Атака Титанов. Эволюция

      Как я дошёл до полицейского участка, где проходил допрос Микасы, я не помнил. Всё это время у меня в голове проматывались как на заезженной стерео-касете слова бригадного генерала Закклая: "Том первый, статья-423"; "Мародёрство"; "В мирное время предусматривает срок на лишение свободы от трёх до десяти лет"; "В военное время - расстрел или казнь через повешенье." Я осознал что происходит только тогда, когда передо мной раскрыли серую дверь и, я увидел сидящих в коридоре на лавке с отчаянными глазами Армина и Жана, рядом с которыми сидели не менее потупленные Саша и Конни. "Мама родная, какие люди в сборе..." - подумал я, бегло осмотрев их. Они были в зелёных плащах, поверх бронекорпусов, перепачканных землёй и листвой. У каждого на груди висел автомат КаЗ-47, только у Саши была снайперская ПСВ-36, стоявшая в углу коридорного застенка, около неё. - Эрен? - завидев меня из далека, сказал друг детства, сначала явно не обратив внимания на главного по военному трибуналу. В отличие от Жана. Тот вскочил и сразу отдал честь. Затем этому примеру молча последовал Армин. И эти двое. Дариус Закклай почти не обратил на них внимания, лишь на автомате кивнул головой и приоткрыл дверь. - Посидите здесь, лейтенант, я думаю, скоро вы понадобитесь. - Он открыл тёмную дверь и зайдя во внутрь, захлопнув её. Но до этого захлопывания, я услышал орание Аккермана, что-то в роде матерной скороговорки: "Ты понимаешь, сука что мы сидим в этом ёбаном посёлке, как на пороховой бочке?! А ты что блядь творишь?!" - Эрен? - снова сказал Армин. - Тебя тоже прислали... - Ну да, а что здесь произошло? - следующей ответила Саша, выглядывая из-за спины Армина. - Эрен... - начала она. - Мы хотели бы извиниться перед тобой, за то что было вчера. - Я уловил виноватые взгляды всей компашки, особенно Жана, похоже он как никто другой осознавал свою вину. - Мы повели себя все очень некрасиво, когда смеялись над... вашей трагедией. Мы все были не трезвы. Но это не отменяет вины за наше свинское поведение. Прости нас. Это вышло мерзко с нашей стороны.       И тут я понял, как она права на счёт трагедии. Ещё вчера, когда мы сидели в кабинете у Аккермана в Здании Комендатуры Эвертона, я подумал, что арестовав Колосса и Бронированного, мы создали две личные трагедии. Для Кристы и Имир. Но похоже... я кое-чего не учёл. Не учёл того, что любовных трагедий на самом деле было три. Подсознательно я знал эта трагедия будет. Но, что она выльется в таком виде... это было дерьмово в n-ной степени. - Извинения приняты. - Сказал я сдержанным голосом. Как говорится неприятный осадочек всё ещё оставался. - Что здесь случилось? - спросил я, снова оглядывая их. Выглядели они как и полагается солдатам прошедшим бой - чумазые и грязные. От сапог до головы. Только лица у них были чистыми - видимо вымылись недавно. - Вчера Микаса себя неадекватно вела. - Произнёс Армин, тупясь в пол. - Сначала она замкнулась в себе, уткнувшись в подушку, а ночью, в первом часу, вскочила в истерике, так что переполошила весь офицерский вагон. - Армин помолчал, а потом продолжил. - Кричала, что её все предали, что жизнь - дерьмо и всё такое... когда мы попытались её утихомирить, начала буянить и всем раздавать люлей. - Алерт показал жестом на лицо заметил, что у него небольшой синяк под губой. - "Значит не в бою получил, обидно!" - В итоге, кто-то позвал санитаров из медотсека. Те, её скрутили, вкололи успокоительное... и хотели в карцер забрать до утра. Но мы, - Алерт с сожалением опустил глаза, - наверное это было ошибкой... но мы объяснили в чём дело, и уговорили её оставить у нас, сказали, что мы ручаемся за Микасу. Через полчаса она уснула.       Я чувствовал, как краснею, а на душе снова потяжелело. Я чувствовал вину. Свою вину. Глупо отрицать, что её не было. - Сегодня утром она... стала уже вполне нормальной. Позавтракала вместе со всеми, в полувоенной обстановке; старалась не думать о вчерашнем, мы её всячески пытались отвлечь от этих мыслей. - Армин снова тяжело вздохнул. - Когда мы остановились на посёлке, и нашей задачей было занять выгодные позиции, чтобы потом начать захватывать технику врага. К нам спешно приставили людей, выдали пять расчётов пулемётов, и мы кинулись копать окопы, на восточном подлеске. - Снова вздох. - А потом она увидела её... ну когда вы броню таскали. - Все посмотрели на меня вопросительным взглядом. - Эрен. Женщина-Титан это ведь... Энни? - я помолчал немного и ответил. - Да. - Они переглянулись. Мне показалось, Армина захлестнула волна любопытства, он явно забыл о чём говорил и уже захотел перевести разговор в другое русло. - Эрен, у нас с Жаном, - он немного скосил глаза на него, - есть своя теория, как всё было и почему случилось то, что случилось. Но может быть ты расскажешь нам, как всё было наверняка? - Сначала, ты договори, что случилось с Микасой, и почему ей грозит расстрел? - У Армина нервно забегали голубые глаза. Тоже самое было и с Жаном. - Когда она увидела её, - продолжил Алерт, - она, судя по всему, сразу поняла, кто это. У неё снова случился... припадок неадекватного поведения. Мы едва удержали твою сестру, чтобы она не вытащила клинки и рванула туда, куда ей... чтобы она не натворила глупостей. Увели её поглубже в лес, к передовой, чтобы она не видела вас.       "Боже, вот почему?! - Наконец осознал я, когда Армин сказал эту фразу. - Вот значит насколько меня любила Микаса... была готова снести башку любой, кто положит на меня глаз." Настолько мной она дорожила и боялась потерять. Насколько пылала любовью ко мне. И я вот так плюнул ей в лицо. Не просто плюнул, а блеванул тем, что... эх...       Словом я ей отказал раньше, до того, что случилось. Однако, если быть честным, то и сама Микаса не предъявляла на меня особых претензий, до того, как я всю правду от Энни. Ни в моих глазах, ни в чужих. Намёки со стороны Микасы начались только после возвращения из заграничной операции под Магдареном. Но опять же тогда это были только намёки. То, что она хочет видеть во мне больше, чем брата, она показала тогда, зимой, и было это уже после того как я вернулся в Трост, после того как "три недели после Нового Года бухал с полковником". (Де-факто это был целый месяц.) Это был пожалуй единственный раз, где я ей соврал. В остальных случаях я просто... недоговаривал. Все предыдущие и последующие разы, я действительно был в компашке Леви и его старших лейтенантов, на полигоне Грэг-4. В тот раз я был не с ними. Я был с Энни. И мы проводили... медовый месяц после свадьбы. Мы были в Аданской столичной губернии. На даче полковника, которой он никогда не пользовался. И вот после этого, как я вернулся в Трост, Микаса не просто стала ходить за мной. За мной она ходила всегда и везде. Теперь, каждый раз, когда мы были у себя на квартире одни, она старалась мелькать перед моими глазами, старалась помочь мне во всем, в чём я даже не просил. Каждый раз, когда не было Армина, она надевала открытую одежду, а утром, по выходным, как можно дольше оставалась в полупрозрачной сорочке, из-под которой сверкало всё нижнее кружевное бельё, и даже без тени стеснения готовила в ней. (Как будто рассчитывала, что это подействует на меня, как красная тряпка на быка.) Вообщем, строила мне глазки, как могла. (И что-то мне подсказывало, что без "морально-технической" помощи Армина тут не обошлось.) Но всю степень серьёзности её намерений, я понял после одного... не слишком образцово-поведенческого случая, с точки зрения нравственности.       Один раз, когда я, голый по пояс, брился на кухне перед умывальником, (было это ближе к весне, февраль был тогда, что ли), она, облачённая в одно розовое полотенце, зашла ко мне на кухню и попросила подать ей мыло, мол у неё закончилось. Я оторвался от зеркала, и без лишнего шума отдал ей своё. А, когда я снова вернулся к зеркалу, то заметил, как она неудовлетворённо насупилась от того, что не получила никакой реакции с моей стороны. Однако, молча ушла в ванную. И стала мыться. Когда я закончил бриться, внезапно раздался грохот. Я услышал стон сводной сестры и спросил, мол всё ли нормально. Микаса болезненно ответила, что нет. Сказала, что подвернула ногу. Сейчас, будь я на том месте, у меня бы возник вопрос - а как это с ней возможно? У неё координация недосягаемого уровня. Как она могла подскользнуться в собственной ванной, да ещё грохнуться так, что подвернуть ногу? Но тогда я не задумываясь спросил, нужна ли ей моя помощь. Она ответила, что не откажется. Кое-как она вылезла из ванной и накинув на себя полотенце "доползла" к двери. Открыла её мне. Я взял её руку, закинул на плечо и помог ей добраться до её комнаты. Усадил её мокрую на кровать. Стал проверять ногу, она сказал что не болит. Проверил ещё в нескольких местах. Она сказала, что "почти всё нормально". А затем посмотрела на меня странным взглядом и сказала, что у неё болит бок. "Посмотри, нет ли там синяка?" Сначала она лишь немного приоткрыла полотенце, я сказал что мне невидно, она открыла немного больше, приподнимая руку... и я не заметил как она положила мне её на затылок. Внезапно её полотенце полностью спало на кровать, обнажая красивое и влажное после душа точёное тело. Я поднял глаза и мы встретились взглядами. На её лице была странная улыбка, смешанная со смущением и жаждой любви. У меня вспыхнуло всё лицо. Я смотрел на неё как какой-то завороженный. Внутри заиграло дикое смятение, смешанное с тем же чего хотела в тот момент моя сводная сестра. Я понял, что горело всё тело. Микаса размеренно, подогнала мою голову к себе и не сильно, но с напором впилась мне в губы. Я не смог противостоять. Во мне заиграли дикие инстинкты. Всё отошло на второй план. Я сам стал впиваться ей в губы, получая неимоверное удовольствие от этого. Внутри всё воспылало адским пламенем. Я почувствовал, как мокрое полотенце оказалось отшвырнуто в сторону. И Микаса всем телом припала ко мне, соприкасаясь со мной своими грудями и твёрдым накаченным животом. Она резко привстала, и охватив меня руками, стала тянуться на себя. Я поддался. Поддался без всякого сопротивления, обнимая её за спину, и целуя в губы. Я почувствовал, как в штанах становится тесно, но меня это стало только раззадоривать. Я стал двигаться, накрывая сверху её своим телом и окончательно поваливая на кровать. Теперь Микаса заключила меня в объятия ещё и ногами, сильно, но так приятно сдавив всё, что ниже поясницы. Наши ласки становились всё более бурными, я почувствовал, как её руки тянутся со спины к моим штанам, и ныряют под них, а по спине у меня разбегаются муражки. - Я люблю тебя, Эрен, - прошептала Микаса. - Я так хочу быть твоей...       И вдруг меня осенило: "Боже... что я делаю? Что я делаю?! Я же женат!! Моё сердце принадлежит другой!.. Какого чёрта, меня искушает на грех моя сводная сестра?! Да ещё у неё такие серьёзные намерения!" Если бы я не остановился тогда... я не знаю к чему всё это могло бы привести. Мой мозг даже сейчас не отваживается представить в какой бы дерьмовой ситуации оказался бы я и как бы смотрел на себя в собственное отражение в зеркале, если бы я не опомнился.       Я немедленно проморгался, и стал вырываться из из этого сладкого запретного капкана, который мне уготовила Микаса. Я разорвал наш поцелуй, поставил руки на кровать, стал пытаться приподниматься, отрываясь от её тела. По началу она не поняла, что происходит, а потом, распахнула свои карие глаза, и непонимающе посмотрела на меня. Остановилась, переводя дыхание, но возбуждённая страстная улыбка не сходила с её лица. Я, опёршись на колени, попытался спустить ноги на пол, но она не спешила разжимать свои захваты в виде рук и ног. "Микаса, пусти меня!" - сказал я серьёзным почти приказным тоном. "Почему?" - улыбка спала с её лица. "Я сказал, пусти!" - она насупилась и посерьёзнела, но отпускать не спешила, всё ещё продолжая водить по моему телу под резинкой штанов. - "Или я выйду сам!" Микаса разжала свои ноги и отпустила руки. Я встал и посмотрел на неё сверху. "Оденься!" - прямо сказал ей я. Она смотрела на меня, и у неё на глазах выступили слёзы. - "Извини, Микаса, но... так будет лучше для нас обоих." "Ты не хочешь меня? Я тебе не нужна?" - но я не смог ей тогда прямо сказать: "Нет, ты мне не нужна как женщина". У меня не хватило смелости. Да и не время ещё было тогда говорить об этом. "Микаса, давай... останемся братом и сестрой." - Если бы я ей сказал прямо "нет" и почему, возможно она бы выплеснула свой негатив уже тогда... но я уже тогда совершил эту ошибку. Хотя ошибка ли это? Если я не имел право даже намекать на то, что у меня есть другая. Она бы стала выслеживать меня, и выследила бы это всё равно, с кем я провожу время. А этого делать было нельзя. Никак иначе бы... мы никогда бы не поймали этих двух.       Хотя, возможно, здесь свою роль сыграла твердолобость моей сводной сестры по отношению ко мне. Видимо, она решила, что всё равно добьётся меня, ни смотря ни на что. Наверняка, она думала, что всё мое нежелание вступать с ней в любовные отношения, вызваны ни чем иным, как боязнью за ответственность. А ответственность на мне и так не малая. Я человек, со сверхспособностью - превращаться в титана. И поэтому я, исходя из её логики, отказывался сокращать между ней расстояние до минимума. Она любила меня не на шутку. Любила до беспамятства. Была одержима мной. И я знал это. Но я даже и близко не представлял себе насколько. И вот то, что происходило на фронте, наглядно показало насколько были серьёзные у неё намерения. И учитывая то, каким образом всё это обломалось и разбилось в дребезги, это не могло бесследно пройти... вообще не могло.       Я знал, что это будет. Я знал что Микасе будет больно, когда правда вскроется. Я знал, что, возможно, она мне этого никогда не простит. Будет проклинать меня за то, что я сделал. Будет ненавидеть. Возможно, после этого на наших прежних отношениях будет стоять крест. Но я и предположить не мог, что Микаса... наделает глупостей, и что в итоге, не то, что её карьера и чин будут стоять под вопросом, а что под вопрос встанет сама её жизнь. - Не говори, только никому, хорошо Эрен? Может быть до этого дело и не дойдёт, если мы будем помалкивать! - я опомнился от нахлынувших воспоминаний. - Кому? Что? - Армин понял, что я уловил сути последних его слов. - Короче, - почти шёпотом сказал блондин, немного приблизившись ко мне. - Ей грозит ещё одна статья. - "Час от часу не легче!" - подумал я. - Она досрочно отлучилась с поля боя, без приказа командира. Если это вскроется... - Как это?! - почти не вскрикнул я, понимая всю серьёзность положения своей сестры. - У неё сдали нервы. Да и толку на поле боя от неё было мало... она просидела почти всё время на дереве, стреляя одиночными, даже не разу не участвовав в захвате техники. Похоже, у неё что-то вроде остаточных последствий шока, после того случилось... - я не знал что думать. "Теперь у неё шансов уйти живой ещё меньше, если это вскроется." - И вот, не за долго до окончания боя, когда мы все уже были готовы кричать "Победа!", мы потеряли её из виду. Она отлучилась в посёлок... - я понял, что смотрю вытаращенными глазами. - И вот мы недавно выяснили... она пошла в местный бар. И... - Армин уставился на некоторое время в пол. - Там случилось... ну... как бы... я так понял, что она... стала вести себя как классический оккупант. - "Микаса... прости, что я тебя довёл до такого состояния." - Не расплатившись, взяла с полки самый дорогой коньяк, и... прямо там начала его... употреблять. А когда бармен заикнулся, чтобы она расплатилась, - Алерт, наконец поднял глаза, и посмотрел на меня. - Она вместо этого... ему по башне этой дорогущей стеклянной бутылкой и... - я заметил, как все с горечью уставились в пол. - Теперь бармен без сознания. Не знай выживет-не-выживет, но в больницу его доставили... - Пара людей из подразделения майора Вермана увидели со стороны эту картину. И вмешались. - Сказал Конни. - Как бы всё, что тебе пересказал Армин, ну, тип начиная с задержания и по самую предъяву, мы сами услышали за пять минут до твоего прихода. А ещё нам сказали, что если бы не вызвали во время докторов, поговаривают... ну типа бармен, мог отдать концы. И наверное отдал бы. - "Чтоб Микаса, которая всегда образцово держала себя в руках, совершила такое... я даже в страшном сне представить не мог!" - подумал я, морщась и болезненно прикрывая глаза. - Её повязали на месте. И доставили в участок, а после вызвали нас, после того, как войска этих ушлёпков откатились куда-подальше. Для составления дела и дачи показаний. - Если бармен отдаст концы, то её просто обязаны будут судить. - Грустно подытожил Жан, и мне казалось, что он во всем, что случилось вчера и сегодня с моей сестрой, винил лишь себя. - А на трибунале - вряд ли с ней обойдутся мягко после этого. Три статьи это уже... - он не договорил, но я понимал что он имел ввиду. Атмосфера в том коридоре настолько тяжёлая, что мы больше не знали, что и сказать. - Эрен? - наконец спросил меня Армин. - Как так получилось, что вы с Энни... ну... вместе? И почему она... такая же, как ты? - Я не хотел об этом говорить. Но я решил, после всего что случилось, наконец приоткрыть занавес этой тайны. Тайны, которая породила всё, что было. - Это случилось примерно год назад. Всё раскрылось почти случайно. - Я начал рассказывать им, присев на лавку. И рассказал им до того момента, когда она спасла меня от мертвяка, и как я сокрыл её. - Я понимаю, что, не должен был так поступить но... - Дверь распахнулась и в дверях появился человек в гатинской полицейской униформе и попросил меня зайти. - Потом договорим. - Я зашёл в кабинет, который был однообразен и сер. Единственное, что хоть как-то выделялось - это портрет Вилькомира Тобы, висящий на стене на прибитом черном гвозде. Затем я снова услышал скороговорочное орание Аккермана, доносившееся из-за стенка, отделённого от нас дверью.       "Интересно, как у него голосовые связки не надорвались? Орёт так судя по всему уже не меньше двадцати минут!" - подумал я садясь за стол перед Дариусом. - Лейтенант Йегер, - ответил бригадный генерал и главный по военному трибуналу, поправляя свои маленькие круглые очки. - Я попытался поговорить с вашей сестрой, но она не идёт ни с кем на контакт. Наверное потому что она... в нетрезвом состоянии. - Тяжёлый вздох с моей стороны. - Добиваться от неё внятного ответа на данный момент - пустая трата времени. Мне тяжело это признавать, я не правильно вас проинформировал. Ей грозит не одна статья, а сразу четыре. - "Блин!.. уже четыре..." - Статья за мародёрство. Статья за покушение на жизнь гражданина иностранного государства. Статья за отлучение с линии фронта без приказа командира. Статья за пьянство в военное время. Суммируем... - еще более тяжёлый вздох с его стороны. - Наказание только одно - публичный расстрел. - У меня хлынул пот со всех пор. Я чувствовал, как холодею и бледнею. Заметил это и Закклай. Пожилой седой человек сдержано-сочувственно посмотрел на меня, почёсывая щеку. - Но у меня, как у весьма осведомлённого о недавних выпускниках человека, возникает много вопросов. Лейтенант Йегер, можете ли вы предположить, почему ваша... сводная сестра Микаса Аккерман, круглая отличница, самая прилежная ученица, лучшая в экзамене по УПМ, побившая все мыслимые и не мыслимые рекорды за полтора века... вдруг, в первый день войны, показала себя таким неподобающим образом? - я понял, что молчать нельзя. Если смолчу, Микасе будет только хуже. - Это моя вина. - Сказал я то, что осознал, но никак не мог сказать в слух до этого. Дариус Закклай поднял брови. - Я... - я почувствовал, как к глазам подкатывают слёзы. - Вы же знаете, наверняка, что мы не родные. Микаса... она... была в меня по уши влюблена. Хотела быть вместе со мной. Как с... самым близким человеком, которого можно представить. - Я утёр выступившую скупую слезу. Хотелось урезать этот разговор-откровение, но как-то не выходило. - А вчера, я... разбил ей сердце. По делам особой важности государственного уровня... я женился на другой полгода назад. - Не знаю, понял ли генерал Закклай, что я женился не по расчёту, а на самом деле по любви. Мне кажется, нет. - В тайне от всех. - Дариус прищурился. - И от неё тоже. Вчера, это всё вскрылось. У нас был... жуткий скандал. - Я снова утёр слезу, выступившую из левого глаза. - Я хотел ей об этом сказать, но не знал как. Я понимал, что поступаю с ней неправильно. Ведь на протяжении стольких лет, я был многим ей обязан. - И вдруг я внезапно переключился на другой разговор. Разговор, в котором я не стал оправдывать себя. Нет, наоборот. Я стал себя обвинять. При чём это вышло само собой. - Бригадный генерал, если кого-то и нужно судить - это меня! - Закклай снова поднял брови и откинулся на спинку стула. - Я виноват в том, что она себя так себя повела! Это я изуродовал ей психику! Я виноват в том, что она едва не убила того человека... - Лейтенант Йегер, - прервал меня пожилой военный. - Я понимаю ваше стремление защитить близкого вам человека. Я вижу, вы хотите искупить свою вину перед ней хоть чем-то. - Он скрестил пальцы и положил руки перед собой на стол из красного дерева. - Но, что мы будем должны сказать жене, матери, отцу, брату, сестре, и тем более, детям того человека, который может не выкарабкаться, если оставим вашу сестру безнаказанной? - Я не знал что ответить. Я просто закрыл глаза. - Дай Бог, если всё обойдётся. Тогда, учитывая все её прошлые успехи и заслуги, мы можем ей сделать строжайший выговор или разжаловать в рядовые, и отправить при следующем же сражении на передовую. - Я снова посмотрел на Закклая, теперь у меня появилась хоть какая-то тень надежды. - Конечно, расстреливать такого многообещающего солдата, который себя крайне неплохо показал под Гартусом в прошлом году... - он задумался на пару секунд. - Было бы неоправданно, хотя бы с практической точки зрения.       Я услышал удар кулака полковника по столу и выражение: "Ты будешь языком шевелить или нет, блядь?! В жопу засунула его что ли, а блядь?!" - Конечно, всё будет зависеть от решения того, под чьим руководством она находится. То есть от полковника Аккермана, как главного в элитном Развед-Полку. - "Леви не должен так поступить с ней... если всё обойдётся!" - подумал я. - Хотите глянуть на неё? Может быть в вашем присутствии она всё же даст показания?       В этот момент я не понял, почему, но я не смогу посмотреть ей в глаза после всего этого. Её заплаканный взгляд всплыл у меня перед глазами. Не смогу. Настолько мне стало стыдно перед ней на тот момент. Но всё же, я собрал силы в кулак и сказал: - Я согласен. - Дариус грузно поднялся со стула, и сказал мне чтобы я прошёл за ним. Я поплёлся. Мужчина открыл дверь застенка, и перед нами раскинулся небольшой коридор, в котором было четыре серых двери. Мы зашли в крайнюю от куда доносились ругательства Аккермана. Бригадный генерал зашёл в ещё более маленький застенок. Там было опто-стекло, из-за которого наблюдают за допрашиваемым. На своеобразном столике-подоконнике была записная книжка для регистрации допросов. Я присел на стул. Закклай сел рядом.       Я увидел следующую картину: Микаса сидела на стуле, за белым столом, скрестив руки на груди, насколько это было возможно - её руки были закованы в наручники. Она сидела, немного склонив голову на бок и смотрела на Леви, призрительно-безразличным взглядом. - ...ёб твою мать?!! - проорал Леви, склонившейся над ней и над столом. - Ты совсем охерела, я не пойму?! Ты будешь сегодня со мной разговаривать или нет, блядь?! Или мне позвать медаков, чтобы на тебя обезволивающие уколы тратили, на тебя на такую, блядь?! Я тебе сейчас сам нахер тут трибунал устрою, пьяная ты шалава!! - удар кулаком по столу.       Внезапно Микаса перевела взгляд на стекло, выпрямила голову. И я понял, что она меня видит. Моя сводная сестра странно заулыбалась. Не знаю, может быть освещение было слабым, и лампы не хватило, чтобы зеркальная поверхность полностью закрыла моё отображение на той стороне, а может быть что-то ещё, но Микаса как-то поняла, что на той стороне сижу именно я. - Я шалава, полковник? - внезапно спросила Микаса, сидя на столе, более плотно скрестив руки на груди, почти трезвым голосом. - То есть, намекаете, что я отдаюсь за деньги или за-за вза-заимовыгоды? - промямлила полупьяным языком последние слова. Леви выпучив глаза, смотрел на неё, поражаясь той дерзости, которую он увидел. - А по-моему здесь только одна проститутка, и эта проститутка - вы! - у меня отвисла челюсть, я захлопал глазами. Тоже самое сделал и бригад-генерал, только ещё подняв свои седые брови. - Ты, что... совсем охерела, меня в такие... ряды ставить?! - Леви не отошёл от её слов, было видно, что он сам подбирает нужные термины, но не может подобрать. - Ты что, совсем страх потеряла, я не понял?.. - Да, и этот страх отняли у меня вы! - перешла на обвинительный тон Микаса. - Потому что, вы, такая сволочь, отняли у меня Эрена, женив его на этой титанше-шпионке, да ещё и-и предательнице!       И тут у меня снова резануло по сердцу. "Микаса... боже что ты наделала?! Так ради этого ты пошла на преступление?! Чтобы высказать все обвинения полковнику?! Ты опять всё истрактовала... неправильно, или почти всё правильно, но ты не права в том, в чём именно ты обвиняешь Аккермана! Он тут не причём! Он меня не женил... да, он как бы, был тем, кто подсказал мне... но насильно и против моей воли, он этого никогда бы не сделал!" - Во-первых, младший лейтенант Аккерман, - Леви перешёл на сдержанный тон. - Я никого ни на ком не женил и не венчал, ибо я не тётя-из-ЗАГСа и не священник. - Пауза. - Во-вторых, я требую объяснений от вас, какого хера вы едва не убили человека?! - А может я хотела повидаться с вами таким способом? - с каким-то издевательским выражением сказала Микаса. - Чтобы высказать вам в лицо, всё что у меня накипело за всё это время! - В глазах Микасы блескнула влага, а лицо задрожало. А у нас с бригадным генералом снова полезли на лоб глаза. Больше нас офигел только Леви, это было видно потому, как он часто моргает глазами. - Простите, но я не понимаю ваших ебанических выходок, младший лейтенант! - наконец сказал полковник серьёзным и сдержанным голосом. - Здесь я задаю вопросы, вам понятно, это?! - Леви едва не впал в одномоментное бешенство. - Объясните причину вашего поступка! Сейчас же!! - последнее слово он почти что рявкнул. - А сейчас всё поймёте! - из глаз девушки на дрожащем лице двумя ручейками хлынули слёзы. - Вот вам мой... развёрнутый... ответ!! - И в следующую секунду Микаса, словно пружина, вскочила с места, поддевая стол одним коленом, и роняя его на пол, вернее на ноги полковнику. Я едва не подскочил на месте от неожиданности. Бригадный генерал в ужасе вздрогнул, и хотел уже было позвать охрану, но по каким-то причинам этого не сделал. В следующее мгновение, Леви, видимо, импульсивно отпинув, стол в сторону, болезненно скривился, пронзая Микасу ненавистным и одновременно изумлённым взглядом. - Вы прекрасно знали, что я люблю Эрена!! - завопила сорванным голосом моя сводная сестра. - Вы, блядь, знали это!! - Леви застыл, глядя на неё. - Сколько раз я звонила вам и спрашивала, как себя чувствует Эрен?! Сколько раз я, блядь, просила дать мне возможность встретиться с ним когда он, блядь, был с вами?! - Это был не душевный крик. Это был уже нечеловеческий вопль отчаяния. - Вы посылали меня каждый раз!! Вы предали меня!! Вы дали слово, что сбережёте Эрена!! Вы обманули меня!! Вы подло наебали меня!! Вы женили Эрена, на этой ебаной титанше, дабы по-крепче привязать к её себе!! К вашему такому же ёбаному элитному Развед-Полку!! - Микаса сгорбилось, как это было вчера, судорожно задышала, захрипела и заскулила, я видел, как она буквально испепеляет Аккермана глазами, из которых хлыщут слёзы. - Вы отняли самое дорогое, что у меня, было в этой грёбаной жизни!! Вы отняли у меня человека, ради кого я, блядь пошла в этот, ебаный Развед-Корпус!!! Вы, тварь знали... вы знали всё это!! Знали и плюнули мне в лицо!!! - у меня начало обливаться сердце кровью, глядя на то, как трясясь и горбясь сорванным голосом вопит Микаса. Снова заболела голова. Я закрыл лицо руками, чувствуя, что сейчас сам разрыдаюсь от этого зрелища. По ту сторону стекла установилось некоторое молчание. - За что... вы... со мной так... полковник? - осипшим голос проскулила девушка. - Вы забыли... что я ваша родственница? Вы... забыли, что у нас общий предок?.. Наш предок перебрался в Парадис потому, что чтил... заветы совести и чести... потому, что видел здесь ту честь, которую так долго искал... - она всхлипнула. - Если у вас есть хоть немного совести, вы должны помнить, что он завешал никогда не враждовать внутри нашего рода, всегда помогать друг другу, никогда... не обманывать родную кровь... - и тут я увидел, как Леви помрачнел. Не просто помрачнел. Его гневное выражение ушло. Лицо стало безэмоциональным, а взгляд медленно устремился в пол. А потом на его безэмоциональном лице выступила невозможная до селе эмоция - чувство вины, которую я до сей поры не видел никогда. - Я доверилась вам... а что сделали... вы?.. - Леви опомнился. И после этого он, натянув на себя выражение серьёзности и сдержанности, сказал: - Я думаю, страх перед трибуналом тебе не поможет. - Сказал задумчиво полковник. - Тебе может помочь только комплексная психиатрическая помощь. Будем считать так. - Он посмотрел на опто-стекло, и я понял, что он тоже меня видит. - А теперь, младший лейтенант Микаса Аккерман, молитесь, чтобы... человек, которому вы пробили башку не скончался в больнице. - Леви снова посмотрел в её налитые кровью глаза полные слёз. - В противном случае, в твоей голове появится ещё одна дырка, и тут я бессилен. - Он подошёл к серой двери, открыл её и снова посмотрел на неё. - И ещё. Микаса. Заканчивай истерить! Война вокруг. У меня в следующий раз может не быть на тебя времени, чтобы выслушивать твою истерику... пусть и оправданную. - Полковник развернулся и вышел из допросной.       Леви, не посмотрев на меня, направился к выходу. Бригадный генерал Закклай хотел было ему что-то сказать в догонку, но понял, что он уже ушёл, и посмотрел на меня. Он сказал мне в двух словах, что всё произошло примерно так, как он и предполагал. Где-то в дали я слышал, приказ полковника, что-то в духе "заключить под стражу на сутки, и чтобы ни один волос не упал с моего человека!" После этого в допросную прошли двое гатинских полицейских и взяв Микасу под руки, вывели из серого помещения. Она безразлично пошла, всё же один раз посмотрев на меня. Я отвёл глаза, глядя на чистый лист записной книжки для допросов. "Я просил тебя, Микаса, давай останемся братом и сестрой..." - подумалось мне. - Эрен! - я услышал голос Ханджи, доносящийся из наушника, и я нажал кнопку, сказал что принял сигнал. - Ты нам нужен! И по-быстрей, сварщики закончили наладку бронепластин. С тебя требуется поставить их на место! Я бы попросила Энни, но... мне кажется это мужская работа! - я подавленно ответил, что скоро буду. - Бригадный генерал Дариус Закклай, - обратился я к военачальнику. - Разрешите мне удалиться? - тот ответил, что я могу быть свободным. Без лишних слов я вышел из помещения.       Покидал полицейский участок я с подавленным чувством. И уже не столько от того, что боялся за судьбу Микасы - здесь у меня даже появились кое-какие надежды, строящиеся на почве неопределённости. На меня теперь давил другой вопрос. "Леви сказал, что её истерика оправдана, - думал я. - Что именно он имел ввиду? Он признал правоту Микасы? Если признал то какую? Какое обвинение он счёл оправданным? Неужели он... признал свою вину в том "женил Эрена"? Но подождите... он ведь... - я тяжело вздохнул, направляясь через посёлок в южную сторону, где были наши локомотивы. - Мне надо разобраться в самом себе. Так! Если бы Леви не намекнул мне тогда... я бы сделал предложение Энни? Я бы решился на это без его подсказки?.. - меня снова охватила странное ощущение некомфортности. - Нет. Я бы всё равно сделал Энни предложение! Пусть и не тогда... но уж точно после того, как мы разобрались с этими двумя! Я обещал что сколько бы ей не осталось, я проведу с ней! Я дал слово офицера! Я бы это сделал! - подумал я, но странное призрачное сомнение, которое неприятно тёрлось во мне по-прежнему порождало во мне тень смятения. - Я сам видел, как Леви чувствовал себя виноватым. Я видел как ему было... стыдно? Нет... Леви точно не женил меня на Энни. Никак. А может быть он имел нечто иное?" - Сказал себе под нос я, чувствуя что сам себя обманываю в том, что полковник не признался, что "рыльце у него в пушку".       В голове снова пронеслись сказанные в истерике слова моей сводной сестры: "Сколько раз я звонила вам и спрашивала, как себя чувствует Эрен?! Сколько раз я, просила дать мне возможность встретиться с ним когда он, был с вами?!" И мне стало как-то по настоящему... подозрительно. Леви никогда мне не говорил о том, что Микаса интересовалась мной. Никогда. Ни разу. Я готов был поклясться хоть чем, но Аккерман не говорил мне ни слова про её звонки. Иногда я и сам задавался вопросом, в эдаком духе, почему каждый раз, за время моего отсутствия... и осенью, и зимой, и весной, когда мы поехали в Шиганшину вскрывать лабораторию моего отца... ни Микаса, ни Армин ни разу не поинтересовались, как там у меня дела. Режут ли? Пытают ли?       И тут я вспомнил одну его фразу. Фразу, когда мы были в Реликтовом Лесу, в тот самый день, когда я узнал кто такая на самом деле Энни Леонхарт. "Любишь ты развлекаться с девушками у которых морда кирпичом!" - сказал он мне тогда, когда загадочно посмотрел на Энни, и при этом выделив словосочетание "морда кирпичом". Я тяжело вдохнул, осознавав тогда эту... двойственность поступков полковника. "То есть тогда, когда он не знал, что Энни - разумный Титан, владеющий одной из 14-ти способностей, он как бы даже... пристыдил меня. Зная его манеру выделения всего одного слова, которое может вывернуть наизнанку весь смысл сказанного предложения, Леви сказал мне тогда примерно следующее: "Йегер, а не слишком ли ты хорошо многого хочешь, тебя уже любит одна девушка с таким выражением лица, зачем тебе ещё одна? Смотри, как бы не вышло чего-нибудь неприятного!" - вот что он имел ввиду тогда в Реликтовом Лесу близ Порта-Гиры, когда сказал эту фразу. И даже, когда мы с Энни пришли к нему в кабинет, Леви явно встретил её холодно. До того дня, когда началась война, я думал, что это было сказано им из-за того, что Аккерман считает военную полицию - трусами, которые никогда не связываются на прямую с титанами. "Неужели... дело было не в этом? А дело в том, что он считал более подходящей мне другую?.. вряд ли... но, что если предположить!.. Как-то уж всё слишком красиво сходится!" - подумал я, сбавив ход, чтобы поразмыслить. "Ведь когда он узнал - что Энни на самом деле не та, за кого себя выдаёт, и то, сколько она знает и... он круто изменил своё отношение к ней и тому, факту что мы вместе, почти на все 180 градусов. И то что он уже через три недели там, на полигоне, в кабинете управления, деликатно намекнул мне... "Неужели Микаса... в чём-то всё же права?" - настороженно и даже как-то затравленно подумал я. Но тут же отмёл от себя эти мысли. "Я бы сделал это всё равно. Рано или поздно, но сделал бы. И не надо заставлять меня в этом сомневаться, моя... сестра. И точка!"*

***

      Примерно до полудня всё прошло относительно спокойно. Пока я вешал подточенные сварщиками бронепластины обратно на локомотив первого разгона теперь нашего общего Бронерельса, Энни на другой стороне посёлка помогала солдатам копать окопы. Делала это очень просто - закристаллизовала руку, а иногда и две, и как большим черенком лопаты вскапывала почву на добрые два метра в глубь за раз, или разгребая целую траншею. Я присоединился немного позже и поступил аналогичным образом. Сколько тонн земли мы там перепахали сказать не рискну. Но за три часа работы мы сделали два почти полных окопных кольца периметра в доль железной дороги. Благодаря нам окопы превратились в укрепительные валы. Из-за которых выглядывали не только амбразуры пулемётов, но и стволы целых арт-установок, в том числе и захваченных.       Примерно к 13.45 нас вызвали в штаб. (И сделали это как раз во время - мы уже порядком подустали находиться в титанах.) Наконец был оставлен отсчёт за первые десять часов большой войны. Зачитывал его нам унтер-офицер-связист Омар Исиро, возглавивший общий инфо-отел Развед-Корпуса. Помню, как мы столпились в самом большом цокольном помещении местной администрации. (Сделано это было с целью снизить соответствующие риски, ведь, как говориться "были все и в сборе".) Места было немного, а человек нас столпилось больше, чем с полсотни, примерно человек шестьдесят, включая ещё и всех особо доверенных лиц. Прямоугольным столом заседаний стали несколько столов, приставленных к друг другу, которые солдаты притащили с верхних этажей. В центре этого стола сидел генерал-лейтенант Смит, по правую руку от него сидел генерал-майор Ганс Клаузен, слева сидел генерал-майор Джеффорд Гиссинен мужчина лет пятидесяти пяти на вид с седой бородкой и выбритый на лысо и чем-то напоминавший мне Шадиса, после Клаузена, по правую сторону стола сидели два бригадных генерала, чьи имена я не запомнил, да и если быть честным не старался - они в другой дивизии были. Слева сидели два бригадных генерала нашей первой звеньевой дивизии - Дариус Закклай и Мустафа Джабиб, мужчина на вид лет пятидесяти, выходец из южно-восточной провинции. Вслед за ними сидели: справа налево полковники: Аккерман, Ковальски, Галлен и Россов. С другой стороны были другие полковники из второй звеньевой из которых я знал только: Майка Захариуса и Ханнеса (да старый друг моей семьи тоже дослужился к тому времени до этого звания), а остальных двух я не знал, да и тоже не старался запоминать. После них сидели почти две дюжины подполковников, присутствовали также особо доверенные лица военнослужащих принадлежавших к рангам полковникам и выше. Среди присутствующих я увидел: Ханджи, стоявшую за спиной Леви, рядом с ний стоял Майор Джин, старшие лейтенанты Шульц и Бозард. Петра стояла позади Смита. Мы с Энни, как самые младшие по званию, будучи хоть и доверенными лицами, тихонько стояли около стенки почти в углу при входе. Были ещё подобные люди, но они принадлежали к другим лицам. И тут я понял, что у нашего полковника Аккермана больше всех этих "доверенных лиц".       На одной из стен, которая была глухой, солдаты повесили стерео-монитор и поставили касетный проигрыватель. Дождавшись, когда все соберутся и усядутся по своим местам, унтер-офицер-связист стал докладывать всем общую картину боевых действий. Ситуация оказалась не просто непростой для нас. Она оказалась парадоксально сложной. И дело касалось не столько военных действий. С ними всё было примерно понятно и предсказуемо... воистину дебильная ситуация сложилась в политическом плане. Причём она казалась настолько абсурдной, насколько это было даже сложно представить.       Начался отчёт с представления политической обстановки. Марлия с её коалицией объявила официально нам войну в 8.00 по времени Адана.** Сделано это было со следующей короткой формулировкой: "В связи с полным несоответствием интересов во внешней политике, невозможностью договориться и прийти к какому-либо компромиссу". Тоже самое зачитали в Адане и послы других стран Эторийской коалиции - Родера, Фаросса, Марны, Молибена и маленького, но гордого княжества Онурик. Тоже самое зачитал и посол Гатины. И попросили все возможность эвакуироваться из страны. И! Им мешать никто не стал. Судя по всему те упаковали чемоданы, и из Адана выехали на север, в Заббон, чтобы там сесть на свой корабль и отплыть в нейтральный островной Варангер. (Будь я тогда на месте Марудзяна, я бы отправил их пешочком до самого Заббона, а не на поезде для подобных шишек!) Но до глубины души всех потряс другой факт - тот факт, что спустя 8 мать их, 8 часов вероломной агрессии по отношению ко всем нашим "позициям" во внешнем мире, в нашем правительстве никто не сделал ни единого заявления о начале войны, в то время, как по всем частотам уже шестой час гремело известие о втором падении Шиганшины. И только на (!) 9 часе войны от правительства, наконец, выступил министр обороны Дот Пиксис. И то, у нас создалось такое ощущение, что его выступление сильно урезали, поскольку по продемонстрированным стерео-трансляциям, записанных на плёнку нашим инфо-отделом было заметно, как два раза его пытались перебить, но он не обращая внимания на тех, кто остался за кадром, обрисовал всю серьёзность ситуации, несмотря на явное ограничение во времени. Честно и открыто. Ясно и понятно. Я не помню всю его восьмиминутную речь, но помню основные её моменты:

"Поданные Империи Парадис! Отечество в опасности! Враг топчет сапогами нашу землю! Его титаны рвутся к нашим городам! Армия делает всё возможное, чтобы остановить наступление вражеских солдат! В ближайшие несколько часов в стране будет введено военное положение. Вся территория от западных границ округа Порта-Гиры и до южных городов стены Мария будет объявлена в ближайшие дни прифронтовой зоной! Я, от лица правительства прошу всех жителей, всех кто находится западнее Стены Мария прежде всего женщин и детей начать экстренную эвакуацию на восток! Скоро будут разработаны маршруты для эвакуации населения. В ближайшие дни будет объявлен призыв добровольцев в ряды всех армий и подразделений..."

- Почему речь зачитал министр обороны, а не премьер или император? - с очевидным непониманием спросил, судя по всему всех, генерал-лейтенант Смит, когда запись была закончилась. На этот вопрос выдвинул свою теорию Леви. - Тут может быть только два объяснения. Первое - либо министерство пишет в полном составе прошения об отставке... - все посмотрели на него. - Да шучу конечно, - с сарказмом дополнил полковник Аккерман. - Либо в правительстве стоит полная истерика и неразбериха, ввиду их замороженных счетов в банках Марлии. - Это мне показалось наиболее вероятным, (потом выяснится, что так оно и было). - Как ни крути, но ничего от них добиться мы не можем. Да и нужно ли? - поползло какое-то шушуканье среди военных. - Аданский штаб министерства обороны скоро нам подкинет чего сможет, я надеюсь. Но в целом мы можем принимать решения самостоятельно. Разве не так? - Это верно. Сейчас мы можем рассчитывать только на себя. - подтвердил Смит. - А что касается правительства... - начал Эрвин. - И самого Марудзяна. Самым верным решением для них будет признать ошибочность своей политики и подать в отставку, и императору и парламенту - заново сформировать правительство! - я услышал, как Леви издал ироничный смешок, и мне показалось, что некоторые неодобрительно посмотрели на него. - Значит внутриполитическая ситуация крайне неопределённая. Что на счёт геополитической ситуации? - Отчёт касательно Союза Прогрессистов-Оптиматов! - Исиро перевернул несколько листов и начал. - Республика Гатина заявила о своём переходе в коалицию Марлии в 5.30 по местному времени в связи с "соответствем интересам народа Гатины и во имя избежания жертв среди местного населения". Немного раньше, с разницей, примерно в 15 минут, в Шикомиакии случился вооружённый переворот. Власти захватили праворадикальные силы, а именно две партии - Партия Шикомиакских Национал-Социалистов во главе с Эрейзой Галакурьинской и Партия Белых Мундиров во главе с Пименом Огайо. - Омар Исиро немного помолчал, а потом, я буквально почувствовал, как он стал выдавливать из себя следующие предложения, почти по слогам, чтобы не сорваться на гневную речь. - Законные президент Шикомиакии Огабио Рамбозер вместе с супругой и... всеми... семью детьми... были расстреляны из пулемёта во дворе собственной горной дачи. Младшему сыну президента не было и трёх лет. - Я понял, как у меня разлилась ошарашивающая пустота, которая свела всё внутри. Но следующие слова унтер-офицера едва не вызвали у меня гневный припадок. - Всё это было сделано в прямом эфире... - миновав шок, я стал чувствовать, как у меня внутри набирает силу гнев. И мне кажется, не у меня одного. Я почувствовал, как Энни взяла мою левую кисть и сдавила её пальцами, как бы говоря, что она солидарна со мной. Я сделал тоже самое. "Нелюди!" - подумал я. - Мотивы охарактеризовал... самопровозглашённый премьер Пимен Огайо. Данный... бесчеловечный... поступок... был мотивирован... - он говорил очень отрывисто, и я буквально чувствовал, как пожилого военного просто распирает от ненависти и гнева, которых унтер-офицер всячески старается подавить. - Тем, что... цитата: "...данное существо расхищало слишком много государственной собственности и вело политику, несоответствующую интересам народа Шикомиакии, было марионеткой в руках всевластного диктатора Марудзяна..." - я видел, как многие из присутствующих стали скалиться. Кто мысленно, а кто, как полковник Аккерман реально. Я видел, как на его лице выступила гневная розовая окраска. У нас уже выработалось соответствующее, крайне негативное, отношение к имперскому правительству... но, как мне кажется, то что промарлийски настроенного Марудзяна называть диктатором было оскорбительно. Нет не для самого Артура Марудзяна, а для термина "диктатор". Поражало меня то, что этот термин настолько несправедлив к нему. Но не с хорошей стороны, а с какой-то обратной от хорошей. Крайне задевал и тот факт, что именно на этом неоправданном сравнении строится вся картина происходящего на той враждебной стороне. Однако в бешенство всех привёл другой факт. - А детей-то за что? - спросил полковник Ковальски. - Чем они провинились перед Белыми Мундирами и Национал-Социалистами?! За что его жену отправили на тот свет?! - А это как раз самое простое. - Сказал Аккерман, с налитым розовой гневной краской на лице. И все перевели взгляд на него. - Его жена всегда была не только гражданкой этой республики, но ещё и подданной Парадиса. Происходила из старого аристократического рода. Мотив у шикомиакских нациков более чем был. А детей... - он скривился. - Чтобы запугать остальных. Мои мысли верны, унтер-офицер Исиро? - Скорее всего так и задумывалось. - Пожилой человек выдохнул и, набираясь сил, чтобы сказать новую порцию омерзительных новостей, продолжил. - Кроме того, что новое руководство заявило о своём переходе в другую коалицию... Новым президентом провозгласила себя... - престарелый геланделианец нервно стал кусать губы. Тогда я увидел нечто новое на его лице, - вышеупомянутая мною... та сука. - С тихим гневом произнёс унтер-офицер-связист. Ему никто не перечил и не окрикивал. Все поняли, что сейчас он скажет нечто ещё более ужасающее. - Короче, у нас есть стереозапись этого выступления... - Омар Исиро нервно заводил глазами. Посмотрите это сами... я... не смогу передать вам это... это надо видеть самому! - генерал-лейтенант Смит кивнул головой, тем самым показывая, что он одобряет это действие. Солдаты из инфо-отдела включили стереозапись.       Эх... если бы меня не позвали туда, в тот зал, на цокольном этаже... это было бы, наверное и к лучшему. Потому что, даже сейчас спустя столько лет, эта речь всплывает у меня в некоторых кошмарных снах, и я с гневом вскакиваю с постели, готовый порвать уже несуществующее отродье, голыми руками. То, что я увидел и услышал тогда, было тем, что приводило любого человека в нечеловеческую ярость. Потому что то, что произнесло то "прекрасное чудовище" (как позже мы окрестили Эрейзу Галакурьинскую), в тот день нельзя было назвать речью, которая свойственна человеку. Дело было в её содержании. Я помню, что настолько был потрясён зачитанным текстом этого "ордера на геноцид", что был готов превратиться в титана хоть там и рвануть через всю Гатину прямо в Диландроз, дабы лично уничтожить эту тварь.       Это человеческое отродье обвинило всех подданных Парадиса, проживающих на территории - вне закона. Отныне за голову каждого такого "чужеземца" предоставлялась награда в размере - 1/3 от стоимости его имущества. Это правило распространялось на всех "наших" начиная от грудных младенцев и заканчивая стариками. Также белокурая мразь не постеснялась публично заявить о том, что будут делать с этими "врагами чистоты и идентичности народа Шикомиакии". С её слов все будут согнаны в конц-лагеря, а потом когда придёт время "будут отправлены в Парадис, но только в качестве Титанов."       Гнев затмил мой разум после этих слов. Я помню, как скалился на этот стерео-экран, словно затравленный зверь, как будто он был виноват во всём. Я помню, как бешено горели мои глаза, воспринимавшие эту информацию. Я помню, как вскипал мой мозг, который эту информацию обрабатывал. И мне кажется, я бы наделал глупостей, если бы Энни не поняла всё это и не вошла со мной в резонанс, чтобы притормозить меня. "Эрен, я тоже, как и ты хочу выпустить кишки этой суке. И мы это сделаем, поверь, когда придёт время!" - отпечаталось у меня в голове, и я почувствовал, как мой гнев прекратил нарастать. Моё дыхание и сердцебиение стали немного выравниваться, хоть и это удавалось с трудом. А потом я услышал треск. Я оторвал глаза от экрана и посмотрел на место откуда он произошёл. Это главнокомандующий Смит мощными руками сломал карандаш, который был у него в руках. Я увидел, как у него, как мне кажется, не менее, чем у меня, горят бешенством глаза, направленные в сторону экрана стереопередачи. Я обвёл глазами всех знакомых. Бозард поднёс кулак ко рту, и что-то тихо бубнил. Гюнтер Шульц бешено прожигал монитор глазами. Джин водил глазами из стороны в сторону, одновременно сжав кулаки, всё его лицо дрожало. На лице Майора Зоэ была гневная гримаса, по её лицу бежали капли пота, и мне казалось, даже её очки стали потеть. Полковник Аккерман хоть и сохранял некоторую выдержку, но было видно как налились кровью его глаза, гармонировавшие с его розовым лицом. Глаза горели бешенством у всех. Только у Петры я видел застывшее на бледном лице выражение шока и ужаса. Мне кажется она, не хотела верить в то, что услышала. Мне стало казаться, что пространство в этом кабинете заполнена не воздухом, а гремучим газом, и что хватит одной искры и всё здесь рванёт. Мне кажется, это понял и унтер-офицер-связист. Он без лишних слов загасил экран. - Дамы и господа. - Сказал выдохнув Исиро. - Вы видели то, что видели. Ошибок в переводе быть не может... - Командование Развед-Корпуса! - гневно-сдержанным голосом процедил Смит, и все посмотрели в его сторону. - Давайте, так договоримся. - Он сделал некоторую паузу. - Именно "договоримся", ибо у нас нет на то полномочий. - Пауза. - Если... нам придётся в каких-либо последующих сражениях... воевать с Шикомиакскими войсками... - пауза, он окинул нас всех пылающим гневом взглядом, - в плен... никого не брать! Сдаются в плен... поднимают руки вверх... выходят из окопов с криками о начале переговоров или белыми флагами... падают в ноги и просят о пощаде... - он сломал половину карандаша с характерным хрустом. - Рас-стрел... на месте! - процедил он с ненавистным, даже кровожадным тоном, смотря куда-то сквозь всех присутствующих в сторону входа. - На всю двадцати восьми миллионную Шикомиакию проживает более четырёхсот пятидесяти тысяч подданных Империи Парадис. - Сказал отчуждённым и мрачным голосом Леви. - В большинстве своём это родственники военных, служащих в первом эшелоне. Надеюсь, часть из наших войск заберёт своих родных и близких и вырвется на юг, в Ротенберг, туда отступать им выгоднее. - Что ещё известно по другим фронтам? - отчуждённо сказал Смит. - Что с Ротенбергом? Как развиваются дела на этом направлении? - это он сказал уже более бодрым голосом. - Ротенберг держится молодцом! - Сказал унтер-офицер связист. - Хоть попытка заварить кашу с переворотом была и там. Примерно с 7.30 до 8.30 в Денбере произошла какая-то заваруха. Но президент Хассурус Бильган быстро замял это дело, пустив БТРы на центральную площадь вместе со спецназом. Толпу вооружённых демонстрантов разогнали. Есть жертвы. Через час он выступил с обращением к народу. Обрисовал ситуацию. Уже через полчаса собралось "народное ополчение Партии Народных Патриотических Сил и Партии Народного Единства". Эти ребята стали патрулировать улицы на ровне с полицейскими, отлавливая подозрительных людей по всей столице. Также президент Ротенберга объявил, что "союзной армии Парадиса он поможет всем, чем сможет". Он ждёт только просьбы о помощи. Также он объявил он мобилизации всех вооружённых сил, поскольку были со стороны коалиции авианалёты, связанные с бомбардировкой объектов на приграничной территории. Следует заметить, что Ротенберг - единственное государство на данный момент, которое объявило войну всем странам Эторийской Коалиции, и тем союзникам, кто объявил нам войну. В этом плане они превзошли нас. - Сказал с грустной иронией Исиро и я понял, насколько он прав. - Сейчас против групп армий "Юг" действует шесть Эскадрилий Истребителей, они помогают нашим войскам в воздухе. - "Ну хоть кто-то остался верен союзническому долгу!" - подумал я. - Правда... по некоторым сведениям в 10.30 силы народного ополчения... перегнули палку. По непроверенным данным кто-то распространил информацию, что в попытке переворота причастны "все из еврейского квартала Денбера". Как бы... там случился погром. Есть пострадавшие и жертвы. А что касается боевых действий. - Унтер-офицер перевернул лист и зачитал. - Сегодня с 3.50 по 4.28 в пяти милях от порта Дэллегенабурга произошло сражение с шестым флотом Марлии, базировавшегося до начала войны на акватории Родера. Силы сторон: Марлийски флот - девять крейсеров, шесть эсминцев и два линкора. Наша сторона: восемь эсминцев класса "Гром". Итог битвы. - Я затаил дыхание. - Приблизительная ничья по окончательному ходу боя. Марлия потеряла три крейсера, пять эсминцев и один флагманский линкор "Зов Бури" получил сильнейшие повреждения, и был, судя по всему вынуждено затоплен, с целью прикрыть отступление. - "Нифига себе ничья!" - подумал я. - "Да наши 8 эсминцев против 6-го флота... это большая разница! Да это же полная победа!" - но я поторопился с выводами. - Наша сторона потеряла пять эсминцев из восьми. До порта добрались только два. Один из них восстановлению не подлежит. - Я стал чувствовать, как мне снова становится горько. Я понял, что тоже самое чувствует и Энни. - Два новых крупных морских сражения произошли в Море ветра, на сей раз в акватории Флории*** с флотом Молибена. В обоих сражениях враг имел ощутимое превосходство над нашими корабельными соединениями... - Унтре-офицер-связист снова вздохнул. - Сражение у рифа Гуса мы проиграли. Морское сражение произошло с 5.35 - 6.20 по местному времени на расстоянии 4 миль от берега. Соотношение сил сторон: 2 линкора "Адмирал Файар" и "Адмирал Рашад", 5 эсминцев класса "Гром" и 18 боевых катеров с нашей стороны; и 6 линкоров, 9 крейсеров, 18 эсминцев со стороны противника. Итог - мы потеряли оба линкора, 3 из 5 эсминцев, и 13 из 18 боевых катеров класса "Гребень". Со стороны Молибена - потеряно 4 линкора, в том числе и флагманский "Кронос", 5 из 9 крейсеров, и 11 эсминцев. - "В каждом звене минус половина! - подумал я, горько и восхищённо обдумывая информацию. - Пусть знают, что победа не достанется им легко!" - Второе сражение, на юге, состоялось в Глубоком проливе, между континентальной Старо-Эторийской частью Флории и островом Вал. Это сражение мы выиграли. Планы по высадке десанта с целью захвата этого пролива, и с окончательной целью операции - не дать отступить нашим морякам на Родину, когда последует приказ, сорван. Сказались укреплённые позиции и явное превосходство на местности. Соотношение сил сторон: 3 линкора, 8 крейсеров, 12 эсминцев класса "Гром" и 48 боевых катеров. Плюс набережные арт-орудия и противокорабельные установки. Со стороны противника - 5 линкоров, 18 крейсеров, 24 эсминца, 20 боевых катеров. Итог - враг почти полностью разгромлен. Потери - 4 из 5 линкоров, включая флагманский линкор Марлии "Чёрный Принц", крупнейший заграничный корабль, 16 крейсеров, 24 эсминца, 17 боевых катеров. - "Хорошо дали в зубы наши моряки! Так их, водных гадов!"       На некоторое время я отвлёкся и не запомнил о чём шла речь. Опомнился я только тогда когда я понял, что Энни слышит что-то связанное с титанами. Я снова стал слушать. - ...ганшина полностью пала под натиском сорока тысяч титанов и огнём вражеской артиллерии в 6.23 по местному времени. Руководили этой атакой разумные титаны. Одного прозвали Звероподобным, а второго - Усилителем, поскольку были сведения о том, что последний помогал первому неведомым способом - передавал по воздуху ему часть некой энергии, в виде луча. - "Усиливающий Разумный Титан... Титан-Катализатор! Вот кто это на языке моего отца!" - Унтер-офицер Исиро! - сказал Смит. - Разрешите, я перебью и задам вам вопрос? - тот сказал, что разумеется. - Были ли замечены на границе или около стен ещё какие-либо разумные Титаны? - я заметил, как он посмотрел на нас с Энни мельком. - У нас есть соответствующая информация, что разумных титанов у Марлии может быть ещё девять! - в сером помещении пополз настороженный гул. Высшие чины, в том числе и бригадный генерал Закклай окинули подозрительным взглядом Смита. - Да. - Ответил заведующий инфо-отделом. - В группе армий "Север-Б" были замечены, пять Аномальных Титанов... - Простите, я имел ввиду разумных титанов! - уточнил Эрвин, и Омар Исиро немного замялся, начав молчать. Наконец, он подобрал нужные слова и продолжил. - Видите ли, главнокомандующий, - Исиро задумчиво посмотрел в лист и снова на Смита. - Мы сами долго пытались разобраться, поскольку мы получили сведения, в несколько... сумбурной и не одинарной обстановке. Но мы два раза перепроверяли эту информацию. И тем не менее мы сделали вывод, что столкнулись с тем, чем не сталкивались до этого ни разу. - И вдруг я почувствовал, что с Энни что-то не так. Я уловил выброс адреналина с её стороны. Она стала волноваться. - Нам сообщили, что это явно Аномальные... но вели они себя, как Разумные! - По кабинету пополз шёпот. Внезапно из задних рядов вышел старший лейтенант Моблит Бернер, и попросил дать ему слово. Смит кивнул головой. - Унтер-офицер разговаривал со мной по этому поводу. - Начал молодой мужчина с волосами каштанового цвета. - Я обработал этот материал и пришёл к выводу, что это были именно Аномальные Титаны. Насколько мне известно, большинству Разумных Титанов не свойственна сильная деформация. За исключением Колоссального. Если рассматривать сники Титана-Усилителя, которого заметили на границе с Шиганшиной, то у него была деформирована только голова. в остальном он был сложен очень даже верно. Если рассматривать Звероподобного... то в его принадлежности к разумным повода сомневаться не приходится. Он может управлять другими неразумными титанами. Но аномальным его назвать нельзя назвать и по другой причине... - Некоторое молчание и взгляд на Ханджи. - Впрочем это не имеет особого значения. Перейдём к делу. Когда меня и мою команду попросили поработать со снимками Разумных Аномальных Титанов, я увидел наглядную... так скажем... ярко выраженную деформацию. Назовём её ультра-деформацией. И таких пять потенциальных титанов. В бою себя проявил пока только один. Силуэты - четыре мужских, и ещё один женский. Выглядят крайне не стандартно. Женский титан - деформирован в области головы почти до овальной формы от лица к затылку волосы отсутствуют, глаза слиты почти в одну сплошную полосу, от переносицы до висков, гипертрофированы ноги и кисти. Примерный рост - 15 метров. Цвет кожи титан-тела... серо-синий. Специализация - неизвестна. - "Это ещё что за новость? Синяя титанша?.. бр-р!" - Другой Титан - мужской титан, чем-то напоминающий бронированного, только более сильно деформирован во всех отношениях. Рост - 18 метров. Его тело покрыто мощными наростами чёрного цвета, лицо слабо выражено, его скрывают те же пластинные образования. Гипертрофирован в области живота. Готова деформирована до треугольного состояния. Шея отсутствует. Специализация - неизвестна. - Пауза. - Третий титан - гипертрофирован в области спины, немного сутул, и обладает волосами седого цвета на голове. Цвет - бледно-сиреневый. - Чего?.. - подумал я, ещё не веря в то что слышу. - Большие глаза, рот напоминает Улыбающегося Титана. Рост - 18 метров. Специализация неизвестна. - Я заметил, как все настороженно ждали, что он скажет на этот раз. - Четвёртый Разумный Аномальный Титан - гипертрофирован в области грудной клетки. Рост - 23 метров. - "Ничего себе, здоровый, лось!" Цвет кожи титан-тела - красный. Имеется некое подобие бронепластин, но это не достоверно. Качество не позволяет. Аномальный разумный титан сильно гипертрофирован в области грудной клетки и живота. Наросты образуют толстый слой. Специализация - неизвестна. - Пауза. - Хочу сказать, что оружие своё использовал только один титан. Пятый титан. Рост - 20 метров. Сильно гипертрофирован в области плеч и грудной клетки. Его прозвали Крикуном. Цвет этого титана - жёлто-красный. Имеются наросты в виде некоей лёгкой брони... - Неужели он до этого дошёл?.. - я услышал её мысли и спросил. - Хочешь сказать, что твой отец всё же вышел на ту тропу, по которой шёл профессор Макгрегор, когда создал некую "Способность-Х"? - она тяжло вздохнула, и закрывая глаза ответила мне. - Да, именно это я хочу сказать. - подтвердила Энни, и я понял, как ей стало тяжело. - Похоже он время зря не терял за эти 10 лет! - она немного помолчала. - А это значит, если это так, то у нас серьёзные проблемы. - Мы можем столкнуться с... очень большим количеством разумных титанов! - Возможно, ты права... но пока что их только пять! И это обнадёживает! - попытался приободрить её я. - Ты прав, я надеюсь, что он ещё не достиг в этом совершенства. И у нас ещё хватит времени. - Ответила Энни.       Мы немного отвлеклись. Тем временем старший лейтенант Бернер продолжал. - Находятся они в все примерно на одинаковом расстоянии друг от друга - не более полукилометра. До стены - полтора километра. Хочу сказать, что Стена Дружбы на северной трети имеет четыре крупные пробоины. Но продолжает держаться. Эти Аномальные Титаны не стремятся близко подходить к стене. Ограничиваются метанием тяжёлых зарядов или других титанов на наши позиции. По возможности избегают прямого попадания артиллерии. Есть подозрения, что они чего-то ждут. - Старший лейтенант посмотрел на Ханджи. - Майор Зоэ, скажите пожалуйста, возможно ли такое, чтобы ультразвук... плавил танковую сталь в радиусе двух километров? - настала некоторая тишина, а потом удивлённый шёпот. - Возможно. - Ответила Ханджи, с некоторым сомнением. - Но для этого необходима просто уйма энергии! Человечество пока не изобрело такие приспособления! Хотя, я уже ничему не удивляюсь в плане титанов, почти... - Моблит хотел было продолжить, но его речь оборвал звук распахнувшейся двери. К нам ворвался некий солдат. - Главнокомандующий Смит! - обратился он к самому главному из присутствующих. - К нам прибыло подкрепление... с воздуха! - человек выходнул и продолжил. - Десантники в размере двух тысяч человек! Доставлен... полезный груз! В виде сорока тонн снарядов для наших арт-орудий! Также были сброшены... четыре наземно-зенитных установки! - одышка солдата. - Враг тоже... на подходе! Я думаю... нам потребуется... помощь Титанов... чтобы... доставить вовремя груз! - Принято! Господа! - он окинул всех присутствующим, и я, поняв что он сейчас скажет, быстро разорвал резонансную связь с Энни. Наши красные полосы под глазами запарились и стали исчезать. - Заседание объявляется преждевременно законченным! - все встали с мест. - Полевым командирам занять свои позиции! - я видел, как Леви уверенно направился к нам. - Враг собирает силы на север-северо-западном направлении и со стороны столицы. - Сказал он, кратко осведомляя нас. - Но для начала проследуем за этим человеком, а там посмотрим, что на сей раз уготовил нам враг! - Он направился к пришедшему солдату и мы направились за ним.

***

- Значит и второе наступление провалилось? - спросил Зик, сидя за круглым столом и глядя на маршала Дзербергена. Высокий плечистый родер в чёрной военное походной униформе склонился над столом и смотрел в одну точку. - Недавно мне стало известно, что командование с самого начала оказалось серьёзно дезориентировано, понесло серьёзные потери в технике. Свою роль сыграло и то, что на стороне Развед-Корпуса были два разумных титана. Не помогли даже подкрепление, и перегруппировка войск, подоспевшие к двум часам. Это сыграло главную роль в поражении под посёлком Шело. - Эдерд Дзерберген озабоченно смотрел на карту, распростёртую на столе. - Генерал Николас Жарахович, возглавлявший 1-ую Внутреннюю Армию Столичного округа Илитавы и Вторую Резервную Армию, пошёл на переговоры с Развед-Корпусом, и как гарант переговоров согласился поехать вместе с ними во втором бронерельсе. - Зик прищурился. "Надо же, какая преступная беспечность! Дайте угадаю, что было дальше!" - подумал звероподобный, почёсывая переносицу. - Когда "зелёные плащи" получили сообщение о переходе государства из одной коалиции в другую, они тут же арестовали, и посла Марлии Джона Рейнбоу, и генерала внутренних войск. Сами вскоре объединили в кольцевом посёлке два бронерельса в один. - Маршал обрисовал приблизительную картину, как это было. У Зика полезли на лоб глаза. - Надо же... какая... изобретательность! - восхищённо и поражённо сказал генерал особых операций. - Есть варианты, кто мог разработать этот генеальный план? - маршал Дзерберген почесал бровь, и вздохнул. - Точно не в Адане! - Маршал окинул взглядом звероподобного. - У них бы по определению не хватило времени проработать это. Думаю, придумать такой авантюристический план и убедить всех пойти на его реализацию, мог только один человек в высшем руководстве. - Главнокомандующий корпуса генерал-лейтенант Эрвин Смит? - спросил Зик. Маршал кивнул головой. - Это логично, учитывая тот факт, что он в свои 34 уже генерал-лейтенант... - Зик понял, что отвлёкся, а затем, задал маршалу Дзербергену вопрос, который так долго его волновал. - Так что с нашей операцией? Можем ли мы рассмотреть операцию... - Извините, генерал особых операций, Йегер, но я не могу предоставить вам такой возможности, ни сегодня, ни в ближайшую неделю! - Зик понял, что дело оказалось сложнее, чем он думал. - Несмотря на то, что наша сегодняшняя задача вполне выполнена - вклинились мы в Парадис достаточно глубоко - до семидесяти километров... Я не вижу возможности перебросить под Илитаву хотя бы часть войск! - Йегер заводил глазами из стороны в сторону. - Сопротивление в том же округе Шиганшины, как вы знаете не подавлено. Местами уже наблюдаются партизанские действия... - Маршал, но позвольте! - сказал светловолосый мужчина с сединой в волосах. - У вас в распоряжении более 600 тысяч солдат и более трёх четвертей тысячи танков! Сегодня было задействовано в боевых действиях всего две трети от этого числа. Остальная треть готовилась к возможному завтрашнему наступлению на юго-восток вниз по стене. Неужели вы не можете выделить мне хотя бы один корпус? - Маршал посмотрел на него вопросительным взглядом. - Вы сами сказали, что поражение марлийских частей было обусловлено присутствием двух Разумных Титанов у противника. - Дзерберген отвел глаза и снова посмотрел на звероподобного. - Действия Развед-Корпуса нам до конца не понятны! А именно - почему они окопались именно в этом месте и чего ждут. К тому же двое высокопоставленных попали к ним в плен. Пока Развед-Корпус держится особняком от остальных войск это наилучшая возможность его раздавить! - маршал сверлил его глазами голубыми глазами и ничего не говорил. - Дайте мне корпус родерско-марлийских подразделений, немного танков и пару тысяч расходников! И скоро я и мой подчинённый, не оставим от Имперского Корпуса и следа! К тому же мы добудем еще этих двух... - Генерал особых операций. - Серьёзно сказал Дзерберген. - Вы сами понимаете, на что... способны Титаны. Разумные Титаны. Не забывайте, что на стороне Парадиса, возможно, скоро выступят ещё три таких. - Зик скривился. - Отставим слухи, касательно вашего полумифического Титана-Ассимилятора, в сторону. Нас должно волновать другое. Где сейчас находятся силы Колоссального и Бронированного Титанов, нам не известно. Вдруг они также у этого подразделения, с которым вы собрались воевать? - Зик понял, что это верное замечание, хоть и не являющееся фактом. - К тому же, из штаба командования ТВД пришёл отказ перебрасывать команду Аномальных Титанов №25 в Рандебург в столь бурной обстановке. - Зик опустил глаза. - Я не вижу более очевидных доказательств того, что вас не следует пускать туда без этой поддержки. Мы должны быть полностью уверены в победе, имея полное превосходство над противником. - Мужчина помолчал, а потом продолжил. - А теперь, я назову причину по которой я вас вызвал. - Зик напрягся. - Сверху пришло распоряжение, касательно заложников. Так как мы находимся ближе всего к захваченным, всего на расстоянии каких-то 290 км от них, на меня возложили задачу вызволить этих людей. Я предложил им свой вариант их получить. - Что вы имеете ввиду, маршал? - мужчина посмотрел на звероподобного. - Во время боевых действий, а именно - окончательного подавления сопротивления на восточной стороне Шиганшины, мы захватили в плен полковника гарнизона, и ещё одного - из пограничной части Развед-Корпуса, также в плен удалось захватить 13 старших лейтенантов, пять майоров майора, два подполковника, и ещё полсотни "зелёных плащей", и ещё с полторы тысячи солдат. Половина от всех вполне в боеспособном состоянии. Да, можно было бы списать их в расходники и отправить на передовую, но... я бы с этим не спешил. Также, в ответ на захват посла Джона Рейнбоу, наша сторона арестовала главного посла Парадиса в Марлии. Но он был на территории Родера - катался во время заграничной командировки по историческим местам с молодой любовницей. - Зик хмыкнул, немного улыбаясь. - Я предложил бы обменять этих людей на гатинского генерала и марлийского посла. Он для нашей стороны очень важен - без него местная пешка Вилькомир Тоба - никто. Учитывая ваше желание, повидаться с вашей бывшей подчинённой, и с вашим братцем, - генерал особых операций мысленно был готов сплюнуть после этих слов, - я предлагаю возглавить вам переговорную комиссию. - Серьёзно? - спросил генерал Йегер. - Какой из меня переговорщик... - сказал Зик, хотя тут же передумал. - Нет, вы правы. Наверное мне следует пойти на то. Но, есть одно маленькое условие, касательно этих переговоров. - Маршал Дзерберген поднял светлые брови. - Разрешите мне самому поставить условия, с кем я желаю провести переговоры?..

***

      Ближе к восьми часам вечера нас снова вызвали к здание администрации. Созвал заседание главнокомандующий Смит. Я не слишком хотел идти, поскольку изрядно подустал за тот первый день войны. Два боя прошёл как-ни-как. И всё время в самом центре событий и огня. Покоцало меня знатно. Второй бой завязался в 15.15 по местному времени и выдался более суровым, чем первый. А именно - появилась тяжёлая артиллерия врага и добавилась авиация противника. Гатинские самолёты попытались начать обстреливать наш Бронерельс. Но из шестнадцати истребителей было сбито зенитными установками с десяток машин. Улетели они ни с чем. Меня тоже пытались обстреливать. Пару раз я пытался зашвырнуть в них обломками техники, но понял, что смотрится это смехотворно, и просто отошёл в сторону, где были выше деревья, где истребители так чётко палить уже не могли. На сей раз мы действовали преимущественно в подлеске и дальнем северном лесу. И расстояние от техники до посёлка выросло - на сей раз обстреливали нас с более дальних флангов. Пришлось идти к более далёким подлескам. И на сей раз потерь было больше, а техники нам захватить удалось меньше. Похоже, толи марлийцы адаптировались к условиям, толи наконец отошли от того шока, когда мы их в первый раз жахнули, честно сказать не знаю. И в итоге мы потеряли свыше сорока человек. Еще примерно столько же получили ранения. Среди них оказался старший лейтенант Гюнтер Шульц. Ему осколком от снаряда пронзило правую руку, когда он вместе с пятью своими рядовыми выпрыгнули у меня из-за спины, и внезапно по мне снова долбанули танковым снарядом, откуда-то из-за бугра. Двое солдат из его отряда погибли под градом осколков, сам Шульц, поскольку был первым, пострадал меньше всех - до ампутации руки дело не дошло, но присутствовать ему на поле боя запретили на ближайший месяц. (Война... что же поделаешь. На войне не без потерь...)       И вот, это продолжалось примерно с два часа. После боя, забрав ещё пригодную технику, мы с Энни вернулись в укрепрайон. Помню, как мы до чёртиков уставшие, вылезли из наших титан-тел и просто уселись на насыпь железной дороги у Бронерельса. Уселись, взялись за руки, вошли в Резонанс, и тупо смотрели в одну точку на начинавший розоветь закат. Примерно в таком состоянии мы просидели полчаса, время от времени мысленно перекидываясь фразами. Пока нас снова не вызвали в штаб.       Генерал-Лейтенант собрал нас не в полном составе. Вызвал только самых главных и полковника Аккермана вместе с Ханджи, помню, что там был ещё Омар Исиро и, кажется, Бозард. - Марли запросили на нашем направлении двухдневного перемирия. - Сказал спокойным голосом главнокомандующий. - Судя по всему мы их хорошо потрепали, или у них просто не осталось возможностей наступать! Это хороший признак. - Леви немного поднял брови. - Также... из Адана, и от командования коалиции нам пришло сообщение нам предложили переговоры и обмен военнопленных. Только вот обмен неравный. Марли предлагают обменять нам посла Джона Рейнбоу и гатинского генерала Жараховича в обмен на главного посла Парадиса в Марлии, который прохлаждался в заграничной командировке в Бёрне, на две тысячи военнопленных гарнизона павшей Шиганшины, в том числе и двух полковников. Они сказали, что их отправят магниторельсом в Порт-Гиру, сразу как только будет принято решение о нашей сделке. Они пообещали отправить военных сразу, как только мы дадим согласие. Нам же предлагается получить посла на месте. - Пауза. Блондин осмотрел нас всех. - Что скажете? - Можем ли мы быть уверены в том, что они не подложат нам свинью? - спросил бригадный генерал Дариус Закклай. - Вдруг они пойдут на подлость и здесь? Накачают небольшим количеством сыворотки пленных, а потом, когда те окажутся на линии фронта, превратят их в титанов, врубив инфра-излучатели на полную катушку? - внезапно я заметил, как полковник Аккерман, смотрел куда-то в сторону окна. Он смотрел не куда-то в сторону, смотрел в какую-то конкретную точку, и на какое-том мгновение он прищурился. Он именно высматривал что-то за окном. - Я тоже за это опасался. - Сказал Смит, обводя Дариуса глазами. - Но, из Аданского штаба доложили, что инфра-излучатели находятся на большом расстоянии, и когда они сказали, что на переговоры и к нам вылетят... двое симбиозников, т.е. два Разумных Титана, я подумал, что мы можем рассмотреть эту возможность. - Мне стало немного не по себе. "Два разумных титана, а это значит..." - Моё мнение: мы можем пойти на это перемирие! - внезапно сказал Леви, и я снова удивился, поскольку мне казалось, что Леви на такое не способен. - Думаю, им стоит дать хотя бы шанс вернуться на ту линию фронта! - я осмотрел присутствующих. Многие тоже были в лёгком недоумении. Было видно, что и сам Смит не ожидал от Леви такого лёгкого согласия. - Что-то ещё они требуют? - Пока нет. Есть лишь "небольшое пожелание" с их стороны. - Сказал генерал-лейтенант, немного прищуриваясь и глядя на меня с Энни. - Во главе переговорной группы стоит Генерал Операций Особого Назначения. - Пауза со вздохом и взгляд на меня. - Его зовут Зик Йегер. - Меня резануло изнутри, хоть виду я и не подал. - Он просит, чтобы на переговорах присутствовал Эволюционирующий Титан, Титан-Кристаллизатор и, непосредственно я, главнокомандующий. - Мы с Энни переглянулись. - Я думаю риски оправданы. - Я посмотрел на Леви. Тот спокойно кивнул головой, мол соглашайся, если что поддержка у тебя за спиной. Я перевёл взгляд на Энни. Она сказала, что согласна. - То есть я связываюсь с Аданом и даю добро? - возражений ни у кого не было.

***

      В 22.05 на расстоянии, примерно в пару километров от укрепрайона, остановился бронетранспортёр и вместе с ним колонна мобилей с белыми флагами. Приехал этот конвой с юга-востока, со стороны столицы. В свете ночных фонарей я увидел через окно-разрез, как из главного бронемобиля вышел светловолосый человек. Наши солдаты, что дежурили снаружи, отдали сигнал, что мы можем выходить. Мы в троём вышли из-за БТРа с задних дверей, (БТР уже давно привели в порядок, и даже кое-где перекрасили, разрисовав эмблемой Развед-Корпуса, как бы деликатно намекая на то, что мы можем, если на нас пойти с оружием). Потом из другого БТРа вышли солдаты во главе с Бозардом, одни вели посла Марлии, свиноподобного Джона Рейнбоу, который всё так же оскалившись озирался на своих пленителей и едва поспевал за ними. Другая двойка солдат неспешно вела нашего тайного союзника - генерала Николаса Жараховича, который ещё сыграет свою роль в этой войне. (От себя добавлю, для того чтобы не возникло никаких вопросов, его немножко покоцали, естественно с его же согласия - Ханджи с хирургической точностью рассекла ему скальпелем губу, и бровь, которые тотчас же продезинфицировала и обработала, слегка подкрасив опухлость помадой с крайов. На что генерал сказал, что не видит здесь ничего страшного - для него большая честь быть прооперированным такой женщиной, как "женою полковника Аккермана". На что майор Зоэ рассмеялась, ответив, что она не знает, когда они поженятся, мол её родители против.)       Мы остановились на удалении десяти от блок-поста. До техники переговорщиков было примерно ещё столько же. Главный переговорщик выдался вперёд за ним. Вышла троица военных в тёмной солдатской форме, Один был явно молод, причём этот молодой встал рядом, почти на равне с Зиком. Теперь я мог рассмотреть своего брата в деталях. Он был с усами и бородкой, подстриженными под эспаньолку, на его глазах были квадратные очки. В светлых волосах была отчётливо видна серебряная седина. На вид ему можно было дать лет тридцать пять, он был одет в тёмную походную униформу высоких чинов Эторийской Коалиции. Наша троица встала на колее: в центре стоял главнокомандующий, Энни стояла справа, я стоял слева. Наши "делегации" стали осматривать друг друга в свете фонарей. Наконец заговорил Зик, смотря на главнокомандующего. - А вы талантливый стратег, генерал-лейтенант Эрвин Смит! - с некоторым акцентом сдержанно сказал генерал особых операций. - Я бы никогда в жизни не додумался титанами перетаскивать локомотивы бронерельсов! - Если жизнь вынуждает, что поделать? - точно так же сдержано, но с тенью юморка, сказал главнокомандующий. - Магниторельс с пленными начал разгружаться несколько минут назад на главном вокзале Порта-Гиры. Думаю, вы сдержали своё слово. - Смит почесал руку, и сказал. - Мы тоже своё сдержим. - Мы, разворачиваясь отступили к краям колеи. И представили двух ценных пленников. - А где наш посол? - К вашим услугам! - генерал особых операций точно также отошёл в сторону и предоставил нашему взору полного человека, с разбитым носом и разодранным в двух местах лицом. - По рукам? - спросил мужчина, почти что по-дружески. На что его Смит тут же поставил на место. - Руки врагам пожимают только в мирное время! - Холодно сказал Смит, и главный переговорщик явно утратил энтузиазм. - Когда война закончится, только тогда и разбрасывайтесь такими фразами, генерал ОСОП! - Зик жестом указал солдатам, чтобы того отпустили. Солдаты сняли наручники и толкнули седого полного человека в изорванном сером пиджаке, и тот поплёлся в нашу сторону. Смит, соответственно отдал аналогичный приказ. Мы приняли своего посла, они своего и генерала. - От нас что-то ещё требуется? - спросил Смит, и генерал особых операция прищурился. - Разрешите, главнокомандующий Смит, я задам всего пару вопросов... своей сводной сестре? - Энни фыркнула после этих слов. - Или своему... братцу? - "Ты кого "братом" назвал, обезьяна?" - подумал я. - Что вам нужно от моих солдат? - спросил сдержанно Эрвин. - Энни, - начал Зик на марлийском языке. - Твой отец был очень разочарован, узнав что ты так нехорошо себя повела. - Она презрительно-сдержанно посмотрела на него. - Он не находит себе места уже сутки... не скажешь почему ты решила бросить всё, что тебе было уже обеспечено? Почему ты заняла заведомо проигрышную сторону? - я уловил смысл всех его слов. - Просто передай моему отцу, что я в нём разочаровалась. - Кратко ответила Энни. - Я разочаровалась во всём, что связывало меня с прошлым. Я не желаю туда возвращаться! - я заметил, как Зик начал часто моргать глазами. - А не так давно я узнала, что ему на меня было всегда плевать, и что его истинные планы никак не связаны, ни с долгом перед Марлией, ни с элдийцами, которые заперты в северных регионах. - Генерал особых операций понял, что приведены весьма серьёзные аргументы. - Энни, я знаю, у вас перед расставанием был... небольшой конфликт. Но твой отец решил проблемы с выводом микро-частиц из организма. - Я заметил, как моя жена немного потупила взгляд, но тут же навострила его. - Да, не всё прошло гладко, но только по началу. Хоть я и был экспериментальным вариантом, но то что я жив, это тому подтверждение, - он указал на свою седину. - Твой отец, Энни Леонхарт, много добился за эти десять лет. Я хочу сказать, что... ещё не поздно одуматься. - "Так-так, вот за чем он приехал на переговоры! Попытаться образумить её! Ну или просто он прощупывает почву?" - Да, ты наворотила много дел, но не забывай, что тебе не так много осталось. И ты можешь... - Не говори, того чего не знаешь! - Она перебила его. - Не знаю как вы, генерал, но я больше не умираю и не отсчитываю свои годы! - Зик явно переменился в лице после этих слов. - А ещё, моя сторона не проигрышна. Моя сторона - это уничтожить всех титанов! - на лице Зика расплылось вопросительное выражение. - Передай моему отцу, что однажды, я вломлюсь в этот, ваш, грёбаный недо-Реликт, и отправлю эту инопланетную груду металлолома туда, где ей место - на свалку истории! - генерал особых операций нахмурил светлые брови. - Вместе со всеми запасами сыворотки и всем что там есть! - настало длительное молчание. Зик прищурившись сверлил её глазами. - Вижу неплохо тебе мозги промыли! - Сказал он что-то в этом роде, и встал в полуоборота. - Раньше ты понимала как устроена эта жизнь. Сочувствую твоей ошибке. - Он посмотрел в сторону конвоя. - Энни, на раздумье я даю тебе неделю. Потом я приду не один и даже не со своим помощником. - Он взглядом указал на молодого человека, стоящего рядом с ним. После этого он уже хотел окончательно направиться в обратный путь, как вдруг снова заострил внимание на Энни. Я понял, что он смотрел где-то на уровне её груди, где были скрещены её руки. Прищурился. А потом он снова повернулся и с крайним удивлением спросил. - Обручальное кольцо? - Зик посмотрел ей в глаза. - Ты... замужем?.. - я видел, как Энни подняла брови и опустила их. - За кем, если не секрет? - поняв, что он имеет ввиду, я как бы случайно почесал левой рукой, на которой было моё кольцо, плечо. Мой братец сразу понял значение моего жеста. Некоторое время он удивлённо смотрел на меня, а потом на Энни. - Значит это твоя настоящая причина. - В его глазах сверкнуло презрение. - Ради отпрыска того предателя ты пошла на это? - я не удержался сказать ему правду. - Не забывай, что ты тоже отпрыск этого "предателя"! - обратился я к нему; генерал особых операций немного скривился, и его лицо, освещённое фонарями показало явную злость. - К сожалению ты прав. - Ответил он прямо. - Но это не отменяет того факта что мы враги! И у меня на то есть все причины его ненавидеть. Наш... отец... бросил меня на произвол судьбы, позорно бежав, из родной страны, как трус нежелающий отвечать за свои действия, украв одну способность... и всё это ввиду каких-то своих идеалистических убеждений! - Глаза Зика снова сверкнули злобой. - И судя по всему, он ничуть не расстроился тому факту, что арестовали всю его родню, а мою мать убили при задержании... раз уже через три месяца повторно женился в другой стране, а уже в следующем году родился ты. - Не сказать, что это задело меня за больное, но было неприятно. - И если бы не Ричард Леонхарт, который взял меня к себе в семью, и растил, как своего, я бы так и остался гнить в детдоме! - это он произнес уже почти со скрытой яростью. - Доволен той участью, которую он тебе уготовил? - спросил я. - Нравится быть у него подопытной крысой? - он вздрогнул, на лице выступил пот. Он хотел что-то гневно сказать, но не стал. - Я всё сказал! Переговоры окончены. - Зик развернулся и направился к конвою машин. Мы развернулись и направились в обратный путь.       По возвращению в укрепрайон обмененному послу потребовалась медицинская помощь. Ну а что - марли с пленными всегда не лучшим образом обращаются. Пока мед-пункте послу оказывалась помощь, а мы всё еще разговаривали в здании штаба со Смитом, к нам заявился полковник вместе с унтер-офицером связистом. Аккерман сказал, что этот человек представляет для нас хорошую ценность. - Через него проходили все потоки информации и денег. Думаю он обладает компроматом на всех членов правительства! - я не понял что значили его слова. Но уже в скором будущем это тоже сыграет свою роль. Весьма значимую. - Есть ещё одна новость. - Сказал Леви. - Наша часть операции, касательно воссоединения с группой войск, похоже оттягивается на неопределённый срок. - Смит округлил глаза. - Марудзян наконец, в 20.00 по Адану выступил с обращением к стране. - Начал Омар Исиро. - Он заявил, что война обретает характер Общенародной... - мрачная пауза. - Но при этом премьер заявил, что пока вводить военное положение он не будет. - Я прислонил зо звоном руку ко лбу. - Плюс провёл одну перестановку в правительстве. Замминистром обороны назначен маршал Комлин. - "Бля..." - единственное, что пришло мне на ум после этих слов. - Комлин уже прокомментировал своё назначение. - Унтер-офицер в скривился. - Он сказал, первым эшелонам на Стене Дружбы... пока третий эшелон разбирается с группировкой анклава Рандебург... стоять до конца, - "До какого конца, блядь?! Пока не кончатся боеприпасы, мать их?!" - Мнение Пиксиса, похоже никто не учитывает... - Ублюдки!! - наконец воскликнул я, ударяя кулаком стену, оставляя проломный след на штукатурке. - Обосрались ведь уже!! Обосрались, суки на глазах у всей страны!! - Энни смотрела в пол, я видел. - Всё равно всё делают через жопу!! - мне никто ничего не сказал. Потому что все думали аналогичным образом, поняв, что наш план по высвобождению первого эшелона на первой трети стены Дружбы из капкана, трещит по швам.

***

      Микаса лежала на одной единственной лавке, что была в сером помещении, и смотрела в потолок. Свет от Бета-Луны*(4), падавший из окна, запаянного решёткой, тускло поливал такой же серый бетонный пол. Девушка восточной внешности провела в таком положении почти весь день. Лежала, молча плакала, утирала слёзы, подрёмывала, прокручивала у себя в голове всё что произошло, и снова тихо плакала, глядя в потолок. "Когда же я упустила Эрена? Когда же я проиграла эту схватку за его сердце?.." - думала она и тихо всхлипывала, шмыгая носом.       Внезапно раздались размеренные шаги. Она поняла это и резко присела на широкую лавку. Микаса увидела мужской силуэт человека в плаще Развед-Корпуса и солдатской фуражке, стоявший по ту сторону решётки. Попыталась вглядеться через неё, кто к ней заглянул так поздно ночью. - Микаса Аккерман? - спросил вежливый голос. - Могу ли я задать всего один вопрос? - Кто вы? И почему вы не включите свет... чтобы поговорить со мной? - Микаса скрестила руки на груди и насторожилась. - Зачем вы прячете своё лицо? - она попыталась придать своему голосу безэмоциональность. - Так будет лучше для нас обоих. Если вы отвергните моё предложение о сотрудничестве, то мы просто никогда больше не увидимся. - Младший лейтенант насупилась. - Что вам нужно? - спросила девушка. - Скажите... насколько сильно вы ненавидите полковника Аккермана? - Микаса хотела было высказать всё, что думала о нём, но лишь ограничилась словами. - Он - предатель. А вам какое до этого дело? - Видите ли, этот человек меня тоже подло обманул. Сначала обласкал, а потом предал, смешав мои благие намерения с грязью. И теперь я жажду ему отмстить за ту боль, которую он мне причинил. - Пауза. - Микаса, могу ли я... видеть в вас своего союзника? - помолчав некоторое время, Микаса встала с места и подошла ближе к решётке. Человек немного отступился. Она поняла, какой человек перед ней - такой же трус и предатель. - Пойдите вон! - сказала она, и человек в зелёном плаще, направился в другой конец коридора, где вскоре скрылся за поворотом.

***

3 дня спустя - 20.05.54

      Военный грузовой самолёт зашёл на полосу и плавно приземлился. Сбавив скорость, он некоторое время ещё катился к заданному месту. Окончательно заглушив двигатели, самолёт притих. На утреннем аэродроме снова воцарилась относительная тишина, сопровождаемая звуком ветра. Спустя некоторое время к самолёту-грузоперевозчику подъехали колонным бронемашин. Из одного из многочисленных бронемобилей вышел мужчина, в очках и светлыми волосами, облачённый в чёрный китель.       Двери заднего грузового отсека раскрылись и из них высыпали колонны солдат. Затем, подоспевшие грузчики стали разгружать груз, который был доставлен. Игнорируя эту бурную остановку, медленно, неспеша, размеренным шагом, из отсека, последними вышли люди в светлых обтягивающих бронекостюмах. Четверо мужчин и одна женщина. У всех на глазах были одеты тёмные очки, каждый нёс за собой солдатскую сумку. Группа людей направилась к светловолосому, стоявшему немного в стороне от всех. - Генерал Особых Операций Йегер! - сказал самый крепкий, накаченный и мускулистый человек, стоявший в центре этого ряда, протягивая ему тяжёлую руку. - Команда Аномальных Титанов №25 прибыла в ваше распоряжение!