, из-за чего та забавно фыркает, вызывая смех парня. Устал видеть, как девушка утаскивает Макса за руку, увидев что-то невозможно интересное и считая важным поделиться этим с любимым человеком. Устал видеть, как Кристина падает в объятия Максима, а тот кружит её и, смеясь, называет мартышкой. Устал видеть, как Максим лежит у девчонки на коленях и с довольным выражением лица чуть ли не мурлычет, пока Крис заплетает его волосы в косички. Устал видеть, как Макс светится, стоит девчонке промелькнуть где-то совсем рядом, засмеяться, просто напомнить о себе. А ведь Максим о ней никогда и не забывает. Серёжа устал видеть их любовь. Устал от того, что любят не его. От того, что Максим любит н е е г о. Серёже очень нравится Кристина. Эта солнечная, весёлая, милая девчонка. Таких людей, способных согреть одной только улыбкой, поднять настроение, просто находясь рядом и болтая о чём-то иногда совсем неважном и несерьёзном, поддержать человека, когда он действительно в этом нуждается, крепко его обняв, нужно ценить. Таких людей нужно беречь, держать рядом с собой и не отпускать. Ухватиться за эти спасительные лучики солнца и любить. Ведь... их невозможно не любить. Да. Невозможно не любить. Таких, как Кристина, невозможно не любить. И Серёжа М а к с а понимал. Трущёв его выбор понимал. Да только любить парня не переставал. И даже если и была бы такая возможность — не любить, не мучиться, жить с п о к о й н о без него — не смог бы. Не захотел бы. Серёжа смотрит на него, слушает его, дотрагивается до него и лечится. Максим на него действует так, успокаивающе, согревает, делает таким счастливым и несчастным одновременно. Рядом с Максом сначала хочется взлететь до небес на самое высокое облако и сидеть на белой тучке, забавно покачивая ногами... А потом падать с этого облака, потому что... ну эй, он не глупый, знает, что всё это — не веселый детский мультик, не фэнтези фильм, а реальная жизнь — и посидеть на облаке, как не мечтай, не получится — упадёшь, провалишься, ударишься. Но Серёжа готов падать с этого облака, ради возможности видеть эту улыбку, слышать этот смех и "мяуканье" под гитару. Любить Максима больно. Любить Максима н е о б х о д и м о.

***

Максим дергает Серёжу за усы, получая в ответ на свои действия громкое "Ауч! Свобода, котяра наглая, отстань!". Кристина громко смеётся и даёт Максу подзатыльник, теперь уже получая протяжное "А-а-ауч!" от парня. Они в парке аттракционов. Кошелева решила, что в такую прекрасную погоду только дураки сидят дома и, заявив, что "Мы же не дураки!", взяла под руки вяло сопротивляющегося Серёжу и не желающего отпускать свою любовь — а именно, коньяк — Максима, решительно отправилась в парк. И если сначала, Свободу не устраивало то, что вместо того, чтобы лежать дома с любовью всей своей жизни (Крис это или коньяк, он не знает сам. Любит он их одинаково.) вынужден кататься на каких-то странных каруселях, а Серёжу то, что "В моём-то возрасте только по аттракционам и шляться", сейчас же они втроём идут к ларьку "сладкая вата" и решают: розовая или белая. Вопрос серьезный и сложный, но все же все покупают розовую. Максим успел прокатиться на веселой карусельке с бегающими по кругу разноцветными лошадками, предназначенной для детей младше 12 лет. Но, усевшись на лошадку рядом с каким-то маленьким мальчиком, заявив контролёру, что он — сопровождающий, в ответ на возмущения пацана, Макс всучил тому свою сладкую вату и с громким "Погнали!" вскинул руки вверх. И все счастливы. Кристина потом еще некоторое время показательно сторонилась парня, объясняя недоумевающей очереди, что она не с этим неадеквашей, а просто мимо проходила. А Серёжа смеётся. Ещё ни с кем ему не было так легко и весело. С появлением в его до определённого момента скучной жизни этих двух солнечных людей изменилось всё. Скажи ему кто-нибудь год назад, что он будет бегать по парку аттракционов с розовым облачком сладкой ваты в руке, кататься на каруселях с самым счастливым выражением лица и строить забавные рожицы мимо проходящим людям, он бы покрутил пальцем у виска. И если буквально сегодня вечером он хотел признаться во всём Максиму, то сейчас... Нет, он не хочет признаваться. Серёжа знает, что повлечёт за собой его признание. И он не хочет терять таких любимых людей. Они ему слишком дороги. Эти солнечные "человеки с каре". Да и кто вообще сказал, что любовь — это всегда взаимно? Часто происходит так, что хоть из кожи вон лезь, а ты всё равно — хороший человек и друг прекрасный. Или хуже, что вообще для любимого человека ничего не значишь. Любить — это уметь чувствовать. Серёжа любит и лечится. Лечится своими чувствами к человеку, возможностью слышать и видеть его, возможностью быть р я д о м. Серёжа смотрит на счастливую улыбку Макса, на горящие глаза Кристины, на сплетённые руки этих двоих... И понимает. Он не устал. Он счастлив видеть их любовь. Видеть, что любимый человек счастлив. Возможно, когда-нибудь, Серёжа расскажет обо всём Максу. Но сейчас... — Пиэлсишник, ты чего завис? Там комната смеха есть! Погнали! — его схватили за руку и, также громко смеясь, потащили к кассе с билетами. Сейчас он просто счастлив, что рядом с ним находятся именно эти люди. Макс и Крис. — Ладно, пойдемте в эту вашу комнату смеха! — протянул Серёжа и тут же хитро улыбнулся. — Но с одним условием! — Почему мне не нравится эта ухмылка? — спрашивает Кристина и бьёт Максима, пытающегося взять небольшой кусочек её (!) сладкой ваты, по руке. — Жадина, — буркнул тот. — Пи Эл Цэ, только не говори, что-о-о... — После мы пойдем в комнату страха! — договорил за парня Трущёв и похлопал в ладоши, с довольной лыбой прыгая на месте. Тяжелый вздох Кристины, протяжное "Ну ты рэпер уса-а-атый!" Максима, и они бегут в комнату смеха. Когда-нибудь Серёжа расскажет обо всем Максу. Когда-нибудь он признается. Но не сейчас. И не завтра. И не в этой жизни.