Разбитое сердце на новую жизнь

      Солнце только начинало выходить из-за горизонта, от чего казалось, будто оно ласково прощалось в океаном. Небесное светило неспешно озаряло всё на что падали его лучи, и города просыпались ото сна под звуки щебетания птиц.       Рядом с водой всегда было прохладно, и парень никогда особо не жаловался на холод. Это, словно, было его стихией, — он всегда с лёгкостью переживал суровые зимы и не болел. Но основной его проблемой были нарушители спокойствия и его зоны комфорта. Так и сейчас, большая белая чайка назойливо орала на голову юноши, что лежал в неудобной, даже практически неестественной позе на чуть влажном песке. — Чёрт, — выругался Грей, стараясь приподняться на локтях, но тут же упал обратно наземь, харкая кровью вперемешку с собственной слюной.       Его тело страдало не меньше души. Физически оно было опустошенно подобно мыслям, которые некогда беспорядочно метались в темноволосой голове — сейчас их не было, словно те добровольно покинули привычное место обитания, что понять что-либо или собрать хоть одну единую мысль было равносильно подвигу.       Его словно избивали, раз за разом ударяя по жизненно важным точкам всеми возможными способами. Тело ныло настолько сильно, что юноша кривился от жгучей боли в области ног, стараясь ухватиться за песок, словно вымести он свою боль в качестве злобы куда-либо, то всё вернётся на свои места, и всё пройдёт. Но разум не соображал — ноги будто бы горели, объятые огнём, затем снова жгучая боль, — она чувствовалась настолько ярко, что Грею показалось, что он слышит хруст собственных костей. А после жар стих, его ноги объяли судороги и непонятно как появившаяся прохлада. Впервые за долгое время он ощущал в полной мере холод. Его тело, как и разум бросало то в жар, то в холод, дыхание замирало — он мог дышать полной грудью, жадно хватая воздух ртом, но лёгкие словно полны воды, а сердце от страха больно ударялось о грудную клетку.       И вновь темнота. Его веки тяжелели и не могли справиться с нависанием. Глаза закрывались медленно, настолько, что отчётливо можно было видеть чей-то силуэт, подходящий к нему.       Впервые за долгое время Грей боялся, боялся смерти и того, что ожидает его после. И обо всём этом ему поведало сердце. Его собственное сердце, которое, как ему казалось, готово было разорваться прямо в грудной клетке и залить кровью лёгкие.

Он не хотел умирать…

      Первое, что парень мог увидеть перед собой, когда тяжёлые веки медленно открылись, больно пощипывая при том глаза, — было её лицо. Пара больших синих глаз, обрамлённых густыми ресницами по кругу. Они очаровывали и нагоняли страх. Грей не мог моргнуть, он безмолвно смотрел в эту тёмную бездну, в отражение самого себя в её глазах и, словно, пытался найти в них ответ. Но ничего не было — пустота. Страшная и сковывающая всё тело пустота.       В её глазах словно был осколок её души — история, которую пережила девушка и ответ на вопрос: «почему именно она». Он видел всё, вопреки реальности, до самой её страшной и болезненной раны. Он в полной мере ощущал её страх, такой же как и сейчас был у него — её чувства и боль, — да так сильно и реально, что не успел понять как сам успокоился, и сердцебиение пришло в привычное ему русло. — Кто ты? — тихо спросил он, опасаясь, что та в любую минуту может раствориться, как плод его собственного воображения. — Джувия, — так же тихо и спокойно ответила девушка, чуть наклонив в бок голову, словно в знак непонимания его слов и намерений.       В полной мере ощутив на себе и своём теле некую тяжесть, Грей, словно освободившись от оков, мутивших его мысли, отвернулся в сторону и прикрыл рукой рот. Что-то невнятно пробормотав, затем переместив руку на глаза, он наконец обратился к незнакомке: — Джувия, — его голос чуть дрожал, как и тело, — не могла бы ты слезть с меня.       И девушка, совсем не понимая момента, послушно встала и отошла. Ей потребовалась минута, чтобы понять недовольство юноши. Картина, представшая перед ним, шокировала ту, от чего Джувия чуть слышно пискнула и упала на песок, стараясь прикрыть руками всё, что только могла.       Её влажные волосы спадали с плеч, мягкими волнами прикрывая нагую грудь; водоросли, запутанные в них, практически лишали её способности скрыть своё зардевшее лицо за ними. В таком непристойном виде, беспокоясь о человеке, которого та практически не знала, Джувия восседала верхом на парне. Едва ли она могла соображать здраво после пережитого шока и нестерпимой боли в области груди и ног. Она ведь только недавно лишилась хвоста, так что её кости ещё не окрепли, чтобы стоять в полной мере на ногах.       Под лучами недавно вошедшего на свой трон светила, Грей выглядел непередаваемо восхитительно. Джувии стоило не малого труда, чтобы поднять на него взгляд, не страшась встретиться с его чёрными, почти что бездонными глазами, которые так напоминали ей о тех временах, когда та могла беспрепятственно плыть вниз, на самое дно, куда не попадали лучи солнца, где не было света — мрак, в котором она чувствовала себя в безопасности. Парень стоял к ней спиной, медленно расстёгивая пуговицы на своей смятой рубашке, которую едва ли смог испачкать песок. Она ещё была слегка влажной, что прилипала к его плечам. Под шум прибоя после сильного шторма, он старался быстрее покончить с этим. Сняв наконец рубашку, Грей подошёл к девушке. Его лицо было серьёзным как никогда прежде, настолько, что Джувия почти подумала, что он готов был задушить её этой тряпкой, но внезапно расслабилась, когда прохладная ткань легла на её оголённые плечи. — Тебе нужно спрятать это, — сказал юноша, указывая всей кистью руки на саму Джувию. — Ты показываешь на всю меня, — тихо ответила она, попутно протягивая руки, чтобы надеть вещь как следует. — Вот именно, — рыкнул тот, настолько сильно сжимая челюсть, что Джувия готова была поклясться как слышала скрежет его зубов.       Застёгивая последнюю пуговицу, она запнулась и негромко чихнула. Шанс того, что Джувия может заболеть был катастрофически мал, по крайней мере она в этом себя убеждала. Столько времени пробыть в холодной воде — у неё просто обязан был появиться иммунитет. Даже не смотря на свою прошлую жизнь, когда та болела чуть ли не при каждой возможности.       У Грея не было другого выхода, ему нужно знать больше о случившемся прошлой ночью и о ней, той, которая практически погубила его жизнь. Она была опасна, парень отчётливо понимал это, вернее хранил в себе эти мысли. Но его разум ничто перед глазами — он не видел в ней опасности, а сердце словно рвалось ринуться и защитить. Она ведь настолько же напугана, как и он. Такая хрупкая и беззащитная. Но здравый смыл отдавал ему команды вопреки всему:

Не верь тому, кто пытался тебя убить.

      Оставаться в таком виде было бы самой сумасшедшей из его идей, как и бросить её у берега и уйти домой. Он нуждался в ней настолько, насколько и она в нём. По глазам Грей видел, что девушка напугана, что у неё есть много вопросов, как и у него, но опасалась и мялась с ноги на ногу на влажном песке и изредка шмыгала носом, утирая его ладошками.       Им обоим нужно спокойствие. К тому же у него были миллионы, как ему казалось, вопросов про проклятие, сирен и прочую чепуху, которой забит его мозг. Неужели ему привиделось, а его память — обман. Всё казалось настолько сумасшедшим, из ряда вон выходящим, но почему-то настоящим. Настолько, что скрыть это у него нет прав, а она единственная кто сможет пролить свет на эту историю. — Пойдём, — сказал он и сделал несколько шагов вперёд пока не услышал глухой звук.       Девушка сидела на песке и с непониманием смотрела в след уходящему юноше. Она переместила взгляд на свои ноги и слегка ощупала их. Немного скривившись, вновь попыталась встать, но потерпела поражение в, казалось бы, неравной схватке. — Я так давно не чувствовала ног… своих ног, — заворожённо прошептала она, настолько тихо, насколько он всё же смог её услышать. — Помочь? — отозвался Грей, подходя к девушке так близко, что вот-вот мог наступить на неё. С этого ракурса — сверху вниз — она казалась куда меньше и беззащитнее в её-то нынешнем положении. — Всё нормально, — закивала Джувия и яростно настроилась встать — укротить наконец тот факт, что стоять на ногах — это не плыть в воде. — Просто на суше не то давление, и мне самой нужно это делать.       От её слов стало спокойнее. Значит это правда, и он не сошёл с ума. — Давай… — прежде чем он смог договорить фразу, Грей обхватил девушку за спину, забросив её руку на своё плечо и помог встать ей ровно. — До моего дома идти не долго, но такими темпами нас увидят, а я бы этого не хотел. Поэтому держись крепче и опирайся на меня.       Джувия была послушной сколько себя помнила и даже не усомнилась в том, чтобы отказаться. Конечно сейчас её гордость была задета из-за проклятия и возобновлённой способности ходить на своих двоих, но положиться на крепкое мужское плечо куда лучше, чем упрямиться и падать оголённым задом на песок. Не приятно как-то, и ощущения совсем не из лучших.

***

      В одиночку Грей бы преодолел расстояние от порта до дома минут в пятнадцать, максимум двадцать, но имея на своих плечах груз примерно в пятьдесят килограмм, который он неоднократно брал на руки и нёс, — как молодожёны выходят из загса, — не обращая внимания на протест самой девушки, время на дорогу увеличилось более чем в два раза. Но они пришли даже без единого происшествия. Возможно весь город отдыхает после попойки. «Интересно, Люси заметила моё отсутствие?» — подумал юноша, и тут же отметил, что сердце его больше не колит так сильно и не стучится почти бешеным ритмом при воспоминании о ней. — «Проклятие, говоришь?» — опять мысленный вопрос, с которым он обернулся посмотреть на девушку, что спокойно лежала на диване и не могла привести дыхание в норму. Вид у неё конечно же был смущающий, но тот факт, что лицо Джувии побледнело почти на тона два холоднее обычного не мог не обеспокоить Грея. — С тобой всё в порядке? — Воды, — жалобно протянула она и свернулась колачиком на пушистом пледе некогда постеленным владельцем квартиры в надежде создать уют в холостяцком гнезде.       С некой долей спешки Грей набрал кувшин чистой воды и, сполоснув стакан, принёс посуду в гостиную. Налив его до краёв он отдал стакан девушке и наблюдал за ней. Джувия жадно стала поглощать настолько необходимую ей воду, что в мгновение ока опустошив посуду потребовал ещё. На третий раз Грей не мог упустить из виду тот факт, что его самого мучила жажда. Глядя на то, как девушка перед ним жадно цеплялась за гранённое стекло, как с большими глотками её горло словно жило своей жизнью, юноша облизнулся. Самым лучшим решением для него было пойти за вторым стаканом и вдоволь напиться, но отчего-то он хотел именно тот, с которого пила она. Переосилив это желание, Грей всё же поступил правильно, и вот они вдвоём опустошили трёхлитровый кувшин.       Что делать с незнакомой гостьей, что пыталась утопить его всего лишь несколько часов назад, Грей не знал, но было бы не вежливо начать расспрос именно сейчас, когда та явно находилась в состоянии шока, собственно, как и сам юноша. Он позволил ей воспользоваться душем, но уже спустя минут пятнадцать сам остро ощущал потребность в нём. И дело было даже не в песке, который всё же остался на его теле, растрате воды или привычке принимать с утра контрастный душ. Грей сам не понимал почему, но он буквально ощущал всем телом воду, слышал её, что казалось чистым сумасшествием, но правдой.       От мысли, что сейчас у него в ванной комнате полностью обнажённая девушка, которой просто катастрофически необходима одежда, парню становилось дурно. Ещё вчера бы его охватывало с ног до головы чувство стыда, некой измены перед любовью к Люси, но не сейчас. Сейчас же присутствует неловкость и смущение.       С каждой минутой все мысли парня занимала таинственная незнакомка — Джувия. Она в самом что ни на есть прямом смысле вытеснила из его головы Люси. За это он должен сказать ей огромное спасибо. Джувия сейчас — это его спасительный маяк. Без неё, без всей этой ситуации, Грей страдал бы в стократ сильнее. Но не сейчас, когда желание зайти в ванную росло с каждым его новым шагом, и остановился он как раз у самого порога. Всего лишь дверь отделяет его от неё.