Карамельки имени Луки Модрича

Кружка со звоном падает на пол, но не разбивается, и только черный кофе разливается по полу. - В смысле? - внезапно охрипшим голосом спрашивает Серхио, прижимая телефон к уху, - в смысле?! Да мне похуй, что тебе жаль, ты мне скажи - он там живой вообще или нет? Он молча слушает, бьет носком бутсы в стену и выглядит почти спокойным, но команда, которая хорошо знает своего защитника, на всякий случай разбредается в разные стороны. Только Касильяс остается рядом, прислонившись спиной к стене и вопросительно смотрит на Рамоса, ожидая окончания разговора. - Модрич в больнице, - наконец сообщает Рамос, убирая телефон. Глаза у него мрачные, потухшие и очень усталые. - Какого хрена? - уточняет капитан. Рядом с ним Рамосу немного спокойнее. Пока Икер не психует - ничего страшного не произошло. - Травма паха. Я этих итальянцев… - Серхио давится окончанием фразы и, отвернувшись, стягивает с себя футболку. Он не хочет показывать, но волнуется за Луку гораздо сильнее, чем стоило бы. Травма - это всегда неприятно, но, слава богу, не смертельно. Через пару месяцев Модрич вернется в строй, а то, что он пропустил матчи сборной… Ну, тут Рамосу почти все равно, не командные - и ладно. И тем не менее… За последние полтора года Модрич умудрился оставить слишком много следов в его жизни. Дурацкие объятия на поле, шутливые поцелуи в раздевалке после игры, и серьезные - дома, после бутылки хорошего вина, парочка совместных, семейных поездок на море, привычка меняться футболками “на счастье” и общие, никому больше не понятные шутки… “У тебя стоять-то будет?” торопливо строчит смс Серхио, пытаясь за идиотским подколом скрыть волнение. “Не надейся, импотентом я не стану” отвечает Модрич. И уже после, когда Рамос, натянув кожаную куртку, выходит на улицу, присылает еще одно: “не волнуйся. Я тоже скучаю”.