Шампунь с персиками

Юри не знал, что делать. На следующее утро он осознал весь ужас ситуации. Он провел весь прошлый вечер и половину ночи с Виктором Никифоровым. Супер. Класс. Ты совсем не изменяешь собственным принципам и убеждениям, Юри, продолжай в том же духе! Подумаешь, всего лишь какая-то прогулка, на которой они выбирали шампунь и болтали на дурацкие темы. С кем не бывает? Только вот Юри понравилось. Кацуки наморщил личико и откинул одеяло, вставая с удобной кровати. Делать зарядку совершенно не хотелось, а мысли, которые должны быть заняты победой, были совсем о другом. Юри совсем открылся русскому вечером, хотя не должен был. Если бы Пхичит не бросил его, то все было бы в порядке, как всегда. Но Кацуки все равно понимал, что виноват здесь только он. Так долго держался, а здесь не смог! В прошлом году Кацуки встретился с Виктором второй раз лицом к лицу на финале Гран-при. У них было быстрое знакомство, как и у всех. Что-то типо: «Это Виктор Никифоров — русский фигурист. А это Юри Кацуки — японский фигурист. Вы будете через несколько дней соревноваться за золотую медаль и за место на пьедестале. А теперь пожмите руки». Они друг другу улыбнулись, и Кацуки быстро ушел. Диалог был примерно такой: — Я долго ждал знакомства с тобой. Для меня честь соревноваться с… — Ага, приятно было познакомиться с тобой. А потом Кацуки развернулся и ушел, на прощание выдавив из себя улыбку. Виктор, кажется, хотел еще что-то сказать, но, увы, не получилось. Да и что бы он сказал Кацуки? Очередную лесть, на которую велся каждый второй? Или, что Юри ничтожный противник. Другого варианта в голове парня не было. Третий раз они встретились на банкете. Виктор как всегда занял первое место, а вот Юри с треском провалился, занимая шестое. Конечно, то, что он прошел в финал уже прекрасно, да и должен же кто-то проиграть. Тогда Виктор подошёл к нему с бокалом шампанского и со словами, что не все так плохо, Юри. Тогда Кацуки кивнул, но от алкоголя отказался. Сказав, что ему не очень хорошо, Юри отправился обратно в номер, злясь на себя. Но сколько бы Кацуки на себя не злился, жить как-то нужно. Поэтому он взял себя в руки и стал тренироваться усерднее, пытаясь справиться с волнением, говоря себе, что хуже быть уже не может. Он либо вообще не пройдет в финал, либо займет место выше. Не может же судьба быть такой коварной, чтобы Юри снова занял шестое место! Юри умылся, сделал физические упражнения под плей-лист, который ему составил Пхичит, когда тому нужно взбодриться и снова прийти в норму. Но даже музыка сегодня не помогала. Парень переоделся и вышел из номера. Неторопливо позавтракав, он пошел на дневную тренировку. Челестино еще не было, и Кацуки посмотрел на часы в телефоне. Сегодня Юри пришел раньше. На льду тренировались несколько девушек, и уже выходил Отабек. — Юри! — радостно протянул Виктор, который вышел из ниоткуда и теперь шел с улыбкой во весь рот к японскому фигуристу.  — Привет, Виктор. — Как прекрасно, что мы с тобой встретились! У тебя сейчас тренировка? — Да, тренер придёт с минуты на минуту. Что очень странно. Обычно это я всегда опаздываю. Кажется, я оказываю дурное влияние. — Брось, ты прекрасен, — махнул рукой Никифоров, опускаясь рядом с Юри. И опять прикасаясь своими бедрами. Личное пространство! Ну, пожалуйста. — У меня она только закончилась. Как насчет того, чтобы потом сходить вместе на обед? — Мм, я не знаю, сколько я здесь пробуду. — Да ладно тебе! Не отказывайся снова, будет весело. И тебе будет комфортно, обещаю. С нами будут остальные. — Ну, я не знаю, у меня были планы, — начал Юри, опустив голову вниз и придумывая новую ложь. — Правда? — огорченно произнес Виктор, немного опустив плечи. — Нет. Кацуки быстро поднял голову, чтобы увидеть источник этих слов. Тренер как всегда пришел в очень нужное время. Не мог бы прийти на несколько минут позже, чтобы этого разговора вообще не было? Кацуки мысленно застонал. — Ты успеешь, Юри. Повеселись в обед, но сбалансируй свое питание, ты же помнишь, что… — Да-да-да, я все помню, — замахал руками Кацуки, прерывая речь тренера, чтобы тот не сболтнул ничего лишнего при Викторе. У Юри были проблемы с пищеварением и набором веса. И это точно не стоит знать Виктору! — Отлично, тогда жду тебя на ресепшене, после того, как ты потренируешься и переоденешься. Виктор встал, говоря примерное время встречи и ушел. Кацуки проводил того взглядом и обернулся на Челестино, испепеляя тренера грозным взглядом. Тот не обратил на это внимание. — Кто тебя за язык тянул? Теперь я должен идти с ним обедать! — Вот и отлично, хоть с кем-то общаешься. А русский так и светится рядом с тобой, ты это заметил? Обычно он не такой. — Не говори глупостей. Юри покраснел, сам не понимая из-за чего, и отправился на лед. Тренировка прошла быстро. Прыжки давались сегодня просто, хоть Кацуки и не прикладывал к ним большой силы. Короткая программа, выученная давным-давно наизусть, была откатана идеально, и Юри оставалось лишь надеяться, что завтра он откатает ее точно так же: без падений, промахов и траты нервов. Челестино похвалил его, хлопая несколько раз по плечу. — Будет отлично, если завтра ты откатаешь программу, как сейчас. Надеюсь, даже лучше. И вот тогда ты получишь высокие баллы, Юри. Японец кивнул, вытирая тыльной стороной ладони пот со лба. Тренер озвучил в слух его собственные мысли и теперь давал очередные советы, как влиться в коллектив. Кацуки даже не понял от усталости, когда тренер перевел разговор от его короткой программы к общению с другими участниками. Кажется, Челестино серьезно взялся за его социальную жизнь. — И не хмурься ты так, а то все подумают, что тебя силком заставили туда идти. — Вообще-то, так и есть, — пробурчал Кацуки. — Юри, — тренер грозно посмотрел на парня, а тот развел руками. — Ладно, ладно, я понял. Не думай обо мне совсем уж так плохо. Я умею общаться с людьми, вчера же как-то общался. — Ага, только до этого ты постоянно бегал от Никифорова и отказывался от дружеских встреч. И это только от тех, которые были при мне. Боюсь представить, сколько раз он приглашал тебя сходить куда-нибудь наедине. Любой бы уже подумал, что ты его презираешь. — Я просто не знал, о чем с ним можно поговорить! — А вот теперь знаешь. Юри, разговоры всегда идут сами по себе. Не нужно все планировать, а нужно отдаться и плыть по течению. — Все, я тебя понял! Давай сегодня обойдемся без философии. Я понял, что некрасиво себя вел, а Виктор опять святой, что не обиделся на все мои отказы. Челестино усмехнулся и покачал головой. Он еще раз похлопал Юри по спине и попрощался. Конечно же, тренер хотел для Кацуки всего самого лучшего, а тот это понимал и не мог его винить. Возможно, Юри и правда некрасиво себя вёл по отношению к Виктору, но тот этого заслуживал. А теперь фигурист пересмотрел свое отношение к русскому. Точнее, пересматривал. Юри не хотел идти на поводу у Виктора, как остальные, только потому, что Никифоров постоянный победитель. В номере Кацуки медленно принял душ, закрывая глаза и выбрасывая лишние мысли из головы. После Кацуки открыл шкаф, пытаясь подобрать что-нибудь для встречи. Вся одежда Юри резко стала не нравиться — все казалось таким скучным и простым по сравнению с одеждой Никифорова. — И когда я стал для кого-то одеваться? — спросил сам у себя парень, мысленно давая себе подзатыльник. — Это всего лишь обед. Выбор пал на черные брюки и бордовую теплую кофту, которую он ни разу не носил, но постоянно складывал в чемодан. Все, Юри готов, и нечего бояться какой-то встречи. Но почему-то сердце учащённо билось, а дышать было тяжело. Кацуки повесил куртку на левое предплечье, а правой рукой взял шарф Виктора, который тот вчера забыл забрать обратно. В вестибюле около стойки его уже ждал Никифоров, с поникшим видом смотревший в одну точку. Юри вышел из лифта, собрался с силами и направился к знакомому, который так и продолжал смотреть в сторону, не замечая окружающих. — Я здесь, — бодро сказал Юри, подходя впритык к Никифорову. Тот вздрогнул и посмотрел на парня. Лицо преобразилось и теперь излучало счастье, от чего Кацуки непроизвольно улыбнулся. — Ох, отлично. Тогда пошли? Кацуки кивнул и протянул шарф русскому, не зная, что сказать. — Ты вчера забыл. — Точно! Но ты мог оставить его себе, он отлично дополнял твой образ. — Но это же не моя вещь, — покачал головой Кацуки. — И теперь я вернул шарф хозяину. — Оставь его себе, это будет мой подарок тебе. Что скажешь? Отлично смотрится, тебе идет. Кацуки стал покрываться пунцовыми пятнами, покрывающими его щеки и шею, которые обдавали огнем. Он отвел взгляд и сунул шарф Виктору, который чуть его не уронил. — Я не могу его принять. — Почему же? — не унимался Виктор. — У тебя нет шарфа, а этот полезно послужит тебе долгое время. Если ты брезгуешь, потому что его носил я, то… — Нет, совсем нет! — перебил его Кацуки, поднимая растерянный взгляд на собеседника. Виктор внимательно следил за каждой его эмоцией, из-за чего Кацуки хотел убежать обратно в номер, лишь бы больше не видеть этот взгляд. — Тогда… — начал Виктор, а Юри боялся услышать продолжение фразы. — Я приму его! — выпалил Кацуки, чтобы закончить эту пытку. — Спасибо, Юри. Кацуки стал надевать куртку, чтобы хоть чем-то занять нервно дрожащие руки. Почему Кацуки так нервничал? Отличный вопрос, на который не мог ответить даже он сам. Просто рядом с Виктором ему становилось неловко. Всегда. Если раньше Кацуки избегал его, потому что считал плохим человеком, то сейчас хотел убежать, потому что чувствовал странное чувство и стыд за свои действия, в которых вообще не было ничего постыдного. Но почему-то они ощущались именно так! Виктор улыбнулся, а глаза цвета морской волны стали блестеть, что заворожило парня. — За что ты сказал мне спасибо? — За то, что принял мой подарок. Юри замер от этих слов, а Виктор подошел на непозволительно близкое для обычных знакомых расстояние и стал укутывать Юри в темный шарф. Под одеждой были мурашки, которые бегали по всему телу, отдавая холодком. Виктор сделал шаг назад и улыбнулся. — Пойдем? Кацуки кивнул, и они вышли из отеля. На улице было не так холодно, но Юри не посмел расстегнуть молнию на куртке. Он уткнулся подбородком в шарф, а Виктор стал рассказывать про ресторан, в который они идут. Он располагался достаточно близко, и парочка дошла до него примерно за десять минут. За это время Кацуки успокоился и даже сам стал отвечать Виктору на какие-то глупые истории. Никифоров, как всегда, открыл для парня дверь, пропуская вперед, на что Юри закатил глаза, и заставил того входить первым. Но Виктор упорно стоял на своем. Внутри пара сняла верхнюю одежду, вешая на вешалку в углу. Виктор уже хотел помочь Кацуки снять куртку, но Юри его остановил. — Хватит обращаться со мной, как с девушкой. — Я и не обращался с тобой, как с девушкой. Просто хотел помочь, — поправил волосы Виктор. — Я не настолько беспомощный, чтобы не смог снять собственную куртку. Виктор сам себе сказал что-то на русском, а потом опять повернулся к Кацуки. Последний по привычке правой рукой стал гладить себя чуть ниже шеи. Виктор улыбнулся и протянул ему руку, которую Юри не принял. — Ты вроде как говорил, что здесь будут и остальные. — О да, они уже здесь и ждут нас! Сейчас найдем их и плотно пообедаем. Как сказала Мила, здесь очень вкусно готовят! Нет причин не доверять ей. Уж в чем в чем, а в полезной и одновременно приятной на вкус еде — она разбирается! — Тогда, может, уже найдем их? — Ты, наверное, ужасно голодный, всегда на сто процентов выкладываешься на тренировках! — Виктор убрал руку и теперь почесал ей затылок. В этом фигуристе энергия так и била ключом. — Не совсем, но от пищи бы не отказался. — Правда? Все время, что я за тобой слежу — ты себя слишком изнуряешь. Ты просто обязан после них восстанавливаться. И сначала нужна энергия! А откуда мы ее получаем? — Из еды? — осторожно спросил Юри. — Вот именно, поэтому мы здесь! — А я думал, мы просто понюхать запахи пришли. Виктор громко засмеялся, а работники, которые были рядом, искоса посмотрели на них, продолжая свою работу. Кацуки последовал в зал, и Никифоров, придя в себя, быстро догнал его, кладя руку ему на плечо. Юри хотел уже скинуть ее, как вдруг за последним столиком встал Кристофф и помахал им. Рука Виктора по-собственнически крепко сжала плечо Юри, и парочка подошла к столику, за которым уже сидели знакомые: Плисецкий, Отабек Алтын, Кристофф и та девушка, которую по словам Никифорова звали Мила. — И быстро же вы, — огрызнулся Плисецкий. — И года не прошло. — Не уж то, Юрочка, ты скучал по мне. Так лестно. — Просто мы почти уже закончили трапезу, а вас двоих еще нет. Никто не будет ждать, пока вы дожрете, чтобы уйти всем вместе. — А нам и двоим хорошо, да, Юри? Виктор подмигнул Кацуки и убрал свою руку с его плеча. Кацуки отвел взгляд от Никифорова и оглядел всех за столом, а присутствующие и так внимательно глядели на эту парочку. Юри сглотнул и не знал, что ответить. Хотелось уже сесть и насладиться пищей. — Что же вы стоите, садитесь наконец! — рыженькая похлопала по дивану рядом с собой, указывая, куда сесть парочке. Кацуки благодарно улыбнулся ей и сел на место, за ним последовал Виктор, который уже поднял руку, дабы официант принес опоздавшим меню. Не то, чтоб обстановка в компании была тяжелая, но Юри сразу почувствовал, что что-то изменилось, когда они пришли. Теперь все глазели на опоздавших, как на животных в зоопарке. Слишком много внимания. Кацуки не привык. Официант принес одно меню, и Юри все же пришлось придвинуться к Виктору впритык, чтобы прочитать его содержание. Остальные уже стали переговариваться и завели новую тему, в которую Юри не вникал. Сейчас он только думал о том, как бы побыстрее пролистать меню, чтобы обратно отодвинуться от Виктора и не чувствовать его обжигающее дыхание на правой щеке. Но тот будто специально тянул время. — Может быть, сперва ты пролистаешь, а потом отдашь мне? — предложил Кацуки, поворачивая голову немного в сторону, чтобы увидеть лицо соседа. — Брось ты. Сейчас вместе пролистаем и закажем. Виктор отрицательно покачал головой, а Кацуки незаметно вздохнул, отворачиваясь обратно. Русский, казалось, изучал состав каждого блюда и потом что-то решал для себя, смотрел вопросительно на Юри, мысленно задавая вопрос: «Можно ли переворачивать дальше?», и отворачивался обратно. Наконец, они дошли до напитков, и Кацуки отодвинулся. Виктор поднял руку, и к ним подошел официант, принимая заказ. — А что ты будешь? — повернулся Никифоров к Юри, после того, как сделал заказ. — Овощное рагу. — Это все? — Кацуки кивнул. — Из напитков? — Простую воду без газа. Официант ушел, а Виктор обеспокоенно глянул на Юри. Он хотел что-то сказать, но видно не знал, что именно, или просто пытался перевести эту фразу на другой язык. В любом случае, он ничего больше не говорил. Кристофф что-то сказал ему, и Виктор слабо улыбнулся, начиная рассказывать историю. Юри снова оглядел всех вокруг. Напротив сидел Отабек, который доедал второе и единственный не кидал на Юри «особенного» взгляда, которым иногда исподтишка Кацуки одаривали другие. Плисецкий сидел возле окна рядом с Отабеком, прожигая взглядом Кацуки, отчего тот снова начал смотреть в скатерть. Все слушали историю Виктора и Кристоффа. Точнее, пытались. Блюда принесли, и Юри наконец принялся есть. Рагу действительно было вкусным, хоть парень и опасался сначала его пробовать. Ну, что поделать, когда быстро набираешь вес, и приходится контролировать себя во всем. Теперь между собой разговаривали и Плисецкий с Отабеком на русском, а Кацуки пялился в свою тарелку. — Я вчера так и не представилась. Я Мила, — девушка неожиданно повернула голову к Юри и под столом протянула ему руку для рукопожатия, как было принято в России. — Юри, — кивнул ей парень и пожал руку. Небольшая формальность, но она должна была произойти. Тем более девушка сама начала общение. — Ты же тоже из России, да? Я видел пару раз тебя на тренировках. Думаю, ты получишь медаль. — Правда? — улыбнулась девушка. — Все из нас рассчитывают здесь на медали, но спасибо за такие слова. — Я действительно так считаю. — Приятно слышать. Никто мне не говорил таких слов, кроме семьи и тренеров, — щеки девушки покраснели, а улыбка растянулась почти до самых ушей. — Милка, не мели чухни, — влез в разговор Плисецкий, из-за чего та грозно на него посмотрела. — Не говорит ей такого никто. — Вообще-то так и есть! Все говорят, что я должна это сделать, и всё зависит от меня. А иногда так хочется услышать такие простые слова… — Да потому что исполнишь программу хорошо — получишь медаль, а нет, то все — кранты. Слюни еще распусти, блин! Ты как всегда, я прям не могу с тебя! — А ты как всегда в своем репертуаре! — недовольно сказала Мила, откидываясь на кресло дивана. — Захлопнись. — Сам захлопнись. — Ой, да иди ты, заколебала! — Заколебал здесь всех только ты! — А ты стрелки не переводи, давай у Отабека спросим, кто кого заколебал! — не унимался Плисецкий. — Он-то, естественно, на твою сторону встанет, как всегда! Недолюбовнички, — буркнула девушка. — Давайте спросим у Юри, кто кого заколебал. — А ты не завидуй, что такого мужика не охомутала, как Алтын. Не все на такую курицу как ты ведутся! У некоторых еще и мозги есть. — Мозги у кого-то в другом месте. — У тебя что ль? — засмеялся Плисецкий, а девушка чуть не встала, окончательно выйдя из себя. Юри думал, что стал свидетелем начинающейся войны, которая никогда не закончится. — Вы меня оба заколебали, — спокойно произнес Отабек, даже не отвлекаясь от своего блюда. Юри взглянул на него, но Алтын лишь пожал плечами. Кажется, такие перепалки между этими двоими здесь всегда. Мила с Плисецким не оскорбились, а дальше продолжили поливать друг друга грязью, только уже более спокойно, без прежней страсти и злобы, и уже на родном языке. Юри, следившему за этой разборкой, стало скучно без понимания русского. Он стал доедать рагу, теперь прислушиваясь, о чем идет речь между Кристоффом и Виктором, но быстро перестал этого делать. Те продолжали вспоминать истории из своей жизни и уже ни на что не обращали внимание. Кацуки тяжело вздохнул. Остались только они с Отабеком, в молчании они сидели и обедали, не решая вставить никуда свое слово. «Ну он-то хотя бы слушает и понимает, о чем говорят Мила и Плисецкий, а я даже этого не могу» — подумал Кацуки, доедая рагу. — Будешь что-нибудь еще? — голос Отабека вырвал его из транса, и Юри поднял голову на казаха, будто переспрашивая, ему ли был задан вопрос. — Нет, откажусь. — Если ты забыл деньги в номере или… — Нет, я просто наелся, благодарю. Отабек кивнул и поднял еще раз руку, с целью опять сделать заказ. Кацуки стал пить воду, опираясь локтем о стол и не зная, как поддержать с кем-нибудь разговор. — Ты стесняешься? — резко задал вопрос Виктор, отчего Юри впал в ступор. — Что? — Есть при нас. Ты этого стесняешься? Виктор выглядел обеспокоенным, а его недавняя улыбка, державшаяся столько времени, пропала, уступая место беспокойству. Все перестали говорить и ждали ответа. — Нет, совсем нет! — Чего бы ему стесняться? — недовольно поинтересовался Плисецкий. — Все жрут и ничего, а он что, такой особенный? — Юрио, захлопнись! Видно, ты еще маленький, чтобы это понять. — Мила, а ты что лезешь, куда тебя не звали. И я не маленький! И когда это я стал Юрио? — Ты первый влез. И за столом опять началась перепалка между ними, которая сняла мимолетное напряжение. Кацуки облегченно выдохнул, но Виктор продолжал строго на него смотреть, ожидая продолжения. — Юри, — уже более мягко произнёс Виктор. — Это все из-за… — Мне просто больше не нужно, — перебил его японец. — Я быстро набираю вес, вот и все! Вечером съем больше, да и полдники есть. — Ты можешь упасть в обморок. — Я не хочу продолжать дальше этот разговор. Виктор недовольно отвернулся, но не стал продолжать этот допрос с пристрастием и промывку мозгов. Минут через десять все закончили трапезу и попросили счет. Отабек с Плисецким отправились кататься по городу на байке, который Отабек, как оказалось, забронировал. Мила отправилась по магазинам, а Кристофф просто деликатно попрощался, подмигивая на прощание Кацуки и вызывая у последнего непонимание на лице. Юри опять остался с Виктором наедине. В этот раз Кацуки в лишний раз не краснел и не переживал, стадия смущения была пройдена, хоть и не с легкостью. Энергия, бушевавшая до этого в Викторе, сменилась на спокойствие и, чего Юри не ожидал, печаль. Хотелось убрать эти эмоции с лица Виктора, заменив их на прежние. Но Юри ничего не сделал. — Когда я ждал тебя около ресепшена, то, по правде говоря, не думал, что ты придешь, — признался Виктор, когда они шли по улице спустя несколько минут молчания. — Почему же? — Ты всегда отказывал мне. Еще в том году я часто звал тебя с остальными провести время, но ты отказывался. А в этом ты просто не обращал на меня внимания, а когда я спрашивал напрямую, то сразу получал «нет» в ответ. Юри почувствовал себя виноватым. Он действительно постоянно игнорил мужчину. Но у него были на то свои причины и убеждения, ведь так? Только на эти убеждения парень давным-давно забил. И отчего же? — Ты не мог расстроиться, у тебя много друзей. — Опять старую шарманку завел, — усмехнулся Виктор, засовывая руки в карманы пальто. — Что? — Да так, в России такой фразеологизм есть. Не бери в голову. — Что такое эта шарманка? — заинтересованно спросил Юри, ставя ударение на первую «а», и Виктор слабо улыбнулся. Кацуки сделал шаг в верном направлении. — Это такая механическая коробочка. Обязательно тебе ее покажу, потом как-нибудь. Я не мастер объяснений, хоть и постоянно говорю. Но, уверен, ты видел шарманку, наверняка у вас ее по-другому называют. — А как это устройство относилось к теме нашего разговора? — Когда человек говорит одно и тоже много раз, то обычно произносят: «Опять завел свою шарманку». — Как странно, — удивился Юри, размышляя над этим. Но что можно было ожидать от человека, который открывал тюбики в магазине и нюхал каждый. «Странная нация» — подумал про себя японец, пытаясь найти связь. — Как я и сказал ранее, не бери в голову, Юри, — Виктор похлопал его ладонью по плечу. Руку потом он не убрал, а еще сильнее сжал, как несколько часов назад в ресторане. Парочка дошла до отеля и остановилась, не доходя до дверей. Юри вопросительно взглянул на светловолосого, когда тот встал на месте, не желая идти дальше. — У меня скоро тренировка, — пояснил Виктор. — Пока дойду пройдет вечность. — Тогда пока? Плечи незаметно опустились вниз, а голова поникла. «А чего ты ожидал, что вы вместе в номер пойдете или что?» — спросил сам себя Кацуки. Он не знал, а просто плыл по течению, которое всегда несло его к Виктору. И сейчас полагался на судьбу. — Увидимся завтра на соревнованиях? — Конечно. Виктор улыбнулся, а Юри помахал рукой и обернулся к дверям. Лицо переменилось, как только Юри зашел внутрь и налег всем телом на стенку. Почему все это вызывает у него такие эмоции? Глупые и непонятные. Голова словно перестала работать, а вместо мозгов была набита ватой. «Это же всего лишь Виктор, да и когда ты хотел провести с ним время? Ты точно рехнулся!» — парень медленно сползал по стенке. Опомнился он только тогда, когда чуть не упал, привлекая к себе внимание работников и постояльцев отеля. Что-то заставило Юри подойти к окну почти во всю стену и посмотреть наружу. Осторожно прислонившись к стеклу, Кацуки заметил знакомую фигуру, стоявшую на том же месте, что и ранее. Виктор смотрел себе под ноги. Так и не сделал шагу назад, после того, как Кацуки ушел. Чего он ждал? О чем думал? Зачем за ним наблюдал Юри? На этот вопрос у него не было ответа. Но, казалось, он так и простоял там вечность, загипнотизированный Виктором, хотя тот его даже не видел. Но тут Никифоров резко поднял голову в сторону парня, который все это время наблюдал за ним и даже не пытался замаскироваться. Юри быстро отпрыгнул к стенке, в надежде, что со стороны это не выглядело так жалко! Пульс участился, а глаза расширились. Боже, пускай Виктор его не заметит! Позор. Сделав несколько глубоких вздохов, Юри отошел от стенки и осторожно покинул своё убежище. Виктора на прежнем месте не было. Кацуки повернулся и отправился к лифту, игнорируя заинтересованные взгляды людей, наблюдавших за этой картиной. Ну что тут сказать? Фигурист со странностями. Бывает.

***

Он постепенно начинает слышать крики и голоса людей, раздающиеся на площадке. Букеты цветов пытались долететь до фигуриста, но падали рядом с бортиками. Дыхание постепенно начало приходить в норму. Юри поклонился зрителям и плавно поехал к выходу. Челестино радостно затряс его и повел к камерам. В таблице он стоял второй после Плисецкого, который первый раз в этом году на серьезных соревнованиях и уже получает высокие баллы. Но еще не выходил со своей программой Никифоров, который точно будет первый в списке, и Юри сдвинется на третье место. Японский фигурист сегодня первый раз за долгое время следил за выступлением русского. Это удивило Челестино, но он ничего не сказал по этому поводу, лишь усмехнулся. Но Юри было плевать, о чем тот думает. Он хочет посмотреть на Виктора и только. Нужно же знать, как выступить соперник. — Раньше его выступления тебя не волновали. — Тогда у меня не было шансов на победу. Виктор выехал на лед в черно-фиолетовом костюме, который изящно смотрелся на нем. На этом русском любая одежда сидела отлично, чего греха таить. Виктор всегда прекрасен. И Юри, конечно, хотел так же. Никифоров остановился на середине катка и пробежался взглядом по трибунам. Он кого-то искал, как и всегда. И тогда Виктор остановился взглядом на Юри, который первый раз не ушел. Остался. Даже с такого расстояния Юри мог увидеть улыбку. Он начал свою программу. Катался он, как всегда, великолепно. Сегодня Юри это мог признать. Выполнено все идеально, а от выступления сидит в немом восторге. Кто же этот Виктор? — Я верю в тебя, Кацуки Юри. Именно эти слова перед выступлением произнес Виктор. Вот так вот. Без привета и пока. Без лишних формальностей. Никифоров незаметно подошел к нервному фигуристу, опуская свою легкую ладонь на плечо Юри. Последний вздрогнул, а дрожь пропала. Тогда Виктор и сказал эту фразу, ладонь спустилась чуть ниже, поглаживая спину, и он ушел. А Юри пора было выходить на лед. О чем Юри думал на сегодняшнем выступлении? Так это не о прыжках, которые он должен сделать, а о поведении Виктора. О руках, которые третий день блуждают по его плечу и спине. Это вызывало спокойствие и даже уверенность? Как странно. Как Юри и предполагал, Виктор получил высокие баллы, а японский фигурист сдал свои позиции и спустился на место ниже. Но парень не унывал. Так чисто он еще никогда не катался и больше никогда не прокатится. Парень переоделся и вышел в фойе, где договорился встретиться с Челестино. Родители с Минако сразу же позвонили парню, и он выслушал, что это было его лучшее выступление когда-либо. Это не могло не приводить в восторг, но в то же время колола одна вещь. Он откатал программу так лишь потому, что в него поверил Виктор? Челестино стоял с другими тренерами и о чем-то беседовал. Тут Юри заметил Пхичита, который шел к парню. Он занял шестое место, но радовался сильнее Кацуки. То, что Пхичит прошел в финал, было уже гордостью. Именно так он сказал. А остальное не важно. Юри кивнул и вопросительно поднял бровь, когда друг попытался сдерживать смешки. — Юриии! — закричал мужчина и набросился на парня со спины, полностью обхватывая Кацуки и приводя его в немой шок. — Виктор? — Ты такой молодец! Третье место, поздравляю. Завтра ты откатаешь еще круче и точно будешь лучшим для всех. — Ого, ммм… спасибо? Виктор продолжал висеть на плечах Юри, а Пхичит издавал смешки от этого представления и смотрел в телефон, снимая этих двоих. Когда только успел? За пару секунд достал гаджет, и запись уже шла. — Ты тоже неплохо откатался, — дружелюбно отозвался Никифоров, прижимаясь своей щекой к щеке Юри, отчего у последнего округлились глаза, а румянец покрыл все лицо и шею, практически вызывая обморок. — Вы слышали?! Виктор Никифоров похвалил меня! — перевел на себя камеру фигурист, взрываясь от восторга и отходя в сторону. Виктор тихо засмеялся и отлепился от японца. — Твой друг забавный. — Он не игрушка, чтобы быть забавным. — Ох, я совсем не это имел в виду, — замахал руками Виктор, пытаясь исправить свою ошибку. — Проехали. — Через час мы с остальными собираемся в одном маленьком и негромком местечке. Пхичит уже приглашен. Все фигуристы и прочие. Не хочешь прийти? — Я не против. Напиши мне только адрес. — Отлично! То есть стоп! Где здесь подвох? Ты это говоришь, чтобы я побыстрее от тебя отстал? Ну уж нет, так легко ты от меня не отделаешься! Ты не мог так просто дать свое согласие. — Как видишь, смог, — улыбнулся Юри, сам того от себя не ожидая. — Не всю же жизнь мне от тебя бегать, так ведь? Виктор изменился в лице, и Юри понял, что сморозил глупость и тут же попытался придумать, как исправить ситуацию. Но русский фигурист вышел из короткого транса. Подмигнул и потрепал Кацуки по волосам, вызывая у того фырканье. — Адрес скину СМС. — У тебя есть мой номер телефона. — Уже давно. — Откуда? — Не буду же я раскрывать свои источники. Никифоров помахал ручкой и отправился к выходу, наигранно не замечая злого взгляда парня, смотревшего в его сторону. Напоследок Виктор обернулся и отправил тому воздушный поцелуй. — Виктор! — Жду тебя, персик.

***

— И это ты называешь спокойным местечком? — Так сказал Кристофф. Юри стоял около столика с напитками и закусками, пытаясь найти хоть что-то безалкогольное. К счастью, он увидел, откуда берет стаканчики Плисецкий и последовал туда же. Виктор отправился за ним, держа в руках бокал игристого вина. — И вообще, у человека горе, он на пятом месте в таблице. Как после этого не грустить? — Я вижу, как он грустит. Пара повернулась к бассейну, в котором находился тот фигурист, флиртовавший со светловолосой девушкой. Все его внимание было сосредоточено на ней и только. Кацуки усмехнулся, поднимая взгляд на Виктора, а тот закатил глаза. — Каждый справляется по-своему. — Ага. Юри взял в руки синий пластмассовый стаканчик, делая большой глоток, тут же чуть ли не выплевывая наружу. Это был алкоголь, хотя Кацуки был уверен, что это сок или газировка. Ох уж этот Плисецкий. Кацуки нашел парня рядом с Отабеком, и вел тот себя как обычно. Знали бы остальные, что он сейчас пьет. Кацуки отложил стакан, в надежде, что от одного глотка его организм не устроит ему взбучку. — Юри, а у тебя есть девушка? — Что? Зачем тебе это? — напрягся японец, не желая отвечать на дурацкие вопросы. Тем более Виктор что-то очень часто стал их задавать. — Просто интересно, ну ответь. — Нет. — «Нет», в смысле «нет» или ты просто не хочешь отвечать? — Это был ответ. — А парень? — Нет у меня никого! Юри присел на скамейку, в надежде, что Виктор отстанет от него, но тут же понял, что скорее Кацуки займет первое место, чем тот оставит его в покое. Не то, чтобы Юри была противна его компания, но эти вопросы отбивали всякое желание продолжать разговор, даже когда этого сильно хотелось. Место, где они находились, было расположено на крыше какого-то здания. Большая территория с бассейном, в котором в такое время купались только смельчаки. Так же откуда-то дул теплый воздух, благодаря которому можно было ходить без верхней одежды. Когда Пхичит с Юри только добрались, то долго не могли понять, куда дальше идти, пока их не встретила Мила. Эта парочка пришла самая последняя. Ну, они и не торопились, точнее, не торопился Юри. После выступления он пришёл в номер, включил телевизор и принялся стирать блестки со своего лица, которые так тщательно приклеили визажисты. На это потребовалась не так уж и мало времени! Потом последовала ванная. Юри смыл с себя всю грязь и намылил голову именно тем детским шампунем, который подарил ему Виктор. Кстати, шампунь оказался неплохим. Теперь его волосы сладко пахли, были шелковистые и чуть ли не блестели. Нужно запомнить марку. А выбрать одежду! Это же тоже непростое задание, особенно для Кацуки. Привычные черные брюки и новый свитшот отлично сидели на нем. А дальше нужно было встретиться с Пхичитом, выслушать рассказ о том, как он долго ждал, и ловить такси чуть ли не час. И к тому времени, как Кацуки нашел глазами предмет неожиданной для себя симпатии, тот был пьян. Не так уж сильно, но и парой бокальчиков здесь не обошлось. — Я уже думал, что ты не придешь. — Я же обещал, — с неизвестной для себя теплотой сказал Юри, разрешая Виктору закрыть глаза и опустить голову на его плечо. Кацуки стал уже думать, что его плечи для Виктора личный фетиш. — Ты можешь много чего мне сказать. — Ты слишком плохого обо мне мнения. Вчера ты мне говорил то же самое. Может быть, мне стоит оскорбиться? — мягко проговорил Юри и почувствовал, как Виктор убрал свою голову с плеча японца и умудрился лечь на лавку, положив голову на коленки парня. Юри тихо засмеялся от этих действий, но не возразил. — Не нужно. А давай, ты скажешь свою любимую фразочку. Чтобы стало один-один. Ну же, подумай. — Не думаю, что я буду нужен. У тебя много друзей. — Бинго! — Не слишком ли много ты выпил? Тебе еще завтра вечером программу показывать — Через несколько часов я буду как новенький. — Ты сам-то в это веришь? — Из меня быстро выветривается алкоголь. — Как знаешь, мне же лучше, если ты провалишься. Представляю заголовки газет: «Виктор Никифоров первый раз взял не золото, а серебро». — Приятно знать, что даже в таком состоянии ты ставишь меня на второе место, — Виктор открыл глаза, всматриваясь в лицо Кацуки, а тот пожал плечами. — А ты действительно хочешь, чтобы я провалился? — Нет, — признался Юри, хотя до этого точно бы ответил наоборот. Даже себе. — Несмотря на то, что я твой соперник? Я уже очень давно в этом спорте, и мне много лет. Меня можно назвать стариком, по сравнению с Плисецким. — Ты отличный фигурист. И остальное неважно. Главное, чтобы ты сам хотел кататься. Лично я так считаю. Нет, медали — это, конечно, хорошо, но главное любить лед. Виктор задумался, а Кацуки запустил свою руку в чужие волосы. Никифоров ахнул и прикрыл глаза, отдаваясь наслаждению. Он был похож на кота, который так и хотел получить больше ласки и заботы, а Юри готов был ее дать. — Если ты прокатаешься хорошо, как сегодня, и займешь место на пьедестале, то я стану твоим тренером. Кацуки замер, всматриваясь в чужое лицо, прекращая все свои движения. Дыхание замедлилось, чуть не пропало, а в ушах отчётливо повторялись эти слова «стану твоим тренером». — Ты издеваешься надо мной? — Нет. — Ты слишком много выпил! — Я серьезен, как никогда. — Виктор! — Да, Юри? Виктор продолжал с невинными глазами смотреть на парня, который не находил себе место и пытался прийти в себя. Этого не может быть! С чего бы Виктору становиться его тренером, когда он и сам прекрасный фигурист? Да даже, если он и решил уйти из спорта, то почему именно Юри? Есть же много фигуристов и лучше него. — Надеюсь, завтра ты забудешь это предложение, когда протрезвеешь. И я тоже, хоть и не пил. Это мне будет сделать намного сложнее. — Раз ты настаиваешь, то я лично завтра к тебе подойду с этим же предложением. Ответ можешь дать не сразу, но подумай над этим. Хорошо? Кацуки хмыкнул и помрачнел, ничего не отвечая. Он был уверен, что это предложение — пьяная шутка русского. Ничего серьезного. Юри, когда сам напивается, становится безумцем, а у Виктора тоже самое, только он не понимал, что играет с чувствами японца. За эти пару дней Юри потеплел к нему. И тут все в голове парня переключилось. Он осторожно обхватил голову Виктора, чтобы встать, не причиняя лишнего неудобства. Тот понял его намерения и сел, давая Юри свободу. Каким глупцом был Кацуки! Все это время он изменял своим убеждениям, в надежде, что Виктор изменился, но это не так. Он продолжал быть тем двуличным человеком и искусным лгуном даже в пьяном состоянии. А Юри просто наивный дурак, наивнее некуда. Все это время Никифоров узнавал информацию о нем, а потом собирался использовать против Кацуки. Пытался смутить, накормить, дабы Юри набрал лишнюю массу. А в памяти всплыла та улыбка перед короткой программой. Что она значила? То, что он прокатается во много раз лучше? А что сейчас? Пустые надежды и ожидания. Он просто игрался с Кацуки. Вот и все. Юри нашел Пхичита в компании незнакомых ему людей и приветливо улыбнулся. Собрал все свои положительные эмоции, которые остались, но теперь бесследно пропали. — Я в отель, повеселись за нас двоих. — Уже? Давай я хотя бы дождусь с тобой такси. Парни взяли куртки и спустились на лифте на первый этаж, где любезно попросили дать номер хорошего такси. Теперь двое стояли на улице, в ожидании машины. Они молчали. Юри просто не хотел начинать разговор из-за некой опустошённости, а Пхичит видел, что сейчас не лучшее время доставать друга. Но время шло, и тишина начинала раздражать. — Ты недавно приехал. Уверен, что желаешь вернуться обратно? — Не хочу здесь больше находиться, — твердо ответил Кацуки, смотря в асфальт. Пхичит посмотрел на него и куда-то назад. Скорее всего придумывает, что сказать, дабы Юри передумал. — Виктор сильно опечалится, когда узнает, что ты уехал. Вы с ним стали хорошими друзьями. Не такими отличными, как мы с тобой, но все же неплохими. — Я так не думаю, — Юри сжал руки в кулак, ногти стали пронзать ладонь, доставляя жгучую боль. — О, так значит вы больше, чем просто друзья, — Пхичит с улыбкой изобразил пальцами кавычки, но тут же понял свою оплошность. — Он мне никто. Пхичит замер, а его радостная физиономия за секунду превратилась в непонимающую. Он сильно занервничал, а Юри приподнял брови на такую реакцию. — Может, ты так говоришь, потому что он что-то сделал? Пообщался с какой-нибудь дамой или парнем и вызвал у тебя ревность? Или сказал что-то не то? Он не мог тебя оскорбить, ты же ему нрав… — Пхичит закрыл рот рукой, тут же почесывая затылок. Юри ни на что уже не обращал внимание. — Он родился, вот что он сделал. Не переношу его двуличное поведение, то он такой учтивый, а на самом деле то еще дерьмо, а все ведутся, и даже я! Но больше такого не повторится. — Юри, не надо так. — Почему не надо? Такое ощущение, что только я это вижу. Я не могу с ним даже рядом находиться. Сзади раздался чужой кашель. Юри понял. Он сразу понял, кто там стоит. Ноги подкосились, а разворачиваться безумно не хотелось. Но было нужно. Виктор стоял с мрачным видом, от которого у Кацуки пошли мурашки по телу, и с опущенными плечами. — Прости, Юри, раз я тебя так раздражал.