Грехи Габриэль Стигман

— Оу-у, да это же наша строгачка. — Черт, только не Билл. Билл Андерон Билл Андерон является моим одногруппиком. Среднего роста, брюнет. Имеет худое, но более спортивное телосложение и красивый внешний вид. Его идеальные скулы так и подчеркивают милое личико, а карие глаза скрывают все внутренние недостатки парня. На правой стоне ребра имеется татуировка в виде добермана. С самого детства мы ненавидим друг друга. С ранних пор он унижает меня и продолжает это делать при любой ему удобной возможности. Его не волнуют чувства других людей. Его жизнь — его правила. И если вы в своей жизни никогда не видели живых мразей, тогда вам крупно повезло. Потому что Билл Андерсон — настоящая бесчувственная сволочь. — Стой, я с тобой разговариваю. — парень встал впереди меня. — Ва-ай, что это? Отец не удовлетворён твоей работой? — Отвали от меня. — Нет, просто так не отвертишься. — Тебе заняться нечем? Отцепись ты уже! — Молчи! — его пальцы коснулись моих губ. — Я буду гонять тебя до тех пор, пока ты не сломаешься, папина сучка. По нашим улицам давно ходят слухи о том, что я потеряла девственность с отчимом. Этот слух распространил мой же отец. Он был сильно пьян, когда рассказал соседу, что прикасался ко мне, чувствовал те участки, о которых я в жизни ни разу не слышала. Тот рассказал своей супруге, что мы занимались половым актом. В нашем чертовом городе всё долетает до людей очень быстро. Не исключением стало школа и колледж. Да, я не отрицаю, мой отец применяет насилие в мою сторону, но полового акта у нас не было. Увы, данный слух я уже не смогу убрать из головы людей. Толкнув Билла, я смогла выиграть время и убежать. От нехватки кислорода, тело заворачивает на задний двор колледжа, который был защищен красными кирпичными стенами. Перед моими глазами начинает все темнеть, но разные звуки дают прийти в чувства. Раздаются маленькие шорохи, из-за чего я разворачиваюсь назад и вижу перед глазами Дастина Миллера. — Какого черта ты тут делаешь? — держась за стену, спрашиваю я парня. Но Дастин просто осмотрелся и выкинул окурку докуренной сигареты. После, кинул мне вместо ответа свой вопрос. — Тише ты. Чего разоралась? — А зачем так пугать? — руки начали встряхивать толстовку, позже, рюкзак. Во время сильного встряха из кармана портфеля выпала одна мелкая пачка таблеток. — Что это тут у нас? — Миллеру стало интересно, поэтому он потянулся вниз. Тоже самое сделала я, но брюнет успел схватить пачку быстрее. — Отдай, сейчас же. — Подожди. Посмотрю, что это и сразу отдам. — мальчишка вытянул руки наверх, чтобы покидать пачку с одной руки на другую, тем самым играя со мной. — Чего там смотреть? Это таблетка от спазм и боли. Через секунду Миллер замер. Он осмотрел территорию возле нас и агрессивным взглядом посмотрел уже на меня. — Значит это так теперь называется? Ты откуда это достала?! — он силой прижал меня к стене, из-за чего по ребрам пробежала дикая боль от силы удара и от побоев отца. Тут же мои руки были сжаты его локтем. — Ты о чём? Я испугалась. Проявлять такую агрессию из-за одной таблетки? — Ты, блять, с ума сошла? — он говорил слишком громко, но позже, снова осматривая участок, продолжал тише. — Признавайся, сколько таблеток ты приняла? — Дастин, отвали от меня. Ты что курил?. — Не шути со мной. — Ничего я тебе не скажу. И верни мне мои таблетки. — На, лови! Продолжай в том же духе, наркоманка. Надеюсь, ты умрешь своей смертью, а не от передозировки хрен знает чего. — Что?! — я поймала пачку и с недопониманием взглянула на него. — Наркотики? Какие наркотики?! На моих руках лежал не спазмалитик, а непонятно какая пачка. Бросив таблетки в угол, я взглянула на Миллера. — Что ты? Дошло наконец? Видно уже память расшибла из-за большого применения дряни. Вон, — его рука коснулась моего пластыря, которая была приклеена на лоб. — на лице что-то, а про внешний вид. Промолчу. Я была в диком упадке, поэтому говорила Дастину то, что первое приходило в голову. Оправдание — самое вредное средство. Слова человека сыграют против него самого. — Я не наркоманка, понятно? И ничего не употребляла. — Ну не знаю. Смотря на пачку, ты уже успела принять несколько… — Эта дрянь даже не моя! — Чем докажешь? — Ты серьезно? Доказательств у меня, естественно, нет, но ты поверь мне на слово. — И ты вправду думаешь, что я тебе поверю? Габриэль, я понаслышался того, что про тебя говорили в колледже. Да что там колледж, — Дастин пылал, словно огонь. Каждое его слово — сжигало меня изнутри. Всё больше и больше. В конце концов, он превратился в пожар, который сжег весь мой внутренний мир, не оставив во мне ни одной живой души. — весь город. Я просто молчал. Но теперь, я собственными глазами увидел то, что мне в голову бы, блять, никогда не пришло. — он подошел ближе. — Теперь я не знаю — верить ли мне в твои слова. Ошибаюсь и в том, что те слухи тоже неправда. — Вот именно! Это только слухи. — Но доказательства перед моими глазами. Габриэль Стигман, сколько личностей скрываются под твоим телом? Мы замолчали. Тишина окутала нас. Перед глазами ничего не было видно. Пелена слез начала наверстываться, но я держалась. Держалась, как могла, чтобы тут же не расплакаться. — Убирайся. Прочь с моих глаз. — парень взял ещё одну сигарету и тут же её закурил. Пепельный дым пополняет легкие, убивая тем самым совесть, находящаяся внутри парня, и выходит наружу. — Я сказал сьебись нахуй отсюда! — он прорычал на меня, после чего я моргнула, и мои слезы тут же побежали по лицу. Ноги вновь бросились в побег. Сжав губы, я пошла в сторону ворот колледжа. На душе было пусто, в горле большой ком, из-за чего я не могу сказать ни одно слово, и только глаза щиплет. Дастин довольно сильно тронул мое сердце. В мой адрес много парней говорили плохих слов, и даже хуже. Но Миллер был единственным парнем, который меня обижал по-дружески, и не трогал данную тему. Весь учебный промежуток времени я думала только об одном: Откуда появилась эта пачка таблеток? За свою жизнь я ни разу не употребляла ничего запрещенного, а тем более не видела наркотические вещества. Версия может быть только одна. Мои родители — наркоманы. Не сильно успокаивает. Та несчастная таблетка — причина моего негодования. С этими происшествиями я и не заметила того, что Николь сегодня ни присутствовала на парах. Именно поэтому я решила ей позвонить, чтобы разузнать её отсутствие на занятиях. — Так, где мой телефон? — дойдя до комнаты, я не обнаружила телефон на месте. — Я же оставляла здесь. — Не это ищешь? Тихий и хриплый голос раздается возле моих сломанных дверей. Отец. В его руках мой телефон. — Папа, — слегка испуганным голосом, я выдавливаю из себя несколько слов. — пап, верни телефон, пожалуйста. — Чтобы заслужить мобильный, сначала нужно кое-что сделать для отца, ты понимаешь о чём я? — Па. — Пошли. — его ладонь вытягивается в мою сторону. Он ждет, пока я соглашусь, но ответ давать моё тело так и не собиралось. — Не играй с моим терпением, я и так простил тебя за утреннюю выходку. Мои костлявые руки потянулись к отчиму. Пальцы боялись коснуться ладони мужчины. Мне было страшно. От нетерпения папа схватывает мою лодыжку и начинает вести в свои покои. — Стой, не надо, пожалуйста. — рука гудела. На моём месте не было и живого места. Каждое место — это синяк, который напоминает тот или иной день. — Прошу тебя, опомнись, отец! — на это он всего лишь моргнул и сильнее сжал мою руку. — Аа-а! Я не могла это терпеть. Всё было настолько больно, настолько противно, что мне хотелось спрыгнуть с окна, чтобы покончить жизнь самоубийством и избавиться от этих мучений. Но сдаваться не хотелось. Моей главной причиной жизни является — Николь Джонсон. Она мой единственный луч света в этом темном и кошмарном аду. Отцу надоели мои сопротивления, из-за чего он положил меня на плечо и занес в свой кабинет. Когда папа дошел до стола, он выкинул все вещи на пол и кинул меня на его же столик. — Отец! — его рука прошлась по моему лицу. По губам пробежала дрожь. Все тело тряслось. Руки сопротивлялись. Сквозь последние и убитые силы они борятся за мою жизнь. — Дрянная девчонка! — ещё один удар. Уже ничего не чувствую. Папа начал снимать с меня худи. С моей стороны реакций не было. Я была настолько убита, настолько растоплена, что не могла даже пошевелиться. — Не бойся меня. Я просто хочу получить от тебя то, что давно уже хочу. — руки перешли к джинсам. Он смело расстегивал молнию. — Свой телефон ты сразу получишь после законченного дела. — Нет! — последний вырванный голос прозвучал очень сильно, громко, но в то же время тихо и больно. — Молчи, маленькая дрянь, — он выбросил мои джинсы в левый угол комнаты и приступил к моей шее. Черт, как же это унизительно! Прошу, пусть всё закончится. — Господи, какая ты шикарная. Детка, я обещаю, что буду нежен с тобой.