Могущество

***

Когда пробьет последний час природы, Состав частей разрушится земных: Всё зримое опять покроют воды, И божий лик изобразится в них! Ф. Тютчев - Последний катаклизм

***

      Рывок. Ещё один. Резкий поворот, остановка. Рывок.       — Да когда же всё это закончится?! ***       Человек бежал в узком и тёмном проулке, периодически делая весьма неожиданные выпады и повороты, будто желая запутать своих неприятелей. Как неопытный вор, которого засекли за грабежом, и он старается скрыться от погони.       Низкокультурные люди, дремлющие в компании бутылок из-под пива, приоткрывали глаза, когда мимо них прокладывал свой путь этот странник. На него обращали внимание лишь из-за его непонятного поведения, но в глубине души, он никого не интересовал. Кроме шестерых человек, которые искали его.       Каждый из этих шести желал получить какую-то особую выгоду от странника. Эта необычная компания людей была разрознена и не скомпонована, она была случайностью, точно такой же, как и то, что странник встретил их всех. Хотя, по мнению самой жертвы, это наверняка была закономерность, ведь не могла такая ситуация произойти лишь по воле божьей? Нет.       Потому что странник — и есть Бог.       Но если он всемогущ, то почему он убегает, как мальчишка от хулиганов? Не он ли сильнее их? Ромео, подавленный, истощённый постоянными просьбами исполнить бесконечный поток желаний этих шестерых, совершенно растратил свои способности, а на их восстановление уходит немало времени. Поэтому сейчас странник убегал, убегал без возможности покарать людей за их же порой отвратительные, жестокие желания, хотя это — его обязанность.       Ромео, запыхавшись и зайдя в одну тёмную и неприглядную подворотню, присел отдышаться. Красноволосый бежал достаточно долго, многие бы позавидовали его скорости и дыхательной системе, но тем не менее, пока у него практически нет сил он — простой человек. Человек, уязвимый, как и все остальные. Жестокие люди, жестокий мир — Ромео никогда не хотел быть таким же, как те, кого он встречал на улицах городов.       В подворотне послышалось чьё-то шарканье и истерический хохот. Смех этот был настолько жутким, что Ромео сжался, понимая свою беззащитность. Уставший, измотанный, обессиленный человек, что ему предстоит перенести?       К смеху присоединился чей-то нежный голос. Странник, из-за тяжёлого дыхания, не мог разобрать слов. Казалось, что тот, кому принадлежали эти звуки, желал ему зла, пусть и был достаточно спокоен, мягок и сосредоточен. Кто-то звучно закашлялся и стал отстаивать свою точку зрения. Ещё один их сообщник, подражая первому человеку, неприятно хихикал, а другой человек просто шёл мелкими шажками, иногда встревая в разговор. Ромео знал каждого из этих людей, не видя их самих, он различал их поступь, отделял один голос от другого, и знал, кто есть кто, но это не давало ему преимущества, лишь приближало час, когда его повергнут.       На соседней стене отчётливо вырисовывались шесть теней. Ромео вжался в грязную кирпичную стену. Звуки голосов и стук ботинок нарастал.       — Ах, вот ты где, трус несчастный! — быстро проговорил кто-то над ухом красноволосого.       Другая тень одобрительно хмыкнула.       — Может, проще договориться с нами? — сказал второй человек.       — Ну, или хотя бы послушать одну меня, я тогда спасу тебя от остальных и тебе не придётся мучиться! — предложил до ужаса знакомый Ромео нежный голос, в котором явно сквозила угроза.       Кто-то резко шикнул на последнюю и продолжил, более грубым голосом:       — Нечего тут предлагать свои услуги! Я тебя одной левой уложу, не думаю, что против меня ты сможешь простоять достаточно долго!       — Хватит! Каждому достанется, что он хочет, он же, — человек ткнул пальцем в Ромео, — всемогущ! Только есть одно "но" — моё желание никто не должен повторять, уяснили?!       — Может, просто вежливо попросим его выполнить наши просьбы? — спросил один из шестерых, милосердный обладатель самого тихого голоса.       — Самый умный тут? Нечего щадить его, иначе он ничего не сделает! — первый жёстко оборвал самую разумную речь.       Разборки эти пугали Ромео. Люди могли запросто убить его, как им объяснить, что его силы иссякли и на их восполнение нужно время? Ведь без своих безграничных способностей он бесполезен!       Красноволосый закашлялся от внезапного тумака, который он получил ни за что. Крики спора нарастали, как и напряжение в мозгу у парня. «Что делать? Как сбежать? Как бы получить силы, хотя бы на одно маленькое действие — улететь отсюда? Откуда их черпать? Из чего?»       Ромео посмотрел на свои руки. Светлая кожа была испещрена ссадинами и синяками. Если не пытаться восполнить хотя бы мельчайшую часть способностей — ран будет больше. Сконцентрироваться парню мешали вопли людишек, которые не могли поделить его силы между собой. Он помог им, вытащил из самых низов в трудную минуту, а они? Все стали эксплуатировать его. Больше никогда, никогда красноволосый не доверится простым смертным. Ни за что.       Размышления Ромео прервало обращение к нему:       — Чего же отвернулся к стене? Исполнишь наши желания — будешь свободен! Они не такие уж и большие, по большей части, так, мелочь…       Парень обернул лицо на говорящего. Зелёные, жуткие и смотрящие в душу глаза, сверлили его, пытаясь вытянуть из красноволосого хоть слово.       — Что? Что тебе нужно от меня? — взмолился Ромео.       — Всего ничего… Лишь твои способности к исполнению желаний, безграничные возможности! Никто больше не будет просить тебя ни о чём, поскольку все будут просить меня, умолять меня на коленях о маленьком одолжении! — торжественно произнёс парень, — это будет твоё последнее мучение, и всё — свобода!       Ромео, с яростью смотрел в эти нахальные, наглые глаза глупого человека, требующего величия, славы, не понимающего ответственности и того, сколько лишений придётся ему перенести.       — Нет! Ни за что! — прокричал красноволосый.       Внезапно он получил резкий, сильный удар в лицо сапогом. Это было не так больно, сколько унизительно. А унижения странник не переносил.       Зеленоглазый и ещё кто-то из шестёрки захохотал, кто именно, парень не разобрал от подступившей к горлу тошноты, вызванной отвращением к этим людям.       Ромео почувствовал прилив сил, всё его нутро старалось помочь ему уйти от этой ситуации, отомстить за этот пинок. Сил было немного, но на задуманное ранее, их вполне хватало. На губах странника заиграла улыбка. Она была какой-то страшной, пугающей, совершенно не вязавшийся с образом доброго божества, помогающего людям, каким его видела вся шестёрка ранее.       — Чего улыбаешься? Ещё раз пинок хочешь получить? — откуда-то издалека донёсся насмешливый голос, но парня уже было не остановить.       Сделав резкий рывок вверх, взмыв над головами людей и зависнув на безопасном расстоянии, Ромео, всё с той же улыбкой, произнёс:       — Я ошибочно полагал, что люди с благодарностью примут мою помощь, но, как выяснилось, им всегда недостаточно чего-то. Денег, различных богатств, власти, славы, известности, успеха — они не ценят то, что имеют. Мне противен этот мир. Я не вижу среди вас тех, кого не развратит моя помощь. Не вижу благородства, чести. Вы занимаетесь самообманом! Вы не в состоянии реально оценивать ответственность Бога-Администратора, вы видите лишь власть! Я построю новый, намного более совершенный мир с более добрыми и милосердными людьми, а вы, — выпалил странник, — будете жить вечно, но это станет вашим проклятием, вы будете гнить в своём тщеславии до скончания веков!       Силы Ромео не были восполнены до конца, но находясь в невероятной ярости, парень мог совершить, что угодно.       Безоблачное небо стали затягивать огромные пласты чего-то тёмного. Вот, они закрыли луну, отбрасывая чёрную тень на оставшийся внизу город. Многие люди спокойно спали в своих уютных постелях, не представляя, какое горе обрушится на них завтра. Администратору-Богу не было жаль их — они слишком тщеславны и ненасытны для того, чтобы иметь многие блага. Ромео считал их кару заслуженной — вечная жизнь в удручающем мире, и где ни у кого не будет шанса покончить с собой.       Поскольку после полного истощения силы странника всё ещё работали нестабильно, то пласты бедрока нарастали неравномерно, рывками. В последний раз паря над проклятым городом, он смотрел вниз на огни фонарей, на высотные дома. Когда-то он создал то, что чуть его не погубило, поглощая его силы.       Постепенно небо полностью затянули слои камня. Оставалось лишь маленькое окно, через которое странник созерцал происходящее внизу. Это было жутко? Нет. Ромео уже ничего не трогало.       Из сужающегося провала донёсся крик зеленоглазого шатена, мучившего великого Админа:       — Нет!