Неравноценно

Реборн никогда не задавался вопросом, почему в день первой встречи его ученица упала в обморок. Мысли были заняты другим: тощая, нескладная девчонка, на которую даже дунуть было страшно, настолько не вязалась с образом будущего босса мафии, что в пору было за голову хвататься. Так что он принял объяснения Наны, что дочь в последнее время чем-то встревожена, почти не ест и, наверняка, потеряла сознание от слабости. Репетитор дождался, когда девчонка придёт в себя, «обрадовал» её новостями о приказе Девятого и её происхождении и принялся за муштру. Отговаривалась Тсуна на словах, а на деле сжимала зубы и пыталась выполнять зверские нормативы наставника. И смотрела. Испытующий взгляд ученица не сводила с него, стоило только Реборну появиться в её поле зрения. Внимательно, и словно ожидая подвох. Она смотрела, а у Реборна было чувство, будто Тсуна видит его настоящего. В карих глазах легко было прочитать опаску, но понять, что ещё примешивалось к ней, не удавалось даже лучшему киллеру-репетитору, обожающему заявлять окружающим, что умеет читать их мысли. Она в неожиданно резких выражениях ответила матери, пытавшейся устроить Реборна в комнате дочери под предлогом того, что тот ребёнок. Она краснела до слёз, узнав, что из-за пули Посмертной Воли оказалась перед Реборном в нижнем белье, и, шипя и угрожая репетитору самоубийством, которое единственное могло смыть её позор, потребовала больше никогда ни при каких обстоятельствах не применять ничего подобного. О её первом предсмертном желании репетитор так ничего и не понял. С криком «Реборн!» ученица выбежала из дома. Когда девчонка уже достигла леса в окрестностях Намимори, а её Пламя, похоже, и не собиралось гаснуть, Аркобалено задумался о том, не пора ли её остановить. Когда Намимори остался далеко позади, Реборн понял, что пора вмешаться, потому что ему не улыбалось тащить её обратно самому. На вопрос, от кого или к кому пыталась убежать Тсуна, девчонка что-то пробурчала и завернулась в кокон одеяла, демонстративно игнорируя репетитора. Присоединение Хранителей – одного за другим – шло чётко по плану Реборна, а вот на Бьянки Тсуна отреагировала странно. Разглагольствования напарницы репетитора она слушала со снисхождением и непонятной иронией, а вот потом, когда её терпение, по-видимому, истекло, Реборн обнаружил Бьянки, обнимающую унитаз. Чем, а главное, как ей удалось отравить Ядовитого Скорпиона, репетитор так и не смог выпытать. Надо ли говорить, что Хаято, узнав об этом, Десятую начал боготворить и опасаться одновременно? Их отношения репетитор-ученица сдвинулись с мёртвой точки во время битвы с будущим Хранителем Тумана. К сожалению Реборна, которому доверие будущей Десятой было просто необходимо для нормального обучения, двинулось оно, скорее, вниз. В здании заброшенного кинотеатра Тсуна впервые дала понять, что надеется на его помощь. Это мог бы быть шанс чуть сблизиться с ершистой подопечной, но Реборн просто не мог помочь ей в этой битве. И тогда Тсунаёши, отлетев в стену после удара Мукуро, скривила губы в горькой усмешке, коротко выдохнув: – Разочарована. И позволила иллюзионисту погрузить её в иллюзию. – Это самая интересная из моих задумок – на основе эффекта связи соулмейтов, – с любопытством наблюдая за безмолвно плачущей девочкой, заявил Мукуро. – Твоя ученица сейчас переживает раз за разом самые болезненные свои воспоминания. Она сама уступит мне своё тело, – уверенно заявил иллюзионист. – Тсуна, – встревожено позвал Реборн, касаясь её плеча, на что Рокудо только рассмеялся. – Это не поможет. Она нас не слышит, – а затем наклонил голову набок, словно увидел что-то интересное. – О. А хочешь знать, что она видит прямо сейчас, Аркобалено? И в следующий миг красивое лицо Мукуро познакомилось с коленом открывшей глаза Тсунаёши. – Только попробуй, – прошипела она, избивая ошалевшего от такого поворота событий парня и игнорируя попытки снова наслать на неё иллюзии. Леон не нашёл ничего лучше, чем выпустить её оружие в этот момент. Что бы там ни показал ей Рокудо Мукуро, девчонка его совершенно точно не простила. Наверное, поэтому во время Битвы Колец она усмехнулась проходящему мимо иллюзионисту, только что принёсшему ей Кольцо Тумана: – Уже прочувствовал, каково это, Мукуро-кун? Тот глянул злобно и отчаянно: – Ты… – Нет, – Тсуна качнула головой, – к случившемуся я непричастна. Но знала, что рано или поздно ты ощутишь то же, что и я. – О чём ты? – спросил тогда Реборн, когда Мукуро ушёл. – Неважно, – хмыкнула ученица и внезапно сменила тему: – где живёт Хром-чан? С кем? Если с миньонами Рокудо, то мне совершенно не нравится этот вариант. Когда закончится Конфликт, нужно будет найти ей хороший дом. И в этот момент Тсунаёши словно бы не сомневалась в своей победе. Вечером перед битвой с Занзасом она пришла к репетитору в комнату. – Вы с Девятым друзья? – спросила она тогда, и Реборн, находясь под влиянием момента от случившегося днём и от того, что ученица сама сделала первый шаг, ответил честно. – С молодости. Нас был четверо – Девятый, отец Дино, я и ещё один подающий надежды киллер. Тсуна посмотрела как-то уж слишком понимающе и ничего не сказала про «молодость». – Ты хочешь, чтобы я победила? – У тебя нет выбора, глупая Тсуна, – легонько постучал он костяшками пальцев по её лбу. – Иначе ты погибнешь. – Разве так не будет правильно? Мафия получит босса, которого так хочет, Занзас получит то, что ему причиталось по праву, ты – свободу, а я, наконец, покой. Такой настрой ему совершенно не понравился. – Нет, неправильно, – резко отозвался репетитор и прищурился. – Если тебе так нужен мотивирующий пинок, ученица, то мой ответ – да. Да, я хочу, чтобы ты победила. Вышла завтра и вытерла Занзасом пол так же, как когда-то Мукуро, – как бы нереалистично это ни звучало. Тсуна грустно улыбнулась: – Как скажешь, Реборн. Именно тогда Аркобалено пришло в голову, что что-то здесь не так. Особенно когда Тсунаёши, в воздухе прекрасная и опасная как валькирия, действительно выполнила своё обещание, буквально. Разобраться в происходящем помешало собственное попадание в будущее. Изучая доступные документы Дечимо Вонголы, Реборн видел, что всё было не так уж плохо. Тсунаёши могла бы потягаться с Бьякураном на равных, могла победить, но она вызвала из прошлого свою младшую версию и столь же неопытных Хранителей. И Реборна, разумеется, раз уж в десятилетнем будущем он погиб. Когда растерянная ученица, увидев его живым, вдруг попыталась обнять, дрожа, но отказываясь хоть что-то отвечать, Реборн снова поймал ощущение какой-то неправильности. Младшие Хранители были растеряны и только пожимали плечами, с опаской косясь на девушку, отказывающуюся отпускать своего репетитора. А вот их старшие версии явно что-то знали, как и Лар, но отвечать отказались, старательно избегая Аркобалено Солнца. Пришлось Реборну справляться самому, но если бы он ещё знал, как успокаивать невменяемых молоденьких девушек! Вот истерящих и рыдающих он умел заставить и замолчать, и успокоиться, а что делать с этим молчаливым нечто, сообразил не сразу. Во многом потому, что не мог понять причины такой неадекватной реакции. К счастью, спустя несколько часов Тсуну всё-таки отпустило. А Лар соизволила расщедриться на подсказку: – Обрати внимание на свою пустышку, когда вы снова будете взаимодействовать. Как назло, ещё раз приблизиться к ученице не удалось – события закрутились с бешеной скоростью, а Реборн мог быть с ней рядом только в виде голограммы. Его поразили необычайно точные и злые слова Тсуны, сказанные Бьякурану после смерти Юни: – Должно быть, больно смотреть на то, как твой соулмейт умирает за других и в объятиях другого? Джессо взъярился, потеряв над собой контроль и закономерно проиграв, но Реборн долго смотрел на ученицу, пытаясь понять, откуда у него возникло ощущение, что всё происходящее – месть Десятой Вонголы Бьякурану Джессо. Разгадка находится внезапно и в самый неподходящий для этого момент. Разумеется, Шахматноголовый не мог не подгадить хоть в чём-то. – На твоём месте я бы беспокоился о себе, Дечимо Вонгола, – говорит он Тсуне, буквально потребовавшей освободить Аркобалено от проклятья. – Ведь ты – первая в списке претендентов на роль следующего поколения. Повторишь судьбу своего соулмейта, так сказать. И в этот момент лучшего киллера, наконец-то, настигает осознание, и вмешательство Таболта, как и дальнейшие события уже не способны удивить Аркобалено Солнца. Из них всех соулмейтами были Лар и Колонелло. У остальных пар не было, кроме него. Реборн ещё и потому так желал избавиться от проклятья, что солнечная пустышка одним своим появлением отрезала его от соулмейта. Были в его жизни отвратительные вещи и после становления Аркобалено, но больше никогда Реборну не удавалось услышать тихий голос, своей настойчивостью и верой заставляющий идти вперёд, не обращая внимания на трудности. Когда-то Реборн совершил ошибку, посчитав своим соулмейтом Луче. Он обманулся потому, что знал: его соулмейт обладает Пламенем Неба – тем самым Пламенем, что возвратило ему силы в критической ситуации и помогло не просто выбраться живым из ловушки, но и отомстить. Аркобалено Неба его надежд не оправдала, и только тогда Реборн понял, что его соулмейт сейчас видит этот момент во сне. Чужой обидой и разочарованием тогда ударило так, что Реборн моментально пожалел о своей поспешности. Сейчас он знал, что его соулмейт крайне злопамятный и редко прощает людей. И вот она, Тсуна, как прежде милая со всеми, но отстранённая со своим репетитором, видевшая всё самое мерзкое, что было в его жизни, каким-то образом молчавшая полтора года, делает вид, что ничего не было. Или думает, что Реборн не соотнесёт слова Кавахиры с собой. А может быть, надеется, что он забудет? Ну, это напрасно. – Проклятие отрезает Аркобалено от соулмейта, – наконец, говорит он однажды вечером, будто продолжая какой-то диалог. – Я так и поняла, – кивает девушка. Ученица совершенно точно не из тех наивных дурочек, что считают связь с соулмейтом чем-то замечательным и сказочным. – Как ты вообще смогла жить рядом, не признавая эту связь? Тсуна слабо улыбается: – Кто сказал, что я смогла? Я её признала. Сказала себе, что вот он – мой соулмейт, и я от него не отказываюсь, а дальше будь, что будет. Реборн хмурится. Они оба обречены на то, чтобы быть рядом, но досаднее всего ему, пожалуй, от того, что выбор изначально оставался за Тсунаёши. Отказаться от соулмейта, усиливающего твоё Пламя, потенциально имеющего возможность понимать тебя лучше всех в мире? Реборн бы не стал. Не в последнюю очередь потому, что ещё до встречи, ещё умея чувствовать сильно и ярко, ещё не очерствев, успел проникнуться к ней самыми тёплыми чувствами, настолько, насколько вообще был на это способен. И со временем это никуда не делось. Но Тсуна… Тсуна, пожалуй, может обыграть судьбу своим подходом. – И что теперь? – спрашивает он напряжённо. – Теперь? – девушка наклоняет голову вперёд и смотрит прямо в глаза. – Теперь я стану Дечимо Вонголой. Как ты этого хотел. И Реборн усмехается: – Примешь в Семью одного свободного киллера? Тсуна встряхивает головой, словно освобождаясь от того груза, что пригибал её к земле последние полтора года, и прочные оковы самоконтроля разлетаются на части. – Если он согласится работать под началом у очень неопытного босса, – выдаёт она свой главный страх. – Опыт – дело наживное, – хмыкает тот самый киллер. – Но, думаю, я смогу проследить, чтобы ты не наделала совсем уж глупых ошибок, – и улыбается.