Всё началось в Прескотте

28.02.2014

      Для меня всегда было и остаётся загадкой, почему люди так любят устраивать грандиозные вечеринки по тому или иному поводу. Любят праздновать с целой кучей алкоголя, с целой кучей людей (которых и сами вряд ли хорошо знают) и с целой кучей громкой музыки, на которую соседи жалуются из раза в раз, но их стуков в дверь попросту не слышно. Я их ни в коем случае не осуждаю, но для меня это всегда было странно. Я приверженец тихих семейных ужинов, которые проходят в приятной и тёплой атмосфере, пока на фоне тихо вещает телевизор, а за столом все обсуждают хорошие вещи. А алкоголь, пьяные люди (которых, кажется, пришло уже давно за три десятка), запрещённые вещества и случайные связи — совершенно не для меня. Я миллион раз думала, что я «просто не пробовала и не входила во вкус». Но пока я стою напротив дома, где изо всех щелей так и рвётся музыка, внутри, кажется, уже началось веселье, я только больше убеждаюсь в том, что это явно не моё.       — Ещё не поздно уйти, — сказал Люк, взглянув на всю эту обстановку через окна. — Я не думаю, что Селеста сильно обидится, если мы откажемся, это ведь даже не её день рождения.       — Ага, только вот она сейчас стоит у окна, улыбается и машет нам рукой, — я перевела взгляд на одно из окон, где и правда стояла девушка, улыбающаяся во все тридцать два зуба и зазывающая нас внутрь.       Должно быть, я ошиблась, когда подумала, что каких-то два часика смогу провести в подобном месте. Я продержусь не больше пятнадцати минут.       Мы неуверенно шагали к главной двери, а музыка становилась всё громче. Я ещё удивлена, как дом не развалился от такой ударной волны во все стены. Но я могу сказать, что музыка играла неплохая. Однако даже этот факт не подбадривал меня и не избавлял от страшных мыслей, что мне придётся провести весь вечер с людьми, которых я в лицо вижу-то почти первый раз; я видела некоторых в школе, но на этом наше знакомство обрывалось. Хоть Люк и редкостный трус, которых ещё нужно поискать (ничего личного, конечно, но это правда), а сейчас я согласна с его предложением уйти подобру-поздорову, пока ещё не стало поздно. Я уже миллион раз пожалела о том, что согласилась, и вот я только хотела сделать шаг назад, как дверь перед нами открылась, и в проёме появилась широченная улыбка подруги, приглашавшей нас внутрь. Видимо, ей одной по душе всё происходящее.       Я поблагодарила Господа, когда люди, сидевшие на диване в гостиной, почти не обратили на нас никакого внимания. Они лишь увидели новые лица, секунду-другую поглазели и дальше стали обсуждать своё. Народу, к счастью, было немного: в гостиной сидели только шесть человек. А так как назначенное время уже давно наступило, вряд ли кто-то ещё присоединится. Но наверху я услышала громкий женский смех, причём это больше было похоже на хор, поэтому плакала моя мечта оказаться в маленькой компании. Но учитывая масштабы вечеринок, когда я жила в Финиксе, то это определённо тихая посиделка. С «тихой», я, конечно, перегнула. Люк уже начал щуриться от басов музыки.       Хозяйка вечера, которую звали Джессика, носилась по дому с такой скоростью, словно пыталась пробежать кросс в четырёх стенах. Она успевала принести закуски, обменяться с друзьями парочкой слов, сбегать наверх и попросить кого-то помочь, а потом снова сбегать на кухню и принести в гостиную ещё несколько бутылок пива — и это всё за минуту! Джессика милая, но явно не умеет сидеть на месте без дела. А мы всё продолжали стоять в прихожей, откровенно пялясь на людей, сидевших на диванчике напротив нас.       — Если мы уйдём, никто даже не заметит, — Хеммингс продолжал подначивать нас уйти. — Я просто, к слову.       — Нет, мы останемся. Селеста попросила, а мы её друзья, поэтому мы будем здесь раз не ради себя, то хотя бы ради нашей подруги. К тому же, я не собираюсь проводить с ними весь свой вечер. Посидим час-другой, а потом по-тихому смоемся, никто даже не узнает. И, как ты сказал, вряд ли кто-то хотя бы заметит, — Филлис была настроена уверенно, но я видела по лицу, что её уверенность медленно испаряется, когда она увидела целующихся пьяных друзей Джессики, которые делали это под улюлюканье остальных. — Они должны понять, что мы не фрики.       — Не получится.       — Почему это?       — Потому что мы фрики, Филлис, — парень по-прежнему чувствовал себя не в своей тарелке. Как и все мы, впрочем. — Они считают нас чудилами. И правильно делают. Из нас всех только Селеста выглядит более или менее нормально, а ещё она общается с компанией Фреда Доггерти! Мы — мусор.       — Ты слишком любишь драматизировать.       Филлис уверенной походкой пошла к столу с выпивкой, взяв одну бутылку пива в свои руки. Она, кажется, уже почти решила её открыть и опустошить до дна, но увидела наши с Хеммингсом неоднозначные взгляды, спросив: «Что?!»       — Ты хочешь выпить?       — Я на вечеринке.       — А ещё твоя мама работает в полиции, — вряд ли для Патрик это стало весомым аргументом, но так она хотя бы поставила бутылку на место, а её взгляд точно потускнел. — Только потому, что мы сюда пришли, ещё не значит, что должны напиваться так же, как вон эти.       Я кивнула на компанию друзей, которые уже чуть ли не устроили игру на раздевание. И правил в этой игре не было. Выглядело это со стороны, мягко сказать, странно, но если им весело, то пускай. Главное, чтобы нас не трогали, иначе Филлис взведётся и разнесёт каждому задницы, не успею я даже сказать ей остановиться. Мы могли бы сесть в уголок и делать вид, как будто нас здесь нет и не было, но наш озадаченный вид увидела Джессика, которая сказала чувствовать себя как дома. Дома у меня не играет музыка на всю катушку, а на диване не устраивают оргии незнакомые люди.       Со второго этажа спустились ещё несколько человек, и их оказалось больше, чем я думала. В гостиной теперь ещё на десять человек больше, и, судя по голосам наверху, это ещё не всё. А я всё думаю над тем, что ещё не поздно уйти. Совершенно не поздно.       — Давайте, ребят, у нас же вечеринка, — сказал какой-то незнакомый мне парень, после чего врубил музыку погромче, а люди для чего-то стали улюлюкать.       Заберите меня кто-нибудь отсюда, умоляю!       Сидеть в углу на полу оказалось не так уж и плохо, особенно, когда рядом со мной сидели ещё двое человек. За час в дом ввалилось ещё больше народу, и мне казалось, что это никогда не закончится. Я потягивала апельсиновый сок через трубочку, уныло глядя на эту, как по мне, паршивую картину: куча пьяных подростков пляшут под какую-то энергичную песню, трутся друг о друга и целуются, хотя — я уверена — половина из них не знает друг друга больше двух часов. Это навевало на меня смертную скуку, перемешанную с отвращением, когда я видела, с какими горящими глазами парочка из них уходили наверх. Очевидно, они не в шахматы играть собрались.       Филлис всё ещё не теряла надежды и уже несколько раз пыталась сходить за выпивкой, но Люк её останавливал, а та сердилась. Может, она хочет слиться с остальными, но мы-то прекрасно знаем, что эта идея покажется Патрик отвратительной, когда она придёт домой, а от неё будет нести пóтом и алкоголем. Её мама вряд ли станет пожимать ей руку и хвалить за проделанную работу. Скорее всего, в таком случае, мы подругу за пределами школы не увидим ближайшую неделю точно. А вот я бы могла спокойно взять себе бутылку. Только вкус алкоголя был мне до чёртиков отвратителен. Как и сам факт алкоголя.       — Мы ещё долго здесь будем? — устало вздохнул Хеммингс, отнимая у меня сок. — Селеста уже про нас забыла. А Джессика даже не вспоминала.       — Не хочу здесь больше сидеть.       Я поднялась с места, и Люк, кажется, за мной, а Филлис почему-то начала протестовать. Не понимаю, эта идея ведь и её не радовала с самого начала.       — Вдруг сейчас начнётся самое интересное!       — Да, люди начнут блевать в нашу сторону, — Люк посмотрел на неё, как на сумасшедшую. — От этой вечеринки ничего хорошего ждать не стоит. Пошли отсюда, пока наши рубашки не запачкали своими напитками или непереварившимися закусками со стола.       Я подала Патрик руку, и та без особого желания протянула свою, поднимаясь с места. Никто и правда нас не замечал. Все были больше заняты тем, чтобы обжиматься с противоположным полом и залить в себя как можно больше. Теперь я точно жалею, что вообще сюда притащилась. Но радует одно: никто не стал до нас докапываться.       — А теперь давайте поиграем, — эта фраза, произнесённая с кухонной тумбы незнакомым мне парнем, стала такой же оглушительной, как сирена. Я схватила Люка за руку, а тот — Филлис, и мы помчались быстрее к выходу. — Эй, вы, подождите!       Я застыла на месте, не осмеливаясь оборачиваться, потому что боялась, что все взгляды прикованы к нам троим. Знаете, как будто на нас были сосредоточены все прожектора — именно так я себя чувствовала. Но всё же пришлось обернуться, потому что я идиотка и не помчалась к выходу со всех ног раньше. На нас, правда, смотрели не все, но многие странно косились, как бы спрашивая: «А они откуда здесь взялись?» Честно говоря, у меня тот же вопрос к себе.       — Не уходите. Давайте с нами, — я уже хотела всеми силами начать убеждать, что у нас неотложные дела, но Филлис тут же кивнула и начала подзывать нас, чтобы мы поучаствовали в этом откровенном цирке. Вряд ли я когда-нибудь смотрела на неё более убийственным взглядом. И я могла бы преспокойно развернуться и забрать с собой Люка, ведь он так же был против этой идеи. Однако, когда я увидела, что он просто пожал плечами, с сожалением на меня посмотрев, внутри меня как будто что-то сломалось. И никакой уверенности не было.       Я почувствовала, как меня взяли за руку. Когда я обернулась, увидела Селесту, которая одними губами проговаривала: «Всё будет в порядке, останься». И я почему-то поверила. Так глупо, но я поверила.       Сделав глубокий вдох, я пошла вслед за Филлис через толпу, прямо к диванам, где, судя по всему, и должна была проходить игра. Ладно, всего лишь минут двадцать. Вряд ли это затянется надолго, особенно если это игра на выпивку. Кто-нибудь за тридцать секунд опрокинет в себя свыше двадцати рюмок, все похлопают и разойдутся. По крайней мере я себе так это представляла.       — Правила такие: у вас есть одна минута. Ваш напарник задаёт вам один вопрос, а вы на него отвечаете, а потом то же самое делаете с ним. Предельно просто. Когда время закончится, пара меняется. Ну что, кто первый?       Первыми, естественно, были виновница торжества Джессика и Селеста, которые уселись на диваны напротив друг друга и сверлили друг друга заинтригованными взглядами. И когда «судья» сказал «Поехали!», первой вопрос задала Джессика, затем — Селеста, и так дальше всю минуту. Вопросы были самыми простыми, но иногда с подковыркой, из-за чего одной из девушек приходилось немного заливаться краской. Однако в этой игре — по крайней мере, в первом раунде, — не было абсолютно ничего интересного. Я могла просто уйти, чтобы не тратить ни своё время, ни места.       — Время! Ну что, кто следующий?       — Я, — на диван напротив меня села Бонни, которая учится в параллельном классе. По спине пробежались мурашки, ведь я видела, с каким интересом она смотрит на меня. Эта девушка была последним человеком в этой комнате, с кем бы я хотела играть в эту игру. Нет, не так — Бонни была последним человеком в этом мире, с кем бы я хотела играть в эту игру. Я всё ещё помню её издёвки, когда я только начала расклеивать объявления, но директор, к счастью, быстро закрыл эту «лавочку», когда стал свидетелем её придирок прямо в коридоре.       — С кем будешь играть?       Она хитрым взглядом пробежалась по толпе, а я попыталась скрыться, хотя это было глупо. Я аккуратно развернулась и хотела пройти через людей к выходу, как до меня эхом донеслось:       — Бетани. Бетани Джефф.       Мне так и хотелось закричать: «Да какого чёрта?!» — но вместо этого я терпеливо повернулась, встретившись с девушкой взглядами. Все были в ожидании, что же я буду делать, а Филлис, судя по всему, уже пожалела, что не смылась со мной как можно раньше. Но раз меня вызвали, то отказать я не могу. Для меня уступили дорогу, чтобы я могла пройти к дивану, и я аккуратно села напротив неё, стараясь скрыть дрожь в руках.       — Минута пошла.       — Я первая, — Бонни хитро улыбнулась. — Как давно ты живёшь в Прескотте?       — Пять лет, — должно быть, она хотела услышать от меня что-то ещё, но на второй вопрос у неё не было права. — У неприступной Бонни Кристиан есть кто-нибудь? — она презрительно посмотрела на меня (клянусь, её эмоции меняются каждую секунду), но позже обвела всех людей в этой комнате взглядом, остановившись на одном человеке, но потом перевела взгляд на меня.       — Да, — люди начали шептаться. — Что же тебя заставило сюда переехать, а, Бетани?       Я молча смотрела на неё, слушая, как время ускользает.       — Были причины, — я не собиралась выливать ни перед кем из этих ребят душу. Тридцать секунд уже были позади. — А что насчёт тебя? Почему ты сюда переехала?       — Были причины, — она усмехнулась, а вместе с ней — ещё несколько человек. — Моя мамаша нашла себе нового жениха, а он переезжать не собирался. Собственно, так я здесь и оказалась. И, видимо, это даже оказалось к лучшему, — я правда не надеялась, что она ответит на этот вопрос. Бонни же, пока я думала над её ответом, придумала мне новый вопрос. Пятнадцать секунд. — Расскажи-ка нам, Джефф. Что у тебя с тем парнем? Эштон, кажется.       С лица слезла всякая ухмылка. Я смотрела на неё, надеясь, что она вот-вот скажет: «Шутка! У меня другой вопрос». Но она ждала от меня ответа, а на её лице подрагивал в надменной улыбке уголок губ. Все начали подгонять меня. Мой взгляд переметнулся на Селесту, которая сожалеющим взглядом посмотрела на меня (явно жалела, что притащила меня сюда).       — Ну же, ответь. Что у вас было? Он был твоим другом? Парнем? Или и тем, и другим? — я опять услышала нагнетающие разговоры позади себя. — Ты не та, за кого себя выдаёшь? Неспроста же ищешь парня, о котором едва ли слышали в нашей школе. А всё дело лишь в том, что ты идиотка, которая была слишком наивной и легла под того, которому срать на тебя было. И потом он пропал, а ты, как жалкая собачонка, его ищешь. Разве я не права?       Все вокруг притихли, а я буквально впивалась ногтями, чтобы не наброситься на эту дрянь. Я глубоко дышала, пыталась унять себя и преодолеть желание начать убеждать, что всё совершенно не так и что у неё слишком богатая фантазия. Но разве кто-то — хоть один человек — в этой комнате посчитал бы, что я говорю правду, а не отмазываюсь? Я услышала звон таймера у «судьи», но никто на это не обращал внимания.       — Время, — практически выплюнув эти слова, я поднялась с дивана, проталкиваясь через толпу людей, едва сдерживая слёзы.       Я слышала, как меня звала Филлис, но не хотела останавливаться ни на секунду. Чувствуя на своей спине заинтересованные взгляды, это побуждало меня двигаться лишь быстрее, и уже через пару минут я оказалась на улице, вдыхая свежий воздух. Я как будто целый час находилась под водой, и теперь, наконец-то, вынырнула. Но легче мне не стало.       — Бетани, — ко мне подошёл Люк, взяв за плечо. — Ты как? Эта Бонни — просто сука, ты не должна...       — Уже неважно. Мы ушли оттуда, это позади, — я как будто пыталась успокоить себя саму. Я слишком часто уверяю всех, что у меня всё в порядке, хотя всё наоборот. Я услышала голос Филлис и хлопок входной двери, а дальше то, как они с Хеммингсом собачились, ведь тот обвинял Патрик в том, что это вообще могло произойти. — Люк, успокойся. Ты сам сказал, Бонни — сука. А тратить на таких свои нервные клетки я хочу в самую последнюю очередь. И, да. Я сама дойду до дома, пожалуйста. Я хочу проветриться.       Они не успели сказать мне что-то в ответ, как я развернулась и пошла в направлении своего дома. И парка аттракционов, который уже закрыт. Я хотела сделать это ещё днём, но почему-то решила отложить. А теперь, когда я полна желания отстраниться от всех и погрузиться в себя, я снова иду туда, где появился один, на удивление, добрый человек, который вернул мне книгу. И я до сих пор думаю, что это Майкл, хоть у меня и есть капля сомнений. Даже если так оно и есть, то плевать. Он сам это затеял, а я лишь хочу отвлечься. Вряд ли это зайдёт совсем далеко.       Дорога заняла меньше десяти минут. За забором стояла скамейка, на которой я оставила книгу в тот раз. Вытащив её же из своей сумки, я дважды подумала, прежде чем открыть и, достав карандаш, написать под прошлой надписью: «Надеюсь, ты поможешь мне и в следующий раз, доброжелатель:)».       Я просунула книгу через решётку, положив на скамейку. Наверное, это идиотизм. Нет, это определённо идиотизм. Я могла бы сейчас решать проблемы, как-то с ними бороться, ведь человек вряд ли научится плавать, если не будет заходить в воду, но вместо этого пишу какому-то чёртовому незнакомцу, который однажды оказал мне услугу и вернул книгу. Я вцепилась в это так, как будто это и есть мой спасательный жилет, пока я тону. И это так глупо. Я почему-то надеюсь, что тот же самый человек (пускай даже это будет Майкл) принесёт мне эту книгу обратно, написав что-то новое, но совершенно не думаю о том, что в этот раз её могут украсть и не вернуть. Я только лишь создаю себе проблемы, надеясь на хороший исход без всяких намёков на него. Я просто идиотка.