Могущество

Река времён в своём стремленьи Уносит все дела людей И топит в пропасти забвенья Народы, царства и царей. А если что и остаётся Чрез звуки лиры и трубы, То вечности жерлом пожрётся И общей не уйдёт судьбы. Гавриил Романович Державин — «Последние стихи Державина», 1816 год. ---       Сильный, порывистый ветер раскручивал флюгер с петушком, установленный на крыше метеорологической станции. Небо было затянуто тёмными тучами, будто сейчас разразится гроза и разорвёт на части серую дымку, открывая голубые просветы в вышине. Солнце маячило грязно-жёлтым пятном, медленно перекатываясь по небосклону. Утро было мрачным и сырой, затхлый воздух, проникая в лёгкие, вызывал бесконечное чувство отвращения и уныния.       — Ветер северный, двадцать семь метров в секунду. На улицу выходить настоятельно не рекомендуется. Возможны осадки с семидесятью процентной вероятностью, — сделал вывод мужчина, внося запись в компьютер.       Сорен любил работать один в отделе, любил, когда коллеги не отвлекают его своими глупыми шутками.       А ещё рыжеволосому нравилась непогода. Открыть нараспашку окно, в которое влетал ревущий ветер было одним из самых приятных занятий в такие моменты. Правда, коллеги ненавидели холод, вылетающую из принтера бумагу и курсирующую по комнате до того, как после пятиминутных разборок Сорен с мученическим выражением лица хлопал форточкой и садился дальше заполнять какие-то отчёты.       Рутина угнетала мужчину. Весело щебечущие между собой коллеги казались какими-то ненастоящими, слишком радостными и для Сорена они представлялись лишь декорацией.       Мужчина обожал философствовать, но его мысли и высказывания чаще всего казались простому неграмотному люду показухой. Рыжеволосого считали выпендрёжником, его театральные речи никто не желал слушать, а заумные высказывания обрывались простым и невероятно невежественным «не умничай».       Сорен не верил в предсказания, не верил он и в богов древней Греции; Жизнь мужчина расценивал, лишь как естественный процесс, но полный испытаний и важный только проживающему её и его близким — остальным же, по мнению рыжеволосого, должно было быть всё равно.       И он не ошибался. Он действительно был безразличен окружающим его людям.       Если быть более точным, то не совсем безразличен. Сорен являлся объектом всеобщей ненависти, и если кому было нечего делать, то именно в сварливого метеоролога летели оскорбления и тычки. А так, никого не интересовало, что чувствует мужчина.       Сорен подошёл к распахнутому окну. Ледяной ветер прогнал из головы рыжеволосого все мысли, кроме одной единственной: холодно. Сейчас бы наверняка какая-нибудь нежная Эллегаард закричала бы что-нибудь наподобие «Закрой форточку, заболеть хочешь?!», но её слова бы потонули в рёве сквозняка. Облезлые вороны каркали, как окаянные, говорят, к дождю, но их вопли, превращаясь в единый жуткий звук, доносились до мужчины лишь невнятным хрипом.       К зданию подошёл странный человек. Нет, Сорена поражало не то, что в такую погоду кто-то вышел из дома, а то, как выглядел сам странник. Это был парень, лет двадцати, с бордовыми волосами и мертвенно-бледным лицом. Он был одет в лёгкое кофейное пальто и синие джинсы, на шее красовался шарф, под тон брюкам. Вся одежда была отглажена, с иголочки, а причёска была идеально уложена. И это при таком-то ветре! Сорен никогда не понимал модников, закрепляющих волосы тоннами лака, но для достижения идеальной укладки в такой ветер, стоило заменить лак на супер-клей. « А одежда! Как можно было сохранить в таком прекрасном состоянии свой шарф? Нет, это немыслимо! Шарф должен развиваться при таких порывах, но нет, он лишь мерно покачивается в такт шагам.»       Парень долго раздумывал, глядя на часы и лишь затем вошёл в корпус. «Что он тут делает, как его сюда впустили? Где в заборе дырка?» — размышлял рыжеволосый — «Хотя нет, какая дырка, он же совсем не похож на человека, который прошёл по грязи через ограждение или перелез через него, попутно распарывая полы пальто, нет! Наверняка у него назначена здесь встреча или…»       В дверь раздался отчётливый стук.       Мужчина подошёл ко входу и стоял, раздумывая, зачем к нему пришёл совершенно незнакомый человек, или это лишь начальник, который притащил стопку документов и собирающийся дать отцовское назидание: «Закрой форточку, дубина!»?       — Мистер Сорен, Вам почта! — вдруг раздался чей-то молодой голос.       Рыжеволосый собрался с духом и рывком открыл злосчастную дверь. За ней стоял тот самый человек, за которым мужчина наблюдал. Лишь по невероятному везению, он стоял так, что его не сбило с ног дверью. Тот лишь улыбнулся и протянул письмо.       «Какое, к чёрту письмо?! Сейчас же эра технологий! Почему на работу?» — эти вопросы метеоролог не задал лишь из понимания, что почтальон так же, как и он, не знал ответ на эти вопросы. Если, только на второй.       — Простите, Вы пять лет назад просили своего друга — неожиданно прозвучал голос парня, — кхм, Габриэля, который ещё занимается боевыми искусствами, писать лишь по обычной почте, или отправлять письмо с голубем, ибо Ваша причуда, что так интереснее, обернулась Вам же боком. Голубя у Вашего друга не оказалось, а они, как он сам выразился, «Дорогие, заразы» и писал Вам лишь трижды, но так, как почтовые отделения не функционируют достаточно хорошо, они доходят с некоторым, гм, опозданием. Именно это письмо шло пять месяцев, три недели и шесть дней, а ещё Вы…       — Хватит! — взмолился Сорен, — Просто… Откуда?       Почтальон усмехнулся.       — Такова моя работа, мой смысл — доставлять до людей информацию — пожал плечами Ромео.       Мужчина нахмурил брови и запустил пальцы в спутанные ярко-рыжие волосы.       Внезапно для самого себя, Сорен резко захлопнул дверь перед носом почтальона — «Ну и тип».       — А ещё Вы очень вспыльчивый человек, который любит в свободное время решать сканворды и судоку…       Мужчина обернулся. На кресле его дотошной коллеги Эллегаард сейчас восседал тот самый парень и смотрел на Сорена.       — Какого…       — Ах, многие люди считают мои способности магией, некой высшей силой, но, увы, для меня они уже обыденны, слишком уж я много лет пользуюсь ими… — произнёс Ромео, — Прошу прощения, за то, что не предупредил Вас ранее о том, что я умею де…       Сорен схватил со стола длинную железную линейку, которой буквально полчаса назад чертил черновик графика изменения температуры за ноябрь месяц, и выставил её перед собой, подобно мечу:       — Что ты такое?! Откуда ты всё знаешь?! Что тебе от меня нужно?!       Ромео подпёр подбородок рукой и сказал:       — Понимаешь ли… Кто-то называет меня богом. Некоторые считают меня дьяволом, исполняющим человеческие желания в обмен на душу, но я не являюсь ни одним, ни другим. А от тебя мне ничего не нужно, я могу в любой момент уйти. Скорее я нужен тебе, чем ты мне.       Сорен опустил линейку.       — Ты хочешь сказать, что ты исполняешь желания людей? Просто людей?       — Ну… Смотря каких. Отчаявшихся, тех, кто потерял цель жизни — вполне, — странник пожал плечами.       — То есть, ты считаешь меня ущербным?! — взвился метеоролог.       Ромео замахал руками.       — Нет! Конечно, нет! Просто мне кажется, что тебе бы могла понадобиться моя…       — Запомни раз и навсегда: в какой ситуации я бы не оказался: я не буду заключать сделки со всякими дьяволами, — Сорен презрительно наморжил нос, — Я буду ковать своё счастье сам! Даже не давай мне свои глупые предложения! Я всё равно откажусь! — мужчина был в ярости, — Никогда! Никогда!       Парень слегка оторопел. Ромео встал с кресла, и аккуратно открыв дверь, обернулся и сказал:       — Доброго вечера, мистер Сорен!       — И вышел.       — «Доброго вечера!» — мужчина передразнил странника, — Доброго!

***

      На работе у Сорена ничего не ладилось. Вечно предъявляющая претензии Эллегаард притихла. Начальник и вовсе перестал захаживать к ним в офис. Солнце светило ярко уже вторую неделю и это было немыслимо для данного сезона. Снег всё не выпадал, а мужчина строчил статьи о глобальном потеплении. Все раздражающие Сорена вещи исчезли, но их сменила череда однообразных, и до ужаса похожих друг на друга дней. Это было ещё хуже прежнего, ведь мужчина будто просыпался всё время в один и тот же день. Ничто уже не интересовало метеоролога. Лишь одна вещь не выходила из головы рыжеволосого: Ромео с его силами. «Кто он такой и зачем он, Сорен, ему сдался?».       Метеоролог решил порыскать по сайту почты. В разделе «сотрудники» не было ни одного работника с именем Ромео. Нигде не было никаких следов того, что такой человек вообще существовал.       Однообразность сводила Сорена с ума. Ему хотелось изменить весь этот мир, вернуть всё обратно, на свои места, но как? Стать лучше? Станцевать шаманский танец? Ну уж нет.       В один день, мужчина не выдержал. Закричав на весь пустой, к счастью, корпус, он высказал всё, что ему не давало покоя.       — В этом всё ты виноват, слуга дьявола! Или же сам дьявол! Верни всё обратно! Что ты натворил! Ни в чём неповинные люди страдают из-за тебя! А ну вернул всё немедленно, как было!       Сорен не думал, что эти слова возымеют хоть какой-то эффект.       Внезапно, метеоролог стал наблюдать быстро мелькающие обратно экспозиции, которые сменяли друг друга со скоростью света. И вот, мужчина стоит в своём кабинете с металлической линейкой в руке, а на него смотрит Ромео, сидящий в кресле.       — Забавно, не правда ли? — спросил Сорена парень, — По мне так, вполне интересно, не знаю, как уж тебе… — сказал странник.       Сорен стал нервно перекладывать линейку из руки в руку, не зная, что и сказать. Всё, что бы он ни сказал, в данном контексте не имело смысла. Это риторический вопрос, заданный без цели получить ответ.       — Так Вы чего-то хотели? Не думаю, что Вы бы стали просто так меня звать, — предположил Ромео.       — Да, именно… Просто… Дайте мне шанс.       — Странник рассмеялся.       — Формулируйте желаемое чётче, Мистер Сорен! Знавал я одного человека, который пожелал всегда и везде побеждать. И знаете, что с ним произошло? Он победил в конкурсе дураков, в котором его заставили участвовать однокурсники! — залился смехом почтальон.       Сорен задумчиво почесал голову.       -Да, да, конечно… Но почему Вы спрашиваете, чего я хочу, если знаете это?       -Понимаете, — начал парень, — я полагаю, что люди сами должны сказать, чего он желает. Многие люди не задумываются, что есть их цель, чего они хотят достигнуть. Ради чего живут, — странник прервал свою речь, — не знают причину своих поступков.       Рыжеволосый усмехнулся.       — А чего хотите Вы, Ромео?       Почтальон нахмурил брови, словно не понимая сути вопроса. Спустя неловкую секунду, он лучезарно улыбнулся и медленно, чётко сказал:       — Я хочу, чтобы люди…       Дверь открылась с противным лязгом, и в комнату «вплыла» Эллегаард с огромной стопкой бумаги.       — Ах, здравствуй Сорен, здравствуйте и Вы, незнакомый мне юноша, у меня полно работы! Не могли бы Вы, молодой человек, освободить моё кресло, мне нужно начать разгребать эти отчёты и заполнять документации, а так же загрузить данные на сайт, так, что я была бы Вам признательна, если бы Вы продолжили свою несомненно увлекательную беседу в коридоре, — Эллегаард выдохнула, и плюхнулась на освобождённое Ромео кресло.       — Эллегаард, душенька! Зачем ты делаешь всю эту работу если она уже готова? — Сорен заговорщически подмигнул своему новому другу.       Ромео улыбнулся и пожал плечами.       Женщина обернулась и в недоумении взглянула на коллегу, поджав губы.       — Как, скажите мне, по-Вашему, те бумаги, которые мне даны на подпись и загрузку в интернет пространство, могут быть уже заполнены и отсканированы? — усмехнулась тёмноволосая.       — А Вы проверьте! — предложил мужчина.       — Я не поддаюсь глупым убеждениям, Сорен! И Вы как никто другой должны это знать! И пожалуйста, закройте форточку, мне холодно!       Рыжеволосый захлопнул окно, прервав поток холодного свистящего ветра, начал наблюдать за предстоящим представлением с лёгкой улыбкой на лице. Теперь у него есть друг, и с помощью этого друга, он возьмёт свою жизнь в свои руки. Сорен больше не будет бедным философом — он будет…