Грубо 216

Эннтинкс автор
Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Импровизация, Антон Шастун, Арсений Попов (кроссовер)

Пэйринг и персонажи:
Арсений Попов/Антон Шастун
Рейтинг:
NC-17
Размер:
Драббл, 6 страниц, 1 часть
Статус:
закончен
Метки: Dirty talk PWP Кинки / Фетиши Нецензурная лексика Юмор

Награды от читателей:
 
Описание:
Злой матерящийся Антон, лучезарный Попов с блядскими губами и неожиданные гости.

Посвящение:
Импровизации, что лучше всего на ТНТ.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Пожалуйста, уважайте людей, которые дарят нам столько позитива!

Дэдди-кинк, Арс снизу и шлепки.

30 августа 2018, 17:09
Примечания:
Все мы любим грязные разговорчики)
Критика и дополнения принимаются.
Ошибки в ПБ, пожалуйста.
Антон не хочет быть в паре с Поповым. Они никогда не были друзьями, а теперь ему просто плевать. Наверное, все это из-за того, что когда Шастун видит его, сердце пропускает десять ударов. От злости. Он и сам не понимает, на что злится. Просто хочется Арсения отмудохать. Выбить из него всю эту показушную пидорасню, и посмотреть какой он на самом деле. Хочется Арсения отыметь, чтобы не смел больше так ванильно смотреть на него во время выпусков. Арсения хочется ударить головой, чтобы у того искры из глаз полетели. Его хочется грубо. Прямо в задницу, чтоб не смел больше облизывать губы во время выпусков, чтобы перестал говорить так пошло и перестал показывать ему свою идеальную задницу в перерывах. Тупая шлюха. Шастун не замечает, как доходит до студии, пока не раздается ненавистный голос. — Антон! Привет, — и голубоглазый мудак протягивает свою чертову руку для рукопожатия. И лучше бы он сдох. Шастун только кивает, игнорируя малейшие контакты с белоснежной кожей, и заходит в помещение. И чертов Воля! Чертов Матвиенко! Чертов Позов! Чертов Арсений Попов с его этими лучистыми голубыми глазами! Отыметь бы его. Вытрахать всю лучезарность из глаз, и заставить молить о пощаде. Заставить его кричать от боли, заставить его перестать быть таким… — А можно я буду… — Арсений щелкает пальцами, не зная как продолжить начатое. — Снизу, — подсказывает очередной блядский гость со своими никчемными намеками. — Снизу, — сконфуженно повторяет Арсений и совершенно не очаровательно краснеет. А Шастуну хочется выбить из него всю эту блядскую обаятельную херню.

***

У Антона срыв. Ему хочется бить. Арсения. В лицо. И он из последних сил открещивается от совместного очередного похода в бар, чтобы не сделать все только хуже. Устало поворачивает ключ в замке, дергает дверь, но она не открывается с первого раза. Еще два оборота влево и вход свободен. Наконец-то. Антон снимает ботинки, ветровку и проходит в ванную. Брызгая холодную воду на лицо, думает только о том как бы ему не сорваться. И разбивает стеклянный стаканчик об пол, злясь на себя. Злясь на ебнутого Арсения. А потом кто-то стучит в дверь, настойчиво. Антон обреченно вздыхает. Кого могло принести? С неохотой открывает дверь. — Вы пиццу заказывали? — на пороге стоит какой-то прыщавый парнишка и неуверенно протягивает коробку, смотря на злое лицо Антона. — Нет. Отъебись, — выплевывает он и захлопывает дверь, чуть ли не прижимая доставщику нос. Шастун и сам понять не может, почему так злится. Во всем виноват только Арсений. Незачем пугать случайных доставщиков пиццы. Но сдержаться не может. Об этом он думает, пока собирает осколки от разбитого стакана, и порезав ладонь, громко матерится. Да что это за день такой?! Выбросив несколько осколочков в мусорное ведро, Антон бросает это дело и с тяжелым вздохом садится на диван. Просто нужно обо всем спокойно подумать. Почему он злится на Попова? Что он сделал? Мысли напрашиваются сами собой. Потому что он ебаная суковатая шлюха, ведущая себя, как девственница на бале чистоты. И это правда. А может и нет. Антон понять не может. В дверь кто-то начинает стучать. — Блять! Я же сказал отъебись, пацан! Я не заказывал твою пиццу! Кажется, что весь мир против Шастуна. Он с размаху открывает дверь и замирает. Перед ним стоит Попов, все также открыто улыбаясь, и держит в руках ту коробку. Да он издевается! — Знаю. Это я ее заказал. Просто доставка оказалась быстрее, чем я, — Арсений снова улыбается и проходит в квартиру, по-хозяйски скидывая кроссовки и продвигается на кухню, попутно осматривая обстановку новой для него квартиры. Шастун закрывает дверь и молча следует за гостем. Он скрещивает руки, опирается на косяк и выжидательно смотрит. — Знаешь, — медленно начинает Арсений, выкладывая пиццу на тарелку целиком и отламывая себе один кусочек. Да кто так вообще делает? Ебаный эстет, мать его! — Ты какой-то в последнее время странный, — Попов снимает закипевший чайник и разливает кипяток по чашкам; Арсений садится на невысокий стол, немного раздвигая ноги, тем самым заставляя Антона сдавленно выдохнуть и проглотить скопившуюся во рту слюну, — Злой на меня за что-то. А что я сделал? Арсений медленно поднимает свои чертовы голубые глаза на Шастуна и проводит пальцем по нижней губе, смахивая маленькие крошки от пиццы. Попов отпивает немного и ставит чашку на стол, внимательно смотря на реакцию Антона. Чертов провокатор! А самообладание Антона уже трещит по швам. — Я что-то сказал или сделал не то? Ты только скажи, — просяще произносит Арс, невинно хлопая голубыми глазами и улыбаясь уголком рта. Глаза Антона темнеют. «Оттрахаю, как последнюю шлюху.» — читается в его взгляде, и он с громким рыком смахивает со стола две кружки с чаем, притягивая Попова к себе. — Ты знаешь, какая ты шлюха, Арс? — шепотом произносит Шастун возле ушка и чувствует на шее томный вздох. Арсений с восхищением поднимает на Шастуна глаза. — Ты знаешь, какая ты сучка?! — зло выдыхает Антон, расправляясь с чужими брюками. — Ты вел себя плохо, очень плохо, Арсюш, и за это ты получишь сполна! Шастун переворачивает Попова на живот и достает кожаный ремень из собственных шлевок. Первый удар, словно на пробу, вызывает у Арсения сдавленный стон. — Шлюшка! Тебе это еще и нравится?! Антон зло взмахивает ремнем, оставляя темный след на молочной коже. А Арсений только протяжно стонет, откидывая голову назад, и тут же получая еще один шлепок по заднице. — Моя маленькая шлюшка, какая же ты развратная! Тебе это очень нравится? Ну же, давай, я хочу слышать твой голос! Антон взмахивает рукой, откидывая ремень в сторону, и начинает шлепать кожа к коже, голой рукой. — Да-а-а! Пожалуйста, Шаст… Пожалуйста… — всхлипывая, произносит Арсений и словно ломает себе позвоночник, выгибаясь под неестественным углом и оттопыривая невозможную задницу еще больше. Антон сглатывает вязкую слюну. — Какой же ты идеальный, милый мой, Боже… — несдержанно выговаривает шепотом парень и тут же жалеет о своих словах. Арсений поворачивает голову и смотрит так преданно, так невинно. И Антону сносит башню. — Знаешь, Арсюш, тебя нужно обучить хорошим манерам. Как правильно меня называть? Ну же, скажи. Попов испуганно смотрит, не понимая, что хочет от него Антон. — Ну же, Арс, не разочаровывай меня, — медленно протягивает Шаст и хитро улыбается, снимая с себя черную футболку. Антон медленно проводит руками по бедрам, вверх, к груди, обводя ореолы сосков, но не касаясь их полностью, и к самой шее, аккуратно надавливая на выпирающую артерию. Шастун берет Арсения за горло, чуть сжимая его, и заставляет встать, а потом припирает Попова к стенке. — Нравится чувствовать мою руку на своем горлышке, Арс? Нравится? Попов быстро кивает, а глаза у него темные-темные со своими маленькими бесами внутри. — Скажи мне! — выкрикивает Антон и сжимает руку чуть сильнее. — Да… — шепчет Арсений сдавленно, — Да, папочка… Антон прерывисто втягивает воздух и, подхватив своего мальчика под бедра, вносит в спальню. — Ты такой плохой, Арсюш, такой развратный, такой шлюховатый, мой мальчик… — проговаривает Шастун, оставляя дорожку из поцелуев на груди. Арсений вцепляется в волосы Шастуна и тянет наверх, закрывая глаза. Теплое дыхание опаляет жаром головку, и Попов сдавленно стонет. Потому что больше невозможно. — Открой глаза, смотри на меня. Хочешь меня в себе? У Арсения взмокла вся челка, темные ресницы мелко подрагивают, а развратный ротик так широко раскрыт, что непременно хочется увидеть как на блядских губах появятся тонкие ниточки белесой спермы. Блять. Только и думает Антон, а мозг шепчет еще одно слово. Красивый. Пиздец какой красивый. Идеальный для меня. Арсений тяжело дышит, он уже на грани, он уже не может терпеть. Потому что Шаст… — …Хочешь меня в себе? И Арсению кажется, что мир сгорает, все просто рушится по непонятным никому причинам, потому что Шаст… — Да, папочка… Да, да, да! — кричит мужчина, когда Шастун проводит нежной подушечкой пальца между двух половинок. Антон рвано выдыхает, когда три пальца свободно проскальзывают внутрь. — Подготовился для меня, мой мальчик? — полувопросительно спрашивает парень с какой-то непонятной странной нежностью, а Попов только медленно подается вперед и, прикусив мочку уха, тихо шепчет в ответ: — Я ведь был таким послушным мальчиком, папочка, разве я недостоин награды? И направляет руку Антона к своему горлу, откидываясь на мягкие подушки. — Я хочу, чтобы ты был грубым, папочка, — Арсений слегка приподнимается и шепчет тихо-тихо, так, что Антону приходится нагнуться ближе, дыша возбужденно куда-то в шею, — Ты можешь быть собой, Антош. Просто сделай то, о чем мы оба думали так давно. Отымей меня… Шастуна от всего этого уже трясет, голова отказывается соображать, а Арсений-охуенный-идеальный-развратный-его-Попов улыбается так, что иметь его не хочется, а поцеловать очень даже. И куда делась вся злость? — Хорошо, Арсений, — с трудом выговаривает Антон, — Хорошо, — повторяет он будто для самого себя и кивает. А потом быстро чмокает своего бесстыжего голубоглазого мудака в губы. Арсений на мгновение застывает, и в следующую же секунду выгибается от первого толчка. — Да, да, да… — беспрестанно шепчет мужчина, когда руки на его шее смыкаются в замок. А Антон толкается быстро, рвано, почти выходя из пульсирующей дырочки и снова вгоняя член по самое основание, удовлетворенно слушая шлепки тела о тело. — Грубее! — сипло кричит Арсений, заламывая руки за спину и притягивая Шастуна еще ближе. В голове взрываются искры, Арсений отчаянно хватает губами воздух, которому не суждено попасть в легкие. Антон сильнее сжимает пальцы на блядской мраморной коже, заставляя Попова хрипеть. Арсений выгибается и кричит, судорожно сжимая и расцарапывая холодными пальцами спину Шастуна. Парень на мгновение прикрывает глаза, замирая, а потом начинает вбиваться в ненавистное-любимое тело внизу еще быстрее, не понимая, как можно было прожить всю жизнь без хриплых полустонов-полувскриков, срывающихся с блядских-красивых губ ебнутого Попова. — Сука, блять… — тихо шепчет Арсений, когда Антон с каким-то звериным рыком кончает прямо внутрь, заливая спермой постель. — Согласен… — хмыкает Шастун и обессиленно откидывается назад, — Вид охуительный на твою задницу отсюда. — Ой, Шастун, иди в жопу, пидорас несчастный, — беззлобно отвечает Арсений и утыкается Антону в живот. — Я уже, Арс, я уже, — ржет парень, отчего голова Попова дергается на напрягшемся животе. Антон, увидев данное зрелище, начинает ржать еще громче, но хриплый смех сменяется совершенно уж не мужским поскуливанием, когда Попов берет напрягшийся член в рот и начинает посасывать головку, смотря своими блядскими лучистыми глазами. И Антону хочется его побить.

***

— Папуле нравится? — совершенно невинно спрашивает Арсений, слизывая белесую сперму с губ, и улыбается. — Завали ебало, Арс, — вымученно стонет Антон, — Шестой раз, Попов, шестой раз. Я сейчас сдохну, блять. — Ну, папочка! — выговаривает Арсений, растягивая гласные, и направляет в себя два пальчика. — Съеби, Арс. Не могу больше… — устало сипит Шастун и целует бесстыжее существо в нос, — Завтра выпуск, Арс. Завтра-а… — Антон зевает и обнимает Попова за поясницу, — Ненасытный мой, завтра, хорошо? Арсений сдается и кивает. Но уснуть сегодня в этой квартире никому не будет дано. Яростный звук звонка оглушает квартиру. С красноречивым «блять» Антон встает с кровати и, по пути накидывая халат, запинаясь о диван и матеря нежданных гостей на чем только свет стоит, открывает дверь. — Вы пиццу заказывали? — раздается тонкий голос разносчика, и Антон отчетливо слышит смех Попова за стенкой. — Нет, спасибо. Может ошиблись дверью? — вежливо отвечает Шастун и удивляется сам себе. Это Попов во всем виноват, все силы на споры вытрахал, сука. Доставщик кивает и устремляется к лестнице, дабы проверить соседние квартиры. Антон устало плетется к кровати и падает определенно куда-то на Попова. — Ебать! — кричит Арсений, когда двухметровая туша падает на него, придавливая. — Все бы тебе о сексе, Арс. Надеюсь, это не твоих рук дело? — Шастун делает неопределенный жест рукой. — Ну, я не знал, чем наше попоище закончится. Кто же знал, что ты меня оттрахать хочешь, Тош? — улыбается Арсений и прижимается ближе. Антон только бормочет что-то нечленораздельное, но определенно матное, и прикрывает глаза. Сон подкрадывается маленькими шажками, уже застилая сознание, как покой нарушает кто-то, назойливо стуча в дверь. — Я открою, Тош, лежи, — заботливо выговаривает Арсений и укрывает Шастуна одеялом. Тот что-то благодарно сипит и заворачивается в теплый кокон сильнее. Споткнувшись об чертов диван, натянув джинсы, похоже не свои, Попов благополучно добирается до двери и поворачивает злополучную ручку. — Антон Шастун! — на пороге стоит какая-то ворчливая старушенция, активно жестикулируя, — Совсем неприемлемо водить таких громких девушек к себе домой! Старушенция поднимает голову, отчего ее отвратительные бигуди чуть-чуть колбасятся вверх-вниз, и прищуривается. — А вы не Антон… — медленно протягивает она и непонимающе моргает. — Я его любовник, бабушка. Есть запреты на громкость оргазменных звуков? — Попов вопросительно выгибает брови. Старушенция сначала краснеет, а потом начинает медленно кивать, в попытке сказать что-то, но потом просто закрывает рот и уходит по лестнице вниз, шепча что-то про падшую молодежь и то, кто таких рожает только… Попов победно улыбается и возвращается в теплую кровать. — Зря ты с ней так, она то еще трепло… — сонно шепчет Антон, отыскивая любимые пальцы. — И поебать, — тихо произносит Арсений и сжимает холодные пальцы в ответ. — И поебать, — подтверждает Шастун и улыбается в подушку. Умный красивый любимый мудак.

***

— Шаст, че такой сонный? А ты Арс? Вы че? — Матвиенко кидает в Попова почти почищенный апельсин. — Просто не выспались, — неохотно отвечает Антон, откидывая голову на теплое плечо, которое так кстати оказалось рядом, — Че мозг ебешь, а? — Вместе не выспались? — хихикая, произносит Матвиенко и утыкается в телефон. — Позову пишешь? — для чего-то спрашивает Попов, медленно прослеживая улыбку Сережи. — Ага. Димка едет, — отвечает, не отрываясь от телефона, Матвиенко и снова улыбается. — И с каких пор он стал Димкой, а не Позом? — хитро спрашивает Арсений, между делом прикусывая мочку уха Шастуна. Тот лишь удивленно скашивает глаза и довольно улыбается. — Завали! — беззлобно отмахивается Серега и снова втыкает в телефон. — Прости, не смог удержаться, — шепчет Арсений Антону в самое ухо тихо-тихо, на что получает саркастично поднятые брови. — Сереж, мы пойдем попьем с Арсом кофе… — как бы невзначай произносит Шастун и выходит из гримёрки. — Да идите уже, — выговаривает Матвиенко и добавляет через несколько секунд, когда по коридору уже разносятся шаги и тихий смех недодрузей, — Знаем мы этот кофе…
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.