underfeelings

      Щелкнула зажигалка, и тонкий огонёк разрезал ночную темноту, в следующую секунду перекидываясь на сигарету.       Тэхён сжимает окурок между зубов и морщится. Давно пора было бросить.       Он смотрит на то, как зажигаются огни в столице, и город плавно перетекает в ночную жизнь, полную вечеринок, громкой музыки или тихих уютных посиделок в кругу семьи. И полную опасности.       Альфа прекрасно помнит, каково выживать на этих улицах. С Намджуном он узнал, каково здесь жить.       Кстати о последнем. Ким взбесится, если его правая рука опоздает на какое-то очередное «очень важное» собрание.       Блондин поворачивается по направлению ко входу в замок и так и замирает, чуть не сбитый кем-то с ног.       Неизвестный тихо вскрикивает и отлетел бы, упав на землю, если бы блондин крепко не обвил тонкую талию рукой.       — Юнги?!       У мальчика по щекам слёзы текут. Он вроде бы Тэ прямо в глаза смотрит, но осмысленности там ноль, и только губы всё что-то шепчут, не разобрать, Киму приходится наклониться.       — Убежать. Я должен убежать. Уйти отсюда. Страшно. Он меня мучает. Убивает меня, душит, а потом обнимает и целует. Я точно помню. Или это сон. Сон. Я перепутал…       Мин за предплечья Тэхёна хватает и чуть не кричит:       — Я перепутал реальность со сном!       Мужчина весь этот бред не слушает. Он парнишку с силой за плечи хватает и встряхивает, и, видя уже некую осмысленность в глазах, Ким его в собственный пиджак кутает, потому что омега от холода уже дрожит.       У Юна в глазах со скоростью света мысли проносятся, и он мрачнеет, в себе запирается, но позволяет блондину тащить себя к замку.       Тот не говорит ни слова, да и не понимает ничего, откровенно говоря, но в голове прорисовывается план.       Тэ оставляет мальчика у какой-то ещё незнакомой тому двери и приказывает стоять, не шевелясь.       Пока он заходит, Юнги в открытую дверь заглядывает и тут же отшатывается назад, встречаясь с чёрными, полными злостью глазами.       Когда через пару минут Тэхён выходит с Намджуном, Мин думает, что судьба его уже предрешена.       — Что он здесь делает?       — Да вот я думаю. Все равно же на объезд поеду. Давай я его с собой возьму, покажу город, а?       — Сегодня я еду…       — Ты себя в зеркало-то видел? Распускай этих лживых лицемеров к чертовой матери и иди поспи, Лео к себе позови, расслабься, в конце концов, — омега содрогается, — а я покажу мальчику, куда он так сбежать стремится.       — Всё таки поймал на улице, да?       Брюнет голову опускает, а потому не видит, как Джун устало глаза трет и качает головой, он, в конце концов, тоже человек. Мин ждет, как Тэ его полным дураком перед альфой выставит, рассказав, в каком состоянии поймал, но тот почему-то улыбается, с силой ероша чёрные волосы.       — Так вот я и поговорю с ним. На живом примере, так сказать, покажу, что могло быть хуже, а он должен быть ещё благодарен.       — Валяй. Ты на аукцион заглянешь? Можешь и не привозить.       Юнги много выдержал. Он, конечно, поломался немного, но всё это брехня. Брехня по сравнению с тем, что он чувствует от этих слов Намджуна.       Ему прикосновение Тэ ничуть не неприятно, но королю, кажется, совсем плевать кто к нему прикасается, и это обидно. Пусть тот ему ничего не обещал, пусть мальчик знал, что он Кима уже даже как секс на ночь не привлекает, иначе как объяснить то, что тот будто про его существование забыл, но видимо такова уж участь омеги — верить.       Юнги о своё «верить» именно в этот момент разбивается. У него чувство, будто он бетонную стену лбом разбить пытается, и от этого злые слёзы наворачиваются, а шея нестерпимо болит.       Он в своей боли душевной тонет. Как же он задолбался во всём окружающем-то тонуть. А потому не замечает, что Тэхён его, прямо так, в одной пижаме да своём пиджаке, тащит в машину и на переднее сидение усаживает всё той же своей любимой хеннесси.       — Ну, скажи, ты совсем душевнобольной что ли? Куда ты побежал в ночнушке, да ещё и так напрямик?       Юнги угрюмо молчит, а Тэ будто и не ждёт ответов, продолжая задавать вопросы:       — Я же тебе, по-дружески, так сказать, посоветовал смириться, а ты? Опять привлекаешь внимание Намджуна. Скажи спасибо, что ты именно в меня врезался. Киму сейчас вообще некогда со всеми проблемами этими. Соседи ваши бывшие дураками оказались. Подумали, что могут втихую нас подпирать, а это всё лишние проблемы. Грохнуть-то их в два счёта можно, но расширение территории? Одни проблемы с этим. Хотя, чего я тебе рассказываю, знаешь же всё.       Омега продолжает молчать. И не то, чтобы ему сказать нечего. Просто последнее время он перед альфой почему-то постоянно открывается, что ну вот совсем не к месту.       Мальчик отворачивается к окну, только сейчас замечая, что они уже лавируют по узким улочкам столицы. Машины все прям к стенам прижимаются, узнавая номера Тэхёна и стремясь его пропустить, но тот, кажется, никуда не торопится.       Юнги всматривается в людей и вскрикивает, хватаясь за локоть блондина.       Тот лениво переводит взгляд, а потом хмыкает. Хмыкает, просто проезжая мимо мужчины, за что-то избивающего девушку прямо по середине улицы. Несколько секунд они едут в тишине. Юн так и не отпускает руку альфы.       — Что тебя так поразило, а, дорогуша?       — Но… Разве можно так?..       Тэ вздыхает.       — Слушай меня очень внимательно. У этой ситуации только два варианта. Либо туда уже спешит полиция, потому что она у нас работает просто замечательно, либо у этой омеги на шее имя этого альфы.       — А последнее что-то меняет?       — О да. Дорогуша, у тебя очень ограниченные знания о королевстве Ким, поверь. Рассказывали ли тебе родители или в колледже, я, кстати, ко второму всё же склоняюсь, но всего точно не рассказали. Что ж. Я расскажу.       Ким вырулил на очередную улицу и заговорил.       Мин молчал. Он с ужасом слушал о судьбе омег. Конечно, он не мог знать всего.       Омеги в королевстве Ким априори имели меньше прав, но и судили их иначе, более мягко, можно сказать. Нет, они могли наравне с альфами учиться в школах, в высших учебных заведениях. Список работ, на которых разрешено трудиться омегам, был, конечно, ограничен, и платили им в большинстве своём меньше, но они также могли и работать, и даже немного двигаться по карьерной лестнице.       Однако.       В основном было два варианта жизни для слабого пола человечества, так сказать. Они могли найти своего альфу, оставить имя на своей шее и жить примерным семьянином и продолжателем рода. Конечно, это накладывало свои обязательства. Например, омега должен был во всем слушаться альфу, это называется патриархат, если не ошибаюсь и, как живой пример, никто не арестует последнего за жестокое отношение. Значит, заслужил. Тут уже всё зависит от супруга. Многие омеги продолжают работать и живут вполне свободно, так что, как повезёт, так сказать.       Второй вариант куда интереснее, но и к нему разрешено прибегать. Метка с именем выжигается или забивается татуировкой, и человек становится никем. Это уже не омега и не альфа. Таких людей приравнивали к последним и судили также по законам альф.       — Но мне больше по душе неофициальный третий.       Тэ довольно скалится и резко выруливает на стоянку, глуша машину. Он открывает Юнги дверь и протягивает руку.       — Идём. Если так боишься, то можешь держать меня за руку или просто вытащить на свет ошейник.       Мин на Тэ волком смотрит. Его собственная слабость, какая-то иррациональная, причем именно перед этим альфой, бесит. Он блондина не боится, это точно. Просто тот как-то умудряется до настоящего мальчика докапываться, прямо в душу смотреть и с полувзгляда понимать.       Юн все-таки принимает руку, загибая ворот чужого пиджака так, чтобы ошейник на показ.       Ким его заводит в какой-то то ли клуб, то ли что. Юноше вдруг страшно становится, но пока они пересекают танцпол все шарахаются от них, как от зараженных, и всё на сверкающее в свете искусственных огней украшение пялятся.       Тэхён заводит мальчика в какую-то дверь, потом долго тащит по коридорам, а потом…       Мин долго щурится от яркого света небольшой комнаты, в которой они оказались.       — Господин Тэхён, рад вас видеть. Вы к нам с подарком?       — Нет, я с гостем.       — Оу, вижу, прошу прощения.       Какой-то мужчина скользит по нему оценивающим взглядом, видит ошейник и тут же глаза поспешно отводит.       — Проходите, проходите.       Они оказываются в огромном зале, выполненном по типу цирка, и пока этот же мужчина что-то заливает гостям про прекрасный вечер, который, он уверен, принесет всем много интересных покупок, Ким наклоняется к уху мальчика.       — Помнишь, Намджун говорил про аукцион? Я решил привезти тебя к началу.       На сцену за руки вытаскивают юную девушку. Ей всего лет восемнадцать может. Мину кажется, что она именно ему в глаза с мольбой о помощи смотрит.       — Стартовая цена...       — Я не могу на это смотреть.       — Ну, что ж ты так, — блондин смеётся. — Не хочешь там, внизу оказаться? Знаю, что нет. А проверять терпение короля, значит, хочешь? Я тебя не запугиваю, детка, но тут не все покупают омег просто потому, что хотят любви, — Тэхён проводил взглядом какого-то жирного борова, который утащил несчастную за волосы. — Вот этот точно нет.       Юнги не дышит. Он смотреть, действительно, не хочет, но взгляда, почему-то, не может отвести. Кажется, на парнишке, который истошно кричит, сам мальчик начинает плакать. Нет, конечно, были и те, что добровольно позировали и выставляли себя напоказ, но большинство…       — Уведи меня отсюда.       Юн снова сдаётся, а Тэ вдруг ни слова не говорит, только за руку юношу утаскивает в машину. Он снова закуривает и только смеётся, когда дрожащими пальцами у него прямо изо рта сигарету вырывают. Мин кашляет, но упрямо сжимает фильтр, а Ким достаёт себе другую.       — Даю слабину, что перенервничал, дорогуша. А вообще ты это брось. Намджун выпорет, причем нас обоих, да и для здоровья вредно.       — А ты же зачем?       — А жить тоже вредно.       Мальчик пожимает плечами и открывает окно, вдыхая свежий ночной воздух. Пусть в центре города, но пахнет, почему-то, лесом, или это ему кажется, и звезды — как на ладони.       — Ну, чем еще пугать будешь?       — Я не пугаю тебя, а лишь показываю, что даже если бы у тебя магическим образом вышло сбежать и снять ошейник, то ты бы здесь не выжил. Благодарен должен быть, что тебя Намджун вот на таком же аукционе не выставил…       Тэ ещё что-то говорит, но парень не слушает.       Он и сам всё это знает. Даже больше. Ему бы никто точно имя не стал сжигать или зататуировывать, хотя он бы не отказался.       — Почему же омеги не устроили бунт или что-то вроде того?       — Большинство счастливы тому, что есть. Здесь Намджуна не то, чтобы боятся. Уважают. Он даёт им бесплатные образование и медицину, не деля омег и альф, он почти полностью устранил бедность, чего бы не жить? В столице еще submission орудует. Они и устраивают аукционы, а ещё держат кучу клубов и борделей. А в других городах, особенно в тех, что поменьше, вообще спокойно.       — Это же грёбаные средние века, Тэхён!       — Нет, дорогуша. В средние века было лучше.