Выживай

Мы нарушаем равновесие. Мы получаем то, что хотим, но это оборачивается против нас с утроенной силой. (с)

      Мое пробуждение сопровождалось невыносимой болью в голове, которой я, видимо, в очередной раз хорошо приложилась. Неприятная пульсация не давала собраться с мыслями, по кусочкам скомплектовать вчерашний день в единое целое и, наконец, вспомнить, что же со мной произошло. Эта беспомощность слишком удручала: за одни сутки меня чуть не убили дважды, я бежала от людей с какими-то необъяснимыми способностями, мои силы не могут восстановиться из-за полученных травм, да и вообще переселение души в чужое тело проходит просто отвратительно.       Опомнившись, меня взволновал единственный вопрос на данный момент: те самые люди, что искали меня, смогли найти мой след? А если смогли, то что они сделали со мной? Ударили? Вырубили? Голова болела дико, отчего думать было слишком тяжело.       Если меня все-таки поймали, то, должно быть, сейчас я нахожусь в какой-нибудь тюрьме или около того. Но я не чувствую сырости, холода каменных стен, спертости воздуха, затхлости белья других заключенных и грузности всей атмосферы в принципе. Наоборот. Воздух был свеж и чист, мне даже показалось, что на меня подул легкий ветерок, а левую сторону тела и вовсе что-то ласково греет.       На свой страх и риск, я открыла глаза, отчего по ним ударил яркий свет теплого солнца. Невольно поморщившись, я осторожно осмотрелась и нашла свои уже сломанные, но кем-то заботливо склеенные очки. Сердце ощутимо больно пропустило удар. Только как следует сощурившись, я смогла заметить сидевшую недалеко от меня фигуру, повернутую в мою сторону спиной. Вчерашние раны, ссадины и прочие «прелести» моих приключений не только не болели, но и были бережно обработаны и перевязаны белоснежными бинтами. Понимаю, что моя тупость не знает границ и, затаив дыхание, пытаюсь лечь обратно, не отпуская из рук пластмассовую оправу черного цвета.       — Можешь не притворяться, что спишь, Карин, — неожиданно говорит человек, и я спохватилась немного позднее, чем нужно. Карин-то — это и есть я.       — Идея встать была не очень хорошей, — не зная, что сказать, отвечаю какую-то совсем нейтральную фразу. Наверное, нейтральную. Красноволосая девчонка внутри меня спит, а я без понятия о том, как она разговаривает с прочим народом. Да даже если бы и не спала, то сильно сомневаюсь, что она бы мне что-то подсказала.       — Что, дуешься, потому что я налажал на собрании пяти Каге? — недовольно хмыкнул он, пока я надеваю очки и думаю, что можно сказать следующим, если мне неясно, о чем идет речь. — Так знай, что это твой любимый Саске устроил чертов обвал.       — Саске… — словно последняя дура повторяю за ним я, и до меня доходит, что это он, тот парень, который хотел прикончить меня и который чуть не сделал это.       — Конечно, Саске, — взмахнул руками юноша, будто вспомнил что-то важное. Теперь, когда он развернулся и мое зрение в норме, я вижу, что он совсем молодой. Не моложе того, о ком он говорит, но выбеленный цвет волос с взлохмаченной челкой, упорно лезущей в глаза, делает его визуально младше. И только после того, как он злобно взглянул на меня, я нашла в его внешности кое-что пугающее: большие фиолетовые глаза и невероятно острые для обычного человека зубы. Кажется, я чем-то его разозлила. — Кто бы мог сомневаться, что даже в такой момент ты не начнешь мямлить его имя. Хоть бы спасибо сказала для приличия.       — Спасибо.       Помедлив, я все-таки решилась осторожно подсесть к костру, который, видимо, был разведен недовольным юношей. Вечер выдался теплым, солнце еще светило, постепенно переливаясь в красивый ярко-красный закат, но холод моих рук заставил вытянуть их поближе к искрящимся языкам горячего пламени. Тонкие ручонки Карин были болезненно бледными и слабыми, а правый мизинец был неправильно изогнут и двигался с трудом. Но каким бы хилым ни был этот организм, мозголом из девчонки выдался хороший. Даже несмотря на то, что она сейчас находится в глубокой спячке из-за всего с нами произошедшего, ее душа продолжает бороться и рьяно пытаться вытолкнуть меня из себя.       — Как… как ты нашел меня? — вдруг спрашиваю я в надежде что-то вспомнить.       — Ты меня нашла, — удивленно говорит парень. — Выбравшись из тюрьмы, мы с Джуго направились в одно из убежищ Орочимару, но по дороге туда встретилась ты. Видок у тебя был тот еще, ты бы знала. Однако после того как ты смачно грохнулась в обморок, отчего-то я решил, что Саске и тебе успел хорошенько поднаср… кхм, — блондин осекся, но быстро продолжил:       — Кстати, давно у тебя кровь из носа начала идти?       — Да вроде впервые… — не очень уверенно вру я.       Кровь из носа для меня — обыденное дело. Когда пользуешься и тратишь силу природы в каких-либо целях, нужно дать ей что-то взамен. Иначе при другом любом случае это убьет тебя. Неважно, для чего ты делаешь: пытаешься найти потерявшегося ребенка, спасти от гибели нуждающегося или залить ливнем чужой огород. За все нужно платить. Иначе все закончится так же плачевно, как в моей, так скажем, прошлой жизни.       И до меня потихоньку начало доходить, в чем дело. Растрата и так почти не остававшейся жизненной энергии привела меня к такому состоянию. Фрагменты вчерашней ночи начали сливаться воедино, и я вспоминаю все до мельчайших подробностей, будто это было буквально несколько минут назад. Я закрываю глаза, и передо мной проносится все случившееся вновь.

***

      Ощущение ладонью шершавой, потрескавшейся от десятилетий поверхности коры старого дуба не придавало мне чувства ностальгии, как было раньше. В своем детстве я имела дурную привычку прятаться от своих проблем за могучим деревом, чьи ветви свисали почти до самой земли. С возрастом из меня эту повадку выбили, выбили не лучшим способом, но время от времени я продолжала это делать, только уже не пытаясь спрятаться от жизненных сложностей и в тайне от других. Сейчас же, вот именно в этот самый момент, обширный ствол не давал мне ничего, кроме как хорошей опоры, на которую я могла полностью облокотиться.       Близилась ночь, мое тело слабело, а безысходность накрывала меня с головой. Я больше не могла ни идти, ни уже тем более бежать. Раненые колени ныли, голова буквально раскалывалась на множество частиц, а общее недомогание так и норовило склонить меня в глубокий сон. Страх быть настигнутой не позволял остановиться длительное время и разжечь костер, который помог бы согреть озябшую костлявую тушку девчонки.       Карин искренне желала мне смерти и не пыталась выйти со мной на контакт все то время, когда я спасала нас обеих бегством. Я не могла поверить в то, что она сдалась из-за какой-то неразделенной любви и предательства того обиженного жизнью мальчишки. Мне хотелось начать с ней разговор, но я была более чем уверена, что она снова начнет осыпать меня пустыми проклятиями.       — Поверить не могу, что ты еще дышишь.       — Поверить не могу, что ты еще не поняла, какая ты тупая, — рефлекторно грубостью на грубость отвечаю я и удивляюсь тому, что только что произошло. — Неужели желание жить все-таки пересилило твою гордость, а, Карин? — ухмыляюсь я, как только до меня доходит осознание всей ситуации. Стала бы эта упертая девка разговаривать со мной без особой надобности?       — Это желание вышвырнуть тебя из моего тела к чертовой матери, милочка. Ты же не думала, что оно просто так тебе достанется?       — Вообще-то думала, — улыбаясь говорю я и продолжаю дивиться продолжающимся нападкам со стороны красноволосой. Видимо, она не до конца понимает, что полное восстановление моих сил равно ее такому же полному исчезновению с лица Земли. Пусть возникли небольшие трудности, пусть. Я-то знаю, на что я способна ради выживания.       Тяжело вздохнув, я осмотрелась вокруг. Холодный моросящий дождь, полная дезориентация, невыносимая боль в грудной клетке, периодические потемнения в глазах — казалось, абсолютно все идет против меня. Неприятные крупные капли промочили тонкую ткань плаща, а и без того торчащие в разные стороны волосы локонами прилипали к лицу, что отвлекало и невероятно раздражало. Я не знала, ищут ли меня, не знала, где можно спрятаться в этом нескончаемом лесу, я не знала, что на данный момент мне делать, я не знала абсолютно ничего. Перед тем, как от безысходности сползти на сырую землю, я пнула близ стоящее дерево, наивно полагаясь, что это поможет выпустить пар. И без того небольшое количество сил было на исходе, а за несколько часов бессмысленного блуждания я так и не нашла подходящего места для ночлега. Я выдохнула и протерла стекла очков краешком пока еще сухой светло-фиолетовой рубашки.       — Послушай... мне надоело смотреть на твои жалкие попытки что-то сделать, — устало подала голос Карин, но сразу же была грубо мной перебита.       — Что-то я пока не припоминаю ни одной твоей попытки, — нервы и так ни к черту, а эта еще масла в огонь подливает. Если бы у меня восстановилось еще немного энергии, то я бы незамедлительно избавилась от лишней занозы в заднице.       — Ты дослушай до конца, — хмыкает она со всем своим недовольством, явно указывая на то, что спорить не собирается. — Есть у меня кое-какие... товарищи. Своеобразные, но товарищи. Проблема в том, что я понятия не имею, где они сейчас находятся. Если бы моей чакры хватило, то, возможно, я могла бы их найти.       — Не хватит, — коротко говорю я, зная, что такое чакра и понимая общее состояние этого тела. — Но я знаю способ. Только не без условия: мне нужна вещь одного из товарищей. Что-то, что связывало бы вас обоих.       — У меня нет таких вещей, — хмыкнула Карин, мысленно обрекая нас на неизбежную гибель: чакра на нуле, удар о бетон моста при падении отзывался сильной головной болью, рана вылечена не до конца и вот-вот начнет кровоточить. Неужели мой последний шанс закончится именно так? — Хотя погоди-ка, — вспомнила красноволосая, а в груди появился лучик надежды. — Мои очки. Очки подойдут? Это подарок одного из команды.       — Посмотрим, — говорю я, снимая очки и в очередной раз удивляясь ужасному зрению противной девчонки.       Вообще-то, я бы давно уже либо окончательно погибла, либо попала бы в плен. Но каким-то непонятным для меня и в принципе для всех образом я еще продолжаю дышать, даже непросто дышать — дышать свободно, не находясь в чужих стальных оковах или попросту привязанной тугими плетеными веревками к деревянному столбу. Однако дар, что появился у меня с раннего детства, уже не раз спасал мою изворотливую сущность. Жизнь после смерти, побег при нулевых шансах скрыться, победа при слабо развитой физической силе — все это раз плюнуть, но, конечно, не без своих условий, отчего так просто мне все это не достается. Теребя аксессуар Карин понимаю, что надолго меня не хватит — совсем скоро действие моего заклинания развеется, и меня будет очень легко отыскать. Невидимая для посторонних глаз тропа выстроилась моментально, и, держась за раненое место, я иду так быстро, как могу, хоть и немного прихрамывая.

***

      — Так что, ты говоришь, с тобой произошло до того, как ты все забыла? — невзначай спрашивает блондин, буквально выдирая меня из своих нахлынувших воспоминаний.       На этого парня невозможно не смотреть без опаски. Когда он говорит, я только и делаю, что поглядываю на его острые зубы. После того, как он задал вопрос, он не спускал с меня глаз, выжидая мою реакцию и вообще изучая то, как я себя веду.       — Была битва между каким-то человеком и Саске, — с опаской назвав его имя, начала я. — Я не совсем поняла, что произошло, это случилось слишком быстро, но я стала преградой им обоим. Саске ранил меня, чтобы убить его, — решив, что лучший вариант все-таки отвечать правду (хотя как это делать, если всю ее я не знаю), я вкратце дорассказала все остальное. Про появившихся людей, про то, как я бежала от них, потому что я для чего-то им понадобилась, даже про то, какая ужасная погода выдалась в ночь, и как тяжело мне было скрыться от них. Единственное, что я утаила — как я это сделала.       — Каким-то человеком? — поднимая бровь, интересуется юноша. — Забыла, за кем охотился твой никем незаменимый Учиха?       Карин тихонечко хихикает, а я понимаю, что дело пахнет жареным. Удивленно воззрившись на говорящего, я воровато попятилась и начала судорожно придумывать пути к отступлению. Неужели все эти вопросы были для того, чтобы вывести меня на чистую воду? Но ведь совершенно другой человек не может просто так взять и облачиться в другого, поэтому до меня ни в какую не доходит, в чем же я могла так проколоться. А если я все это себе накручиваю и все, о чем меня спрашивает этот молодой человек, на самом деле обыкновенные для него или для этой девушки вопросы? Разум внутри меня кричал о том, что я не могу так безрассудно рисковать и продолжать разбираться со своими высосанными из пальца доводами. Как по мне, лучшим вариантом являлось мое нахождение от незнакомых мне людей и по совместительству знакомых красноволосой как можно дальше, однако в данный момент это казалось невозможным. Ведь я не знаю силу блондина и ее наличие в принципе, а также прочие его возможности. Однако мысль о том, что если я сейчас не рискну, то потеряю все, толкнула меня на отчаянный поступок. Незаметно достав что-то вроде японского кинжала, который Карин прятала в кармане своего плаща, я незамедлительным движением подпрыгнула ближе и резанула по белоснежной шее юноши, который не успел даже вскрикнуть. Теплая жидкость облила мои руки и брызнула на лицо, а тело его обмякло, словно мешок с опилками. Вместо самодовольной улыбки, я с позором кричу и отскакиваю метра так на три. Никакой крови. Никакого парня. Ни-че-го. Лишь жалкая лужица, что растеклась ручейками и уходила в землю, подпитывая густо растущую кругом траву. Нервно закрутившись вокруг себя и оглядываясь по сторонам, я пыталась найти хоть что-нибудь, что даст мне какую-нибудь подсказку. Вокруг не было ни души, и я искренне не понимала, куда он мог подеваться. По крайней мере, я по-настоящему верила в то, что люди не превращаются в воду после того, как их убивают.       — Не меня ищешь? — вопрос, прозвучавший сзади меня, заставляет меня вздрогнуть и вскрикнуть еще раз. Обернувшись, я успеваю сделать несколько шагов назад, чтобы юноша, протянувший ко мне руки, не смог меня схватить, однако мирно растущая в траве коряга помогает мне распластаться звездочкой на земле. Протягивая руку с кинжалом в ладони вперед, я как можно серьезнее пытаюсь пригрозить ему:       — Только попробуй подойти, и я тебя выпотрошу.       Наверное, мною произнесенные слова были скорее наивными, нежели устрашающими, потому как единственное оружие, в которое я вцепилась всеми своими тощими пальцами, было грубо выбито ногой. В этот момент мне хотелось лишь прошипеть что-то ругательское и прижать к себе как можно плотнее ушибленную кисть, но тело, тяжелым грузом навалившись на меня, не дает мне этого сделать. Руки, что так пытались со всей силы ударить юношу, лишь бесполезно колотили его по груди и плечам, пока просто не были прибиты к поверхности одной его рукой. Злость и страх одновременно окутали меня с головой, адреналин заставлял сердце биться чаще, и я под ним закрутилась еще отчаяннее, пиная ногами и пытаясь укусить. Это было так же бесполезно, как черпать воду вилкой. По силе приносящий много проблем мальчишка превосходил меня не в одно множество раз. Дернувшись еще раз, я поняла — единственное, что я в состоянии делать на данный момент это молча и грозно испепелять его своим взглядом в надежде убить.       — Как меня зовут? — вдруг интересуется он, оценивающе разглядывая мое наверняка злющее лицо.       — Чего-о? — слишком дерзко переспрашиваю я, а потом я осознаю, что это всего лишь обычная проверка. Проверка, которую я просто не смогу пройти, ведь я ни черта не знаю из жизни этой девчонки.       — Как. Меня. Зовут, — выжидающе чеканит он, а во мне как будто что-то взрывается. По моему телу проходит разряд, извлекаясь из него искрящейся молнией, которая с треском разрывается, а парень, что держал меня, отлетает от меня на какие-то считаные сантименты. Я, в свою очередь, закашливаясь своей же кровью, поднимаюсь и еле-еле стою на ногах. — Ты теневой клон? — задумчиво спрашивает он. — Если да, то это очень хорошая техника, ведь ты до сих пор не погибла. Давай-ка проверим?       Я смотрю на то, как молодой человек поднимает выбитый им же клинок. Я смотрю на то, как он походит ко мне. Я смотрю, как заканчивается моя жизнь? Увы, но мои силы на исходе, в глазах появляется темнота, а неимоверная слабость не дает возможности даже нормально пошевелиться. От обиды хочется заорать, приказать ему прекратить, но такую слабачку вроде меня никто не станет слушать. Шаг назад получается настолько неуклюжим и неправильным, что бог знает, как я еще раз не упала. Выпятив руки вперед, стараясь спрятать себя от опасности, я вижу, как это выглядит глупо. Он уже тут, передо мной. Бежать смысла нет, ведь мы оба знаем, кто победит. Нижняя губа дрогнула, а ногу зажгло так, словно к ней прислонили раскаленный металл. С криком упав на колени, я прикладываю к окровавленной коже руку и понимаю, насколько серьезна ситуация.       — Стой. Подожди. Не надо. Я не клон. Не клон. Я настоящая, — быстро проговариваю я, прежде чем получить новую порцию боли или еще чего-то похуже.       — Я вижу. Говори, кто ты?       — Я… я Карин.       — Хочешь, чтобы мы продолжили?       — Хорошо, — вздыхаю я и пытаюсь привести себя в порядок. — Хорошо. Я не она. Но ты не сможешь так издеваться надо мной, не причинив вреда ей. Если хочется — давай, дерзай, хоть убей меня. Только тогда ты больше ее не увидишь.       — Как это понимать? — холодно спрашивает блондин и присаживается рядом со мной на одно колено, не выпуская из рук свое оружие.       — В ту битву… я попала сюда. Я сбежала оттуда. Я могу с ней разговаривать, и она посоветовала найти мне своих товарищей из команды.       — Ты ведьма?       — Да называй меня, как хочешь: ведьма, колдунья, прислужница тьмы. Однако я не верю ни в бога, ни в дьявола. Я верю в себя. И я попала в это тело, чтобы сохранить свою чертову жизнь. Ты не сможешь избавиться от меня, не уничтожив тело своей подруги. Но судя по всему, ты все-таки вряд ли сможешь это сделать, — уже достаточно разозленная от своего бессилия говорю я и пытаюсь не рухнуть назад. — Пожалуйста, если ты хочешь обсудить это подробнее, то дай мне время восстановиться и, в конце концов, перевязать поставленную тобой нехилую царапину.       — Надеюсь, у тебя хватит ума, чтобы не делать глупостей, — парень хмыкает, но все-таки протягивает мне вытащенные из своей сумки бинты с какой-то мазью и бутылку чистой воды.       — Спасибо.       Хотя за что спасибо? За то, что из-за него я в очередной раз чуть не погибла? За прекрасно проведенный вечер? Промывая рану прозрачной жидкостью, я буквально ненавидела весь мир, но после того, как нанесла обеззараживающую мазь, я была готова его испепелить. Забинтовав ногу как следует, я яростно оторвала остатки от рулончика и положила на место. Ощущение, что мне становилось только хуже, не покидало.       — Так как, говоришь, тебя зовут? — повторив манеру вопроса, все-таки полюбопытствовала я.       — Суйгетсу.       — Приятно познакомиться, — говорю я и падаю лицом вниз под злорадный смех Карин.