Винноцветное море

Дорога обратно заняла меньше времени, вероятно, от того, что она изменилась. Переулки смыкались пустыми темными дворами, представляя для приезжего один непрекращаемый лабиринт, в котором хоронились шансы что-то запомнить. Тени двух фигур идущих рядом в петлях улиц с горделивой осанкой, почти одинакового роста, с разницей в несколько сантиметров, сбивались в тусклом свете дорожных фонарей. — Я ведь не говорил тебе, где живу, верно? Равнодушие сменилось удивлением. Высокое здание выглядело знакомым. Так и должно быть. Квартира на тринадцатом этаже — маленький причал перед выходом в грандиозное плавание, короткий привал перед рывком к свободе и прочие утешительные названия для обыкновенного двухкомнатного жилища. — У тебя был… — Слава оборвался на секундный перерыв, как бы смущаясь тому, что собирался выговорить, — записан адрес на руке первые дни. Детали выделяются особенно тщательно, когда обращаешься с ними как с уникальным способом побороть скуку, а черная паста на запястье, тянувшаяся вверх мелкими буквами и двумя цифрами до костяшки большого пальца не могла остаться незамеченной. Или всё-таки могла? — Ты знаешь код? Глупый вопрос. Конечно же, знает. Было бы странно, если бы не знал, живя здесь. Они вместе остановились около металлической двери, едва освещаемой лампой. Окончательно спустился вечер, и двор, и скамья перед подъездом,. были неестественно безлюдны.  — Мне пора. Почти целый вечер вместе. Достаточно времени. Также Слава проводит с остальными знакомыми в свободные дни, но казалось, что этого мало. Желать большее от себя глупо: с активным образом жизни, с тем, который он вел и ведет с раннего детства, смещаться с планов ради пустой болтовни — верх идиотизма. Как и просить ответного жеста и согласия — нельзя же продолжать навязываться тем, кто любит одиночество и, возможно, не хочет расстроить и поэтому не говорит: «отвали». Он сделал несколько шагов, высчитывая время через которое будет у себя, как тихий голос заставил его остановиться и обернуться: — Встретимся как-нибудь? Слава улыбнулся, сохраняя серьезный вид, отчего ответ стал понятен и без произношения его вслух: — Обязательно, Влад. Никто из них не рассчитывал на то, что как-нибудь будет уже в первые числа нового месяца на загруженном людьми перекрестке. Слипающиеся глаза из-за нехватки сна, зевки, нестерпимое топтание ногой по асфальту на красном человечке светофора, раздраженные вздохи на медленное течение секунд. Зелёный. Время затеряться в толпе и почувствовать себя стадным животным. Лёгкая возможность пройти мимо, сделав вид, что не заметили друг друга, или действительно не заметить среди остальных лиц одно знакомое. — Привет, чудик. Влад посмотрел на человека, резко возникшего рядом. Конечно. Кто ещё может выглядеть настолько бодрым и веселым в семь, чертовых, утра? Рубашка лазурного цвета с аккуратно подвернутыми до локтя рукавами плотно облегала бицепсы рук. В повседневной одежде — в тех же джинсах и туфлях — видеть того, кто носил раньше только спортивную свободную форму, как минимум, интересно. — Мне нужно в школу, — сказал Влад, отводя ненадолго пристальный взгляд на кого-то, идущего впереди. — Мне на тренировку, — левой рукой Слава поправил портфель, который будто чему-то мешал и напоминал о неприятном. Они остановились — нужно было разойтись в разные стороны и посмотрели друг другу в глаза. — Твои уроки очень важные? — вопрос напрашивался самостоятельно без всяких на то причин. Почему бы не попытаться сблизиться с новым другом? — А твоя тренировка? На упругих щеках появились ямочки, а в глазах задорные огоньки. Немного поколебавшись, Влад неожиданно для себя ответил ему улыбкой. Длинные туннели метро, новые улицы, сеансы фильмов, частые остановки, потому что кое-кто считал нужным разговориться с каждым встречающимся другом и подругой, и судя по их количеству, по предложениям представиться Влад не удивился бы, скажи ему, что его спутник знает половину города. — Вы с ней в отношениях? — спросил он после очередного приветствия, затянувшегося на несколько малоприятных для него, стоящего и рядом и словно в стороне, минут и бессмысленным знакомством. — С чего ты взял? — Вы обнимались, договорились о встрече и как будто ворковали, прикрываясь вопросами о жизни и самочувствии. — Лучшие друзья с детства, — резко перебил его парень, давая понять, что хочет покончить с этой темой. Он сунул руки в карманы и задумчиво огляделся вокруг, пока не задал вопрос, сводящий возникшую неловкость на нет. — Ты когда-нибудь пробовал шаурму? Не вздумай отказываться. Я знаю, что ты голоден, — добавил он спешно. — Мы собирались пойти по домам, — неуверенно произнес Влад. Желание есть сомнительную еду, приготовленную почти что на открытой улице, отсутствовало, но после пройденных километров и лёгких покалываний в животе, отказываться глупо. — Купим еды, посидим в парке и пойдем? Ветер нежно тревожил листья деревьев, покачивая их к пятнышкам скользящего через верхушки солнца и снова возвращал в тень, пока не набирал немного сил и не срывал их вовсе. Слава нервно проглотил последний кусочек, когда заметил, как черная прядь волос развивается и касается лба его друга, явно щекоча. Большей неожиданностью стало то, что он осознано пялился на парня, сидящего как никогда близко. В глазах столь черных, что не сразу замечаешь зрачки, отдавались неподходящие для их обладателя холод и пустота, которые пропадали, когда он говорил о том, что любит или как сейчас, устремлял взгляд на природу — на то, чем он не уставал любоваться. За те длинные и короткие обрывки их общения они узнали имена известнейших в своих областях людей, которых считали некими героями человечества, представляя друг другу два разных мира. Искусство и книги. Совершенствование тела и жажда новых рекордов. Как они могут говорить и проводить вместе по несколько часов, не имея практически ничего общего? Виной тому любознательность или что-то ещё? Дружба, товарищество и остальные синонимы понятий приближенных к ним. Уверить внутренний голос в этом очевидном без всяких сомнений выводе, восхищаясь бледной, почти прозрачной кожей лица с выступающими скулами, не получалось. — Пять часов, — изумленно прошептал Слава, разглядев время на экране телефона. Он с отвращением к себе понимал, что отклоняется от составленной для него программы, но жалеть об этом упущенном дне, он не мог. — Благодаря тебе, я опоздал на вечернюю пробежку. Шутливость в его голосе заражала так, что отделаться и избежать заболевания ею, невозможно, и при желании остаться угрюмым. — Не обвиняй меня в своей лени, любитель фастфуда. Тебе разве можно питаться такой дрянью? — Такой божественной едой, ты хотел сказать? — с наигранной иронией переспросил Слава. — Конечно же нет, мне девятнадцать лет и я всего лишь мастер спорта международного класса по лёгкой атлетике. — Да, ты прав, — изумление и мелкая крупинка гордости просились наружу, но тщательно скрывались маской наплевательства к всему существующему. — Ты совсем безнадёжен, хвастливый лентяй. Они засмеялись одновременно, скорее от хорошего настроения и связавших их простоты. — У меня будет загруженная неделя, может три. Да и у тебя школа со всеми прелестями выпускного класса.  — неожиданно серьезно констатировал Слава. — Я оставлю тебе свой номер. Звони мне, когда захочешь, по любому поводу. Влад задумался, взвешивая в уме все за и против. «Загруженная неделя» настолько, что завтра он встретится со своей подругой в кафе, или загруженная по-настоящему, а не в качестве оправдание, чтобы от него избавиться? Он вытащил ручку из портфеля. Наличие номера не принуждает же его звонить. — Ты не запишешь меня в контакты? И бумажку не дашь? — ответом на вопросы послужила опущенная на бедро рука. Всего через несколько секунд сердце стало биться намного чаще как после забега. — Ясно, любитель исписывать кожу черным. — Он немного наклонился и ухмыльнулся. — Твой рефлекс не сработает? Отрицательный кивок головой. Одиннадцать цифр мелким почерком разместились на запястье. Десять секунд второго прикосновения, если не считать неудачного первого — придерживание холодной ладони горячими пальцами для удобства, что больше походило на взаимную пародию подержаться за руки. — Даже не пытайся потом оправдаться тем, что случайно смыл и не успел запомнить. — Ладно, — ответил Влад, чувствуя что щеки начинают гореть от нахлынувших эмоций, — придумаю что-то ещё. — Я буду также бегать здесь по вечерам. Ну знаешь, на случай, если твоя боязнь говорить по телефону сильнее боязни выходить из дома, или если ты вообще не хочешь меня видеть. — Слава замолчал, но ненадолго. — Я провожу школьника, если смею? — Нет, школьник сумеет дойти до дома сам¹.