Алый свет в конце тоннеля

— Уухх… Какой же жаркий выдался день, еще и задержали до трех. В самый солнцепек надо топать домой. Несправедливость. — Вытирая пот со лба, который и не думал заканчиваться, внезапно, я почувствовала толчок в спину, и успев лишь моргнуть — оказалась на земле. Поднявшись на колени, послышался противный голос самого популярного парня школы. — Ой, прости пожалуйста, давай я помогу тебе встать — мягкий и настолько ненавистный голос обратился ко мне. Фокусируя, и потирая уже не только мокрый, но и больной лоб, я оглядела обидчика, который в свою очередь протянул руку помощи. Оттолкнув его руку, я медленно встала — принимать помощь от такого выродка, как ты — себя не уважать — вымолвила я, отряхивая свою юбку, и не спуская с него взгляда после того, что он сделал с Эмилией. Доверия к нему не было, нет, и не будет никогда. — Ну же, малышка. Не надо дуться на меня, или… Твое поведение обусловлено тем, что я сделал с твоей подружкой? Как там её… Эмма? Лилия? Ах, да… Эмилия. — грациозно, словно лань, он поправил свои волосы и подмигнул недалеко стоящим друзьям. -Ублюдок. — выплюнула я и всмотрелась в его лицо. Его зеленые глаза так и манят. Он неловко закусил губу, обратив на меня внимание, и заметив, как оценивающе я на него смотрю. Его лицо… такое уродливое, хотелось бы выдавить его глаза. Увы, это лишь мысли, и я слишком слаба. Почему все так? Почему девочки должны сотрясаться от одной мысли, что парням нужен лишь секс, и они будут игрушкой в их руках, либо вовсе станут жертвой изнасилования. — Чего пялишься? — нервно сглотнул Джастин и увел взгляд в сторону под хихикание своих дружков. — Мечтаю, чтобы ты сдох — плюнув перед его ногами. Я обошла его и направилась дальше в сторону своего дома. Я чувствую, как он сопровождает меня взглядом, полным злости и непонимания. — Пошел ты. По пути домой мне позвонила Эмилия. Она до сих пор не может оправиться после того, что сделал с ней Джастин. Он нанес ей эмоциональную и душевную травму, изнасиловав ее. Моральный урод. — Рина… Пожалуйста, можешь придти — на том конце телефона я услышала беспокойный голос подруги переходящий в истерику, и яростные удары на фоне. — Эмилия! Что с тобой?! Ох… не дай Бог это вновь дружки Джастина. Я убью его, и не моргну при этом. — я пытаюсь более менее спокойным тоном разговаривать с ней не наводя панику — я скоро буду, дорогая. Не открывай никому! Не контролируя свои эмоции смешавшиеся из злости и страха в неистовую ненависть — я побежала к подруге. Мне было абсолютно плевать на все — лишь бы все было хорошо. Дождись меня — пробегая на красный свет, оббегая прохожих, которые в свою очередь недовольно фыркали, я столкнулась плечом с парнем, обернувшись на бегу я заметила лишь белую толстовку. На улице было 32°+, но этому я не придала значения, мало ли какой идиот станет одевать толстовку в такую жару. Мимо мелькали подъезды, лавочки, пристарелые люди являющиеся приложением к лавочке. Нежные деревья, которые недавно ожили. А вот и дом Эмилии. Руки трясутся, страх одолевает. Звонки в домофон игнорируются, сколько бы их не было. Звонок в другую квартиру. Открыто. Подъезд. Лифт. Этаж. Открытая квартира… — Эмилия? Ты гд… — в глазах потемнело, выступили слезы. Тело подруги лежит и дергается в конвульсиях, на теле около 40 ножевых ранений. Раннее светлые волосы окрасились в алый. Ковер пропитался кровью, взгляд Эмилии упал на меня. Из ее рта издаются булькающие звуки, будто что-то хочет сказать. Закрыв рот рукой, и вытирая подступившие слезы я подошла к ней. Она с последних сил подняла сжатую руку, и взялась за мою, крепко сжав её. Её глаза потеряли свой блеск, и потухли также, как и доброта во мне. С её глаз покатилась одинокая слеза, рука ослабела и упала, оставив в моей руке записку, которая гласит: «Он убьет всех, прости меня за все, моя любимая…» Мой взгляд упал на Милю — ох, дорогая моя… я прощаю тебя… прости и ты меня — слезы с моих глаз потекли безостановочно. Казалось, время длилось вечно. Послышался звук сирен. Надо уходить, от греха подальше. Перед уходом я в последний раз взглянула на подругу. — Прощай…