Целуя твои шрамы.

Йен услышал их еще с улицы. Громкие голоса целой оравы людей, которые с минуты на минуту разгромят их с матерью квартиру. Он прикрыл балконную дверь и покачал головой. В оконном отражении мелькнула распахнутая на груди рубашка и изогнутый шрам, от плеча до живота. Парень сморщился и застегнул верхнюю пуговицу. Ранение давно уже зажило, никаких фантомных болей или на погоду. Просто изуродованная кожа, ничего более. Но мать, когда видела его без футболки, тихо вздыхала за спиной, думая, что он не слышит. Напарники по смене отводили глаза, переживая приступ вины: по дурости своей отправили новичка вперед, не обсудив ничего с командиром. Разбитое не вовремя окно едва не унесло жизнь пятерым из них. Брат не вздыхал и не чувствовал себя виноватым. Он просто наорал на него в больнице. Орал до тех пор, пока его не вывела охрана, скрутив пополам. Дарси орал не первый раз. Первый раз Дарси сорвал голос. И первый раз со смерти отца назвал его Иан. Как звал только папа. Не реагировал на этот след только Трейси. Он выволок горящего пожарного на своей спине, тушил своей курткой. И, как говорят ребята, ни разу не пошутил, ни съязвил. Молча держал его в скорой помощи, пока он корчился в агонии. Придурок конченный. Йен сморгнул острый приступ воспоминаний и разлохматил торчащие во все стороны рыжие волосы. Позвонили в дверь. — Откроешь? — раздалось с кухни, где что-то пыхтело жаром, ухало от кипения и булькало. Йен чуть улыбнулся. Хлопоты и беготня отвлекли женщину от переживаний и тягостных мыслей. В такие моменты нет ничего лучше очень большой, громкой и неуправляемой компании. Распахнув входную дверь, парень застыл как вкопанный. Перед ним стоял брат, отсвечивая свежим фингалом под глазом и опухшей губой. А на его шее сидела девчонка, лет семи на вид. Она положила подбородок на его голову и во все глаза смотрела на младшего Хаббарта. Повисло молчание. — Что это за встреча на Эльбрусе? — в коридор вышла женщина, вытирая полотенцем руки. У нее были чудесные рыжие кудри, отливающие медью. Она была ростом чуть выше среднего, до груди обоих своих сыновей. Немного полновата, в силу возраста, но это добавляло только больше шарма. Шагнув к двери, чтобы открыть ее шире, женщина на секунду остановилась. Она не могла отвести глаз от малышки, которая обеими руками вцепилась в волосы Дарси, для надежности. Секунда, и глаза миссис Хаббарт наполнились яркой синевой, закручиваясь к зрачку, освещая ее лицо, словно делая моложе. Дарси позволил себе мимолетно улыбнуться. Его план сработал идеально. Наличие ребенка, так напоминавшего обоих братьев в детстве, да еще и девочки — не оставило матери ни шанса. — Знакомься, Нэми, это моя мама — Мириам. А эта храбрая наездница на драконах — Нэми. Он аккуратно снял малышку со своей шеи и поставил на пол. Та мгновенно сориентировалась, одернула свой комбинезон, поправила лямки. Для надежности дернула себя за хвостики на голове. И очень серьезно кивнула, протягивая руку: — Очень приятно, Немисида. Дарси вздрогнул и перевел ошарашенный взгляд сначала на малышку, а потом на Оливера. Тот только тихо хрюкнул от смеха себе в ладонь и уткнулся лбом в его плечо, чтобы не засмеяться в голос. — У Вас очень-очень хороший сын! Дарси защищает меня и моего брата, поддерживает и… — малышка замялась, после чего сделала шаг к Мириам и поднялась на носочки, чтобы их услышало как можно меньше людей. — Он ест за меня мои брокколи. Йен не выдержал. Это была последняя капля. Упершись в косяк ладонью, он расхохотался, схватившись за живот. Это мгновенно разрядило обстановку. Из-за спин мужчин выглянули две очень любопытные мордашки, одинаково стреляя глазами в разные стороны. Шагнув в квартиру, они протянули миссис Хаббарт два прекрасных букета: один из роз, второй из лилий. — А это Вам! — хором объявили Руби и Рут, улыбаясь. — Они не могли решить, какой взять, — с улыбкой поделилась Нэми, которая в машине успела сдружиться с близняшками на всю оставшуюся жизнь. Золотые головы украшали кривоватые косички, которая младшая Линч заплетала, переползая с колен Руби на колени Рут, и обратно. — Ну раз такое дело, — женщина взяла букеты в охапку. — То проходите. Девочки, поможете мне на кухне? У всех трех одинаково засияли глаза, несмотря на разницу в возрасте. Сунув свои рюкзаки (два одинаковых кожаных с брелками и один в форме ужасно страшного кролика-зомби) в руки растерявшимся парням, они убежали в сторону кухни. — Ну, мальчики, я так понимаю, предоставлены сами себе, — Йен посторонился, пропуская всех в квартиру. Следом за Дарси зашел Крейг, опираясь на трость и на Оливера. То, что дружки его брата сперли этого чудесного мальчика из какой-нибудь школы для воспитанных и прекрасных детей, Йен убедился в сотый раз. — Эрл и Джозеф скоро подъедут, — проверив телефон, сообщил Дарси. — А Домм и Кларенс извинялись, что не смогли. Они поехали к сыну. — Лай? — уточнил Оливер, расшнуровывая кроссовки. — У него какие-то очень важные дела, которые он отложить не может, — хмуро объяснил рыжий. — Тебя послали? — мгновенно догадался Аарон. — Очень далеко, — кивнул Дарси, против воли улыбаясь. Он повернулся к брату, встречаясь с ним глазами. С кухни донесся заливистый смех Нэми, которая прилипла ладонями к столу, измазавшись в тесте. Оба парня кожей почувствовали, как их старый дом задышал по-новому. Подойдя к младшему, Дарси протянул ему руку. — Что-то случилось? — Йен настороженно смотрел на него, но ладонь пожал, крепко и уверенно. — Да просто подумал, что без тебя моя жизнь будет намного хуже, чем с тобой. Бестолочь.

***

Когда приехали Эрл и Джозеф, вся семья, наконец, собралась. За исключением сильно занятых. Мириам, вместе с девочками, накрыла чудесный стол. Несмотря на всю свою энергичность, стоило только сесть ужинать, Нэми мгновенно зажалась. Она держала брата за руку и не смела даже что-то попросить ей положить. Несмотря на все уговоры брата, даже на поддержку Дарси. Тогда Аарон едва заметно кивнул Близнецам. Они, как одно целое, мгновенно обволокли малышку своим вниманием, шутками и какими-то вопросами. Пробовали по-очереди все, до чего дотягивались. А брокколи скидывали Дарси, несмотря на все его стенания. Через какое-то время даже младший брат сжалился над ним и аккуратно подменил его тарелку на свою. Джозеф пытался жонглировать апельсинами, одновременно рассказывая какой-то нелепый стишок. А Эрл и Аарон только терпеливо закрывали глаза, поражаясь степени идиотизма своих друзей. После того, как с горячим было покончено, объевшиеся гости коллективно решили немного передохнуть перед обещанным “специально приготовленным тортом”. Эрл вместе с Близнецами остался сидеть за столом, обмениваясь новостями и просто наслаждаясь друг другом. Девочкам сложно пришлось, когда обнаружилась двойственность их природы. Эрл, как бета, облегчал им все трудности, успокаивал, приводил к равновесию. Он был для них как отец. А из-за внедрения Руби и Рут не видели его почти полгода. Джозеф сидел с Оливером на кухне, пытаясь вспомнить еще хоть что-то об омеге, который мог быть виновным в хищении денег. Они даже чертили какие-то схемы на бумаге, как в детективном сериале, который Лейн видел с утра по телевизору. Дарси сидел и разговаривал с матерью, держа ее за руку своей — ободранной и разбитой. Говорил что-то, опустив голову, а женщина только кивала, глядя в пространство перед собой с нежной улыбкой. Аарон взял бокал с вином и сел в кресло в самом углу комнаты. Нога все еще гудела, хотя Эрл и сказал, что перенапряжение скорее было психологическим. Мужчина откинулся на спинку и вздрогнул, когда откуда-то из-за нее послышалось бурчание. — Аккуратней, ты же меня выдашь! Йен меня найдет! — в самом углу сначала сверкнули красные глаза, а потом показались чудесные хвостики. И правда, младший рыжий задумчиво стоял в коридоре, вглядываясь то в сторону спален, то в кухню, явно что-то пытаясь найти. Крейг постарался принять как можно более непринужденный вид, даже отпил из бокала. — Извини пожалуйста. Постараюсь сделать все, чтобы он тебя не нашел, — как можно серьезней прошептал он. — Он ушел в сторону спальни Дарси. — Ха! Так и знала, что там прятаться будет глупо, — победно потрясла рукой девочка и чуть высунулась, оценивая обстановку. — Ты можешь оставаться тут, вряд ли Йен рискнет попросить меня подняться, — подсказал мужчина. — Это нечестно, — упрямо возразила Нэми, хмуря свои прекрасные брови. — Нас всегда учили, что побеждать хитростью и враньем нельзя. — Кто учил? — чуть повернулся к ней Аарон. — Мамочка учила, — девочка посмотрела себе на руки.— Она говорила, что альфа-девочка - это очень ответственно. Нужно быть воспитанной и достойной. — Олли тоже так говорит? Нэми вскинула на него суровый взгляд. — Олли самый честный из всех, кого я знаю! Он всегда говорит и делает по совести и по чести! Она сказала это громко, на всю комнату, привлекая внимание. Йен показался в дверях и победно указал на нее пальцем. — Нашел! Застукана! Аарон повернулся к Нэми, ожидая обвинений или просто обиды, но девочка гордо подняла подбородок и выбралась из своего убежища. Отряхнув ладошки, она поправила комбинезон. — Если ты обидишь моего брата, я тебя порву, — очень тихо и спокойно произнесла она. — Вырасту и порву. После чего Нэми подарила ему широкую улыбку, от которой сквозило льдом и злостью. Обернувшись, она побежала к младшему Хаббарту. — Что же ты стоишь? Иди прячься, а я буду вот тут считать! И закрыла глаза. Не подозревая, какая страшная угроза нависла над боссом всей банды, Дарси вышел покурить на балкон. Разговор с матерью полностью уморил его. Говорить о своих чувствах, о мыслях — тяжело. Тем более, с мамой. Которая понимает. Не одобряет, волнуется, считает по-другому, но понимает. И целует в щеку, как в детстве. Закусив сигарету зубами, он прикурил. В голове было пусто и, впервые за столько лет, легко. Когда вся заварушка в офисе закончилась, хотелось одного — напиться и уснуть. Доминик психовал из-за выбитого зуба. Кларенс просто переволновался, а когда он в таком состоянии лучше под руку не попадаться. Девочки тоже долго остывали после адреналинового прихода. Они в первую секунду едва не застрелили Оливера, отказавшегося отходить от Крейга. Стоили друг друга. Пришлось разнимать. А потом Олли,перепрыгнув через лужицу крови Жерара, повернулся к ним и предложил: — Вас же звала мама Дарси на ужин. Может, стоит съездить и немного отвлечься? Он, может быть и не поехал бы сам. Списал на забывчивость, на усталость. Но парень так легко это сказал, так натурально прозвучало, что все согласились. Сам Оливер хотел под шумок сбежать, но наткнулся на раздавленный в суматохе диск. И посмотрел на Дарси: растерянно и обреченно. Словно его в эту же секунду заставили бы выплачивать всю сумму. Пришлось брать его с собой, и за мелкой заезжать. Хотя ничто из этого не было в тягость, на удивление. За спиной скрипнула дверь, на мгновение балкон осветило из комнаты, и снова темнота. Дарси чуть повернул голову, не переставая опираться на перила. — Привет, — Олли встал рядом и протянул ему чашку. — Кофе. — Ну привет, — эхом отозвался рыжий, стряхивая пепел. — Твоя мама сказала чисто черный, без молока, и много сахара, — парень задумчиво посмотрел в чашку, будто ожидал увидеть там молоко или полное отсутствие сахара. — Хотел сказать спасибо, — он протянул чашку. — Что спас меня сегодня. Дважды. Хаббарт улыбнулся уголками губ и взял кофе. — Это становится моим новым хобби, — хмыкнул альфа. — Я постараюсь больше не… Ну… — Линч замялся, подыскивая правильное слово. — У тебя не получится, — усмехнулся мужчина и вздрогнул, когда ему на шею и руки упали первые капли дождя. — Хей! В этом я не виноват! — Олли вскинулся, будто бы Дарси действительно собирался назвать его виновным в ночном дожде. В порыве чувств он задел руку альфы, выбивая прочь сигарету. Та описала красивый полукруг и улетела в темноту. Оливер проследил за ней, после чего невозмутимо сложил руки на груди. — Курить вредно. Минздрав предупреждает. Дарси расхохотался, запрокинув голову и подставляя лицо теплым каплям. — Спасибо, что предупредил. Теперь мы точно квиты. Он шагнул к парню и приподнял над ним свою куртку, закрывая от дождя. — А вот теперь снова нет. Олли подумал всего секунду, после чего протянул руку и закрыл ладонью чашку с кофе, чтобы в нее не попали капли. — А вот теперь снова да. Они улыбнулись друг другу, будто бы знакомы уже много-много лет. И этой шутке тоже очень много лет. — Можно мне послезавтра взять выходной? Не приходить? Один раз. — Что-то случилось? — Дарси нахмурился, снова включая режим охранной гончей. Вдруг вот он момент, когда парень свалит в неизвестные дали, оставив их кусать локти. — У Нэми день рождения, я хотел провести весь день с ней. — Серьезно? — мужчина удивленно глянул на него и задумался. — Так давай устроим ей праздник по полной. С походом в парк с аттракционами, мороженым и воздушными шарами. — Я не… — Все расходы беру на себя, — Дарси попытался изобразить из себя крутого парня и приосанился. — Вообще-то, это я как бы должен вам денег, — с кислой улыбкой поправил его Оливер. — Да ладно, плюс минус пара тысяч, какая разница. Главное, чтобы ребенок был счастлив.

***

Когда они вернулись в комнату, на столе уже дымился ароматный чай, а по тарелкам был разложен аппетитный торт. Все потихоньку сползались к столу, хоть и не переварили еще до конца все вкусности. Оливер нахмурился, когда заметил, как Нэми отодвинула от Аарона подальше сахарницу, после чего будто бы случайно задела его локоть, когда он взял чашку. Оливер уже хотел окликнуть ее, когда его остановил Йен. — Оставь их. Это типичные альфьи разборки. Привыкай. Парень удивленно глянул на сестру и босса. — Какие у них могут быть разборки… — Они делят омегу, — улыбнувшись, обронил младший рыжий. — Кого!? Что!? — Линч обернулся, но хитрого альфы уже и след простыл. Но на него, наконец, обратила внимание младшая сестра. — Олли! Смотри, тут есть рояль! — Рояль бы тут не поместился. Просто электронное пианино, — мягко поправила ее Мириам. — Споешь что-нибудь? — не унималась Нэми. — Ты умеешь петь? — Эрл обернулся к нему, выныривая из клубка близнецов, которые облепили его на диване. — Нэми… — устало протянул брат, понимая, что теперь уж точно ему не отвертеться. — Он очень красиво поет, — кивнула младшая, запрыгивая на стул. — Спой мамину любимую… — Давай-давай, Малыш, — Джозеф положил ему ладонь на плечо. Оливер приблизился к инструменту и сел на стул. Медленно вдохнул. Он не пел уже очень давно. На него смотрело столько пар глаз. Положив руки на клавиши, он заметил, как дрожат пальцы. — Оливер… Он вскинул голову на голос и замер. Аарон сидел ближе всех, подавшись вперед. Чуть наклонил голову, глядя исподлобья. На секунду его глаза потемнели, наливаясь багровым, глубоким цветом. Оливер никогда, ни у кого, не видел такого оттенка. Но стало вдруг безумно спокойно, уверенно. Он облизнул сухие губы и начал играть аккорды песни, которая всегда так нравилась его матери.

Я помню: оленье солнце врастало рогами в сумрак. Вдали стекленели горы, прозрачные, как рисунок ребенка… Я был ребенком, чей взгляд одинокой болью струился, как наша речка, поющая вдоль по полю печальную песню русла. Я помню, как мне с балкона открылось, что мирозданье мечтательно и бездонно, и сон оленьего солнца, казалось, навеки вечен. А с трепетных губ жасмина, как вздох, поднимался вечер. *

Его глубокий голос наполнил комнату, заполняя каждый миллиметр. Все, находящиеся в этот момент в гостиной, замерли. Нэми закрыла глаза, приподнимая голову, вслушиваясь в каждый звук. Даже близнецы оторвались от Грина, соскользнули на пол, чтобы оказаться поближе, хоть немного ближе к этому звуку. Эрл улыбнулся себе под нос, закидывая ногу на ногу. Мать Оливера была очень умной женщиной. Эта песня была одной из самых любимых у самого беты, но он никогда об этом никому не рассказывал. В очень узких кругах считалось, что эта песня проникала в самую глубину человеческих душ, освобождая все скрытые чувства, всю радость и боль. А если ее исполняет чистый душой человек, то можно прочувствовать всю его душу. Аарон медленно поднялся на ноги, придерживаясь за столешницу.

Дышали стихом грядущим и сок лепестка, и мякоть. И было столь синим небо, что очень хотелось плакать. Я с мамой молчал. И это безмолвие было в ранге святой тишины, в которой над нами витает ангел. Мы в эту минуту были во сне прозрачного слова, отчеркнутого кристаллом от четкой черты земного и времени, и пространства… Я помню себя ребенком. Я помню солнце безрогим, безропотным олененком.

Руки Оливера будто танцевали по клавишам пианино. Едва касались и уже исчезали, а голос все лился и лился, забиваясь в уши людей, заполняя измученные сердца. Нэми слезла со своего стула и тихонько, пока взрослые были заняты осознанием того, что внутри них живы их настоящие чувства, подошла к Дарси. Тот перевел на девочку светлый, полный доброты, взгляд. И улыбнулся. Она всхлипнула и бросилась ему на шею, очень-очень тихо плача в воротник грязной спортивной куртки. Он очень аккуратно подхватил ее, прижимая к себе. Он практически смог коснуться руками ее безумной тоски о матери. Йен как никогда почувствовал чужую тоску. Он обернулся, судорожно ища глазами Мириам. Он будто бы начал задыхаться, тонуть изнутри. Но мама нашлась. Она сама подошла к нему, очень ласково улыбаясь. Он обнял ее сидя, утыкаясь лицом, душа в себе непрошеные и невозможные для мужчины слезы. Он не имел права плакать сейчас, рядом с маленькой девочкой.

Резвилось оно и катилось на дно витражей заката. Вживались мы в зазеркалье стеклянного небоската. Цвели розмарины, мама, устами прозрачных вестниц. Предчувствием поцелуя порхали улыбки сверстниц.

Аарон приближался к пианино с каждым аккордом. Ему даже трость была не нужна, чтобы добраться до того, чего так отчаянно желало его сердце. Слепое до всех человеческих проблем, оно видело только парня, совсем еще мальчика, чье сердце разрывалось от всей той боли, что он скрывал внутри себя. Он пел, а его глаза с каждым словом наполнялись слезами, готовыми вырваться в любую секунду. Эрл поднялся на ноги, тактично отступая в сторону кухни. Уже через секунду рядом с ним стоял Джозеф, растерянный и бледный. Он подошел вплотную, глядя ему в глаза, уперся лбом в висок Грина и замер, наслаждаясь запахом и близостью. Бета аккуратно потянул его за свитер, скрываясь от возможных взглядов за дверью, после чего поцеловал, придерживая за затылок, ну и за свитер. Для верности.

Казалось, что все на свете из воздуха и дыханья. Казалось, что все готово к свечению и порханью. Но это мгновенье длилось не более, чем мгновенье, и смаргивалось ресницей печального отрезвленья.

Оливер не успел доиграть, когда по его щекам покатились горячие соленые слезы. Он сглотнул ком в горле, допевая. Пальцы взяли заключительные аккорды. Он поднял голову и наткнулся на Крейга, который стоял практически вплотную к нему. Его глаза горели ярко, изнутри. Но не красным, нет. Каким-то особенным цветом его зеленых глаз. Виной тому был ли дождь на улице или нет, Оливер почувствовал запах мокрого асфальта и травы, свежесть после дождя. Аарон смотрел на него пристально, не моргая. Дышал через рот. Линч поднялся на ноги, навстречу к нему. Альфа подошел вплотную, чуть наклонил голову. А через секунду поцеловал его ледяные губы своими, безумно горячими. * Здесь и дальше текст песни Помни имя свое - Оленье солнце.