Антропный принцип

Полиция приезжает за каких-то десять минут. Территорию огораживают жёлтой лентой, как новеньким забором, и люди из окон своих домов видят, как люди в форме выносят поломанных андроидов один за другим. — Что здесь происходит? — Хлоя выходит из дома и следует к ним, как только видит уже знакомые лица. — Лейтенант Андерсон? — Ты ведь ничего ещё не знаешь, точно, — Хэнк наклоняет голову и пальцами давит на висок. Он пытается подобрать слова, но девушка догадывается о половине происходящего сама. — Это мистер Браун похищал андроидов? Да? — И твой парень Джим тоже в этом замешан. — Это, наверное, странно, но я почему-то совсем не удивлена, — Хлоя опускает взгляд в коротко постриженный газон. Она носком упирается прямо в траву, ковыряет её до сырой земли. — Наверное, я должна была сказать Вам о своих подозрениях. — Не стоит так переживать. В любом случае, у нас уже достаточно доказательств для его ареста. Он уже в участке. — Я ведь смогу с ним поговорить? — Конечно, сможешь. Но тебе стоит знать, что... Коннор вмешивается в разговор, как только видит Хэнка и его попытки подобрать слова помягче. Коннор становится по правое плечо и говорит: — У Джима была определённая тактика, по которой он похищал андроидов. Он располагал к себе семью, добивался доверия, узнавал распорядок дня, чтобы потом выудить момент, когда никого нет рядом с андроидом. Мы виделись с несколькими его девушками. Ты, правда, единственная, кто невольно пострадала, если бы не это событие, вероятно, мы бы ещё не скоро его поймали. — Да уж, хорошая новость, — девушка поднимает взгляд на андроида. В её голосе нет и доли радости. Но Хэнк и не видит особой скорби. — А Даниэль? Вы его нашли? — Думаю, он будет среди других андроидов. Мы передадим его Вам, как только в Киберлайф заменят поломанные детали. — Спасибо, — Хлоя уходит за оградительную ленту, и Коннор поворачивается к Хэнку. Поддавая анализу его вид, он приходит к выводу, что мужчина обеспокоен и задумчив. — Лейтенант? Ты в порядке? — В полном, — Хэнк решает не делиться своими мыслями, но даже будучи машиной, Коннор всё равно придаёт значение этой незначительной лжи. Он думает, что нужно поговорить, обсудить детали. В конце концов, его программа считает, что так будет правильно. А всё остальное медленно уходит на второй план. Что только забавно, в доме лейтенанта поговорить не удаётся. Когда они заходят в дом, полностью обессиленные и уставшие (конечно, это касается только Хэнка, продолжительность работы Коннора разительно отличается от человеческой), никто не встречает их с аплодисментами, объятиями и расспросами о расследовании. Разбежавшиеся по углам Ричард, Кевин, Сумо и Рид (что тут делает последний, Хэнк решает не узнавать) остаются частью неподвижного интерьера. Андерсон переступает через пса и натыкается на андроида. Куда теперь не плюнь — обязательно заденешь машину. Концентрация андроидов на один квадратный метр становится почти невыносимой. — Что тут было? — Андерсон скептически хмыкает, но в ответ получает лишь пожимание плечами. Коннор пытается воссоздать события и они совершенно не укладываются в голове Хэнка. — Ладно, плевать. Он относит Кевина в его комнату. Мальчишка просыпается на половине пути. Он смотрит на Хэнка, анализирует ситуацию, пока не понимает, что это реальность, и лейтенант вернулся домой, а они, вероятно, совсем налажали. — А мы тут веселились, — Кев невинно улыбается, но по лицу Хэнка ясно, что эти забавы никто не спустит им с рук. — А как у вас дела? Спасли мир? — Спасли, — Андерсон опускает мальчишку на кровать и скрещивает руки. Посмотрите только на то, какой он теперь грозный! И этот вид должен пугать. Должен говорить сам за себя, должен приводить всё в порядок, даже, если злости на самом деле нет. — Значит, ты тут хорошо развлёкся? — Только без злости, хорошо? — Кев прикрывается руками, артистично выглядывает грустной мордашкой между разведёнными пальцами. И хоть убей, злиться Андерсон никак не может. — Хорошо, но с условием, что с утра ты наводишь порядок. И больше никто не будет трогать мои вещи. — Но это эксплуатация детского труда! — Кевин поражённо раскрывает рот, а после смеётся при виде удивлённого Хэнка. — Да я шучу! — И ложится в кровать удобнее. — Спокойной ночи. — Спокойной, — Хэнк выходит из комнаты. Сумасшедшее время, ей-богу. Ему срочно нужно сходить к врачу или над ним взаправду смеялась машина? Только что. Хэнк думает: боже мой. А после смеётся — наконец-таки информация начинает поддаваться анализу. И, в общем-то, его неплохо провели.

***

В допросной слишком мало света, одна единственная лампочка мигает и вот-вот грозится потухнуть по классике хоррор фильмов. Так, стало быть, куда интереснее говорить с подозреваемыми. Джим держится хорошо — отвечает на все вопросы, пусть и с большой неохотой. В его взгляде даже не мелькает страх. Он уверен: его жизнь важнее кучи перебитых андроидов. Потому что в отличие от них он — живой. Так он и говорит Хэнку: — Что толку меня здесь держать? Я не причинил вред ни одному живому существу. — А Хлоя? — Хэнк достаёт самый главный козырь. Потому что вся эта политическая система с её законами — гнильё. И если перебить с десятки андроидов, ничего кроме выговора не получишь. Осуждение со стороны за растрачивание ресурсов и пустую трату денег. На стороне закона только одно: хищение и порча чужого имущества. Это позволяет Хэнку давить и чувствовать своё превосходство. — Хватит, — Джим хмыкает, не выдерживая долгий взгляд. Лейтенант поддаётся вперёд и ждёт, когда Уайт снова будет готов говорить. — Давай так: ты поможешь следствию, рассказав обо всём, что знаешь, а суд скостит тебе за это срок? — Мне дадут меньше пяти лет? — Джим опускает взгляд в стол. Хэнк молчит намеренно, давая парню время на обдумывание предложения. Что-то подсказывает: он согласится, даже если не обещать малый срок. — Что Вы конкретно хотите знать? — Ты ведь действовал совместно с Брауном? — Да. И вчера я ему звонил. Сказал, что меня поймали и что он был прав. Я хотел попросить у него помощи, но он повесил трубку. Полагаю, он уже сбежал? — Джим усмехается, откидываясь на спинку стула и запрокидывая голову. Цепи на его руках звенят и натягиваются, при этом наручники упираются прямо в кожу, оставляя следы. Джим тянет сильнее, игнорируя поначалу дискомфорт, а потом и боль. Он смотрит в потолок, пока Хэнк поворачивает голову к зеркалу и слабо кивает. Где-то там Коннор смотрит за этим допросом и ждёт приказа, разрешающего вмешаться. За стеклом он чувствует себя не так уютно, когда находится рядом, имея возможность быть непосредственным участником любых важных событий. — Да, конечно же, он сбежал, — Джим резко выпрямляется. Лязг цепей проносится по комнате и спокойным голосом парень продолжает: — Я признаюсь в том, что ударил Хлою со спины. Но это не было частью моего плана. Пришлось действовать по ситуации. Я подсыпал ей снотворное и по моим расчётам она должна была спать. Я почти схватил её андроида, когда она прошла мимо кухни в зал. Мне пришлось её вырубить. — А что касается других девушек? — Их было много, — Джим тяжело вздыхает. — Всех имён не вспомню. Но они точно в порядке. — Думаешь? — Точно знаю. Я просто пропадал для них, либо разрывал отношения. Но я не собирался также поступать с Хлоей. Я хотел... уже неважно, чего я хотел. Вас, наверное, интересует, почему я это делал? Есть ли другие люди? Но все ответы лежат на поверхности. Включите мозг, — Джим едко усмехается. Его голос, пропитанный ядом, раздражает похлеще слепой уверенности в правое дело. — Я больше ничего не скажу. Хэнк хмурится. На секунду лицо Уайта становится совсем детским. Хэнку в общем-то его жаль, как и любого запутавшегося человека. Он, быть может, совсем не понимает, что своими действиями причиняет больше вреда, чем пользы. По существу, если разбираться в деталях, картина предстоит довольно-таки мрачная. Андерсон предполагает, что есть целое сообщество людей, и оказывается прав. Джим хлопает ему, при этом сохраняя полную невозмутимость. — Как давно вы этим занимались? — Около полугода, но мы не первые и явно не последние, — Джим флегматично пожимает плечами. В его действиях нет никакой заинтересованности. Он говорит, делает, но это теряет всякий смысл, когда он открывает рот и упоминает о мотивах. Просто один взгляд, один неверный вывод, что андроиды опасны — и за спиной разворачиваются яркие картины почти преступлений. Но законом не учтены права андроидов на безопасность и на собственную жизнь. Хэнк снова поворачивается к зеркалу и на этот раз даёт Коннору чёткий знак, что можно вмешаться. Спустя минуту дверь в допросную комнату открывается и Джима уводят в его временную камеру. — Лейтенант, — Коннор провожает Уайта взглядом, пока Хэнк поправляет на себе костюм. — Запись разговора сохранена и отправлена в архив Киберлайф. Фаулер ждёт Вас в своём кабинете для разговора. Дело нельзя закрывать. — Нельзя, — соглашается Хэнк и невольно вздыхает, но и сам знает, что добровольно и лично вляпался в это дерьмо, поэтому никого не винит и не срывается, но настроение, даже после поимки Джима остаётся паршивым. Фаулер нервно расхаживает по кабинету перед Ридом и его злополучным напарником. Андерсон становится подле них и тихо интересуется: — Что происходит? — Как это возможно? — громко интересуется Джеффри и стены буквально дрожат от его гнева. Он взмахивает руками. Обычно спокойный капитан с силой бросает папку на свой стол и указывает пальцем на Хэнка. — Скажи мне, как это человек, сбежавший вчера ночью из собственного дома, заполонённого андроидами, вдруг оказывается мёртвым в соседнем штате? Хэнк непонимающе хмурится. С разрешения капитана он берёт из папки фотографии с места преступления. Нет никаких сомнений, что испачканный кровью мужчина и есть Браун. — Когда... — Сегодня утром патруль обнаружил его труп. Несколько ножевых ранений, никаких следов убийца не оставил. Совершенно. Не за что зацепиться, — Фаулер вздыхает и усаживается за свой стол. — Киберлайф хочет забрать это дело. Я, собственно, поэтому и позвал. Главным по этому делу назначается Ричард. Ты хорошо потрудился, Хэнк, но сам понимаешь... Андерсон понимает. Он в жизни ничего так не понимает, как грёбаную иерархию правления. Останавливая целый словесный поток одним кивком, он разворачивается и покидает кабинет босса. Зато Рид не спешит сделать также. — Главным по этому делу назначить андроида? Серьёзно? Теперь мы находим не только железяк, но и мёртвых людей. Этим же засранцам похуй на всё. — Детектив, — Джеффри осаждает Рида взглядом. Металлическим голосом он приказывает: — займитесь делом. Вам напарник скажет, как действовать дальше. Теперь он руководит всеми операциями. Так целесообразнее. — Да нихрена, — Рид хлопает дверью. Ричард следует за ним. Ждёт, пока тот остынет и только после подходит ближе, лаконично делясь своими планами. Гэвин его слушает с минуту, а после кулаком бьёт в солнечное сплетение. Ричард складывается пополам. Рид нависает сверху и грозно произносит: — Заткни свою пасть. Я не собираюсь слушать твои приказы. Распыляйся перед кем-нибудь другим. Усёк? Пусть меня уволят за это, насрать, но тостер никогда не будет мне приказывать, что делать, — и он уходит. Наливает себе кофе и выпивает его в полном одиночестве. Тина не может пройти мимо. Она останавливается у его столика и с пониманием кивает. — Я слышала о том, что произошло. Это погано, но, — Тина пожимает плечами, — может, всё не так и плохо. Андроиды умеют составлять планы. В этом они хороши. Но порой их стоит останавливать, а с этим уже справляются люди. — Пытаешься меня переубедить? — Пытаюсь показать альтернативу. Ты хороший детектив, не бросай это из-за машин. Они хороши, но ни одна железка тут не сравнится с тобой, мной или другим человеком. Хорошо? — Терпеть, стиснув зубы? — Рид усмехается. Он сдавливает бумажный стаканчик и отправляет в полёт до мусорного ведра. — Не для меня это. — А кто говорит терпеть? Ты всегда можешь врезать этому заносчивому напарнику. Рид успокаивается. Он улыбается Тине так, как никому не улыбается в этом месте. Благодарит за вправку мозгов и возвращается к андроиду, уже успевшему усесться за соседний рабочий стол. — Какие говоришь планы? — Рид старается не смотреть на Ричарда и на то, как уверенно тот смотрится за своей работой. Скотина знает, что значит много, и сколько не говори, что людей не превзойти, андроиды раз за разом доказывают обратное. — Я вернул лейтенанта в дело, он один из лучших в отделе, — Ричард бросает короткий взгляд на Гэвина, едва, чтобы только увидеть реакцию, пусть и нечетко, но достаточно для того, чтобы знать: Рид будет слушаться. — Как и Вы. Но для успешной интеграции нам нужно найти понимание. Без агрессии. — Это мне говоришь ты? — Ричард усаживается напротив. — Сколько раз за неделю ты вылил мой кофе, врезал мне по лицу и взбесил? — Ровно столько же, сколько и Вы. — Без агрессии не выйдет, — резюмирует Рид, но андроид его не слушает. Он пожимает плечами и протягивает детективу карту. — Что это? — Наша территория. В этой местности больше всего зафиксировано сломанных и пропавших андроидов. — Мы уезжаем? Вместе? — В этом есть какие-то проблемы? — Ричард приподнимает бровь так, будто ничего важнее работы не может быть. И неужели ты, жалкий человек, ставишь что-то превыше дела? Гэвин хмурится, но не отвечает. Он думает: ещё не поздно всё нахер послать. Но вместо этого уже утром собирает свои вещи. Работа под прикрытием. Это может быть интересно. По крайне мере, садясь в машину, он думает только об этом, а не о том, что Ричард будет с ним жить или, вернее, он с Ричардом продолжительное время. На одной территории.

***

После отъезда Рида и его андроида, работа никак не хочет складываться и почему-то только у Хэнка. Он вертит её, пытается и так и сяк, но она не поддаётся. Коннор советует взять отпуск. Небольшой — всего на неделю. С его стороны это кажется целесообразностью, но со стороны лейтенанта — просто попытка сбежать от проблем. Хэнк обещает подумать, но из участка ни ногой. Работы слишком много и вся она разрознена и находится в беспорядке. Он разводит руками: без него тут никак. Фаулер даёт новое дело, добавляя больше хлопот. Старое остаётся висеть грузом и маяком перед глазами. Наступают дни, когда всё идёт не своим чередом. Перед отъездом Ричард говорит только одно: я дам необходимые указания, когда это будет нужно. Но ни спустя день, ни два, ни три, он не даёт о себе знать. Коннор пожимает плечами — от них ничего не требуется. И это напрягает. Хэнк пытается себя занять. Кевин отлично забирает его внимание. Отвлекает от мыслей. В один из дней, он устраивает очередной переполох. Его желание показать ребятам как готовить суши перерастает в бойню едой. И когда Хэнк приезжает в школу, он видит перепачканную кухню и улыбающихся детей. — Это было весело! — говорит Кевин, и когда несколько пар недовольных глаз устремляются в его сторону, он понимает, что должен показать раскаяние. — То есть, я так больше не буду. Так было неправильно, хоть и весело. Директриса качает головой. Она говорит Хэнку: это проблемный, но очень смышлёный малыш. Андерсон со смешком соглашается, но не говорит важного — этот ребёнок всего лишь программный код. И если бы он сам не нуждался в этих проблемах, Кевин бы ни за что так себя не вёл. — Ему нужно больше воспитательных бесед, — женщина улыбается с натяжкой. Хэнк представляет, как трескаются уголки её губ от усердного старания показывать только добро. Он обещает, что Кевину не сойдёт с рук это беспокойство. — Очень уж на это надеюсь, — она опускает взгляд на мальчишку. Её тонкие губы кривятся и она спешит уйти прежде, чем лицо изобразит неприязнь. Зато нянечка подходит к ним и с искренним возмущением качает головой. — Ну ты и устроил, парень, — она треплет его по волосам и с добродушной улыбкой уходит убирать всю грязь. Кевину становится совестно в самый последний момент. Он просит прощения у воспитателей, а со спины ребятам показывает большой палец. Дома Кевин ведёт себя послушно. Он по умолчанию готовит ужин. Жаль только, что не наливает выпить. В нём бы не было цены, если бы не было программы, следящей за здоровьем и прочей ерундой. Коннор, как дополнение к этому, почти полностью перебирается в его дом. Разве что вещи свои не оставляет. И Хэнку становится интересно одно: — Ты переодеваешься? У тебя вообще есть свои вещи? Как это всё устроено в Киберлайф? — У меня нет своих вещей и не может быть, всё необходимое находится в Киберлайф. У них есть склады, там выдают форму, если старая пострадала в ходе сложной операции, — Коннор смотрит на рис, протягивает Хэнку соевый соус и замолкает. — Вот как, — лейтенант берёт соус, отмеряет немного и добавляет в рис. — Не удобнее ли выдавать форму в нескольких экземплярах сразу на руки андроиду? Так бы не приходилось тратить время, постоянно приезжая на склад. — Думаешь, лучше будет хранить несколько костюмов в участке? — Коннор хмурится, обдумывая понятие целесообразности с новой стороны. Он не успевает согласиться, как Хэнк обрывает мысль: — Не совсем. В участке она не будет в сохранности так, как будет в сохранности, например, здесь. Так что если надо, в доме достаточно места для нескольких костюмов. Коннор не сразу понимает к чему это. Он согласно кивает. Хэнк в молчании съедает свой ужин, включает телевизор, чтобы отвлечься. Когда глаза начинают слезиться от напряжения, он трёт их, отправляется в душ, переодевается. Перед дверью в спальню он натыкается на андроида. — Ты чего? — Я правильно понял, что ты предлагаешь хранить необходимые для меня вещи здесь? — Именно это я и имел в виду. Ты почти у меня живёшь. Но только сейчас решился поинтересоваться моим мнением на этот счёт? — Хэнк приподнимает бровь. Коннор не успевает уловить тон и то, что произнесённое является достаточно грубым. Хэнк хлопает его по плечу, отстраняет от двери и бросает: — перебирайся, чего уж там. Осознание многих вещей приходит постепенно. Только после того, как это становится привычным. Коннор и впрямь перебирается к нему домой. Несколько костюмов, запас тириума — вот и всё, что он имеет на руках. У машин, рассматриваемых, как вещь, не может быть чего-то своего. Хэнк начинает понимать, что Коннор не имеет в своей программе об этом мысль. Он может сомневаться и задаваться вопросами, но смотреть вглубь — едва ли. Хэнк считает это дело гиблым и пропащим. Он сочувствует андроиду, будто живому человеку, а самому Коннору от этого ни холодно, ни жарко. А жаль. Порой Хэнк ловит себя на мысли, что хотел бы, чтобы этот кусок металла чувствовал всё, что может чувствовать он сам. Но чем больше об этом думает, тем сильнее убеждается — это не имеет никакого смысла. Спустя ещё пару напряжённых дней, Хэнку попадается стоящее дело, и неожиданно всё вновь начинает приобретать пользу и смысл. Работой он отвлекается от ненужных переживаний. Его потребность в заботе о ком-либо полностью оправдывается в глазах Кевина и Сумо. Коннор будто бы всегда об этом знал. Жизнь в странном ритме заставляет дышать по-новому. Они едут в детский дом, в котором не так давно работала Хлоя на добровольном начале. Дело в том, что первая жалоба поступила именно оттуда: пропал ребёнок семи лет. Его хотела усыновить одна семья, но за день до этого он потерялся. Подняли всех на уши, но найти Нэйтана так и не смогли. Спустя неделю после этого ещё одна женщина подала заявление о том, что её сын потерялся. Ему недавно исполнилось восемь. На третьем заявлении полицию стали тормошить. Коннор, проанализировав данные, подметил одну деталь: дети примерно одного возраста, комплекции и внешних данных. — Очередной маньяк? — Хэнк тогда только тяжело вздохнул. Но за дело взялся. И теперь он едет в машине с напарником осматривать комнату пропавшего мальчишки. Она оказывается совместной с ещё пятью детьми. Их кровати расположены в метре друг от друга. У каждого индивидуальные тумбочки. Есть своя полка в шкафу. Вещей оказывается немного. У Нэйтана под подушкой находится блокнот. В нём записаны даты и несколько слов о прошедшем дне. В день похищения он написал: "сегодня я познакомился с хорошим человеком за забором. Он обещал меня забрать". Хэнк отдаёт блокнот Коннору, как единственное доказательство и задерживается в комнате на пару минут, пока его напарник уходит к машине. У двери, ведущей в коридор, Андерсон наталкивается на уже знакомого ребёнка. — О, Великан! — мальчик шире открывает глаза, действительно удивляясь снова видеть здесь этого мужчину. — Что ты забыл тут снова? Хэнк думает поначалу, что это наглость и невоспитанность, но искренность ребёнка, с которой он говорит обо всём прямо в лоб, располагает. И он присаживается на корточки перед ним, чтобы малышу не приходилось задирать голову. — Я пришёл осмотреть вещи Нэйтана. Ты был с ним знаком, так? — Мы играли вместе. А ты что... из полиции? — Лейтенант Хэнк Андерсон, — Хэнк не может побороть улыбку, он показывает удивлённому мальчишке свой значок, и когда тот озирается по сторонам, а после заставляет его ввалится в комнату и закрыть дверь, Хэнк приходит в искреннее недоумение. — Так ты хороший великан! Чего сразу молчал? У меня к тебе дело! — Что случилось? — Хэнк выпрямляется, хмурится, а мальчик, не замечая этого, подходит к своей кровати и достаёт между двумя матрасами листок. — У меня есть подозреваемый. Я видел, как Нэйтан общался с каким-то мужчиной. Он никогда не заходил к нам, только стоял за забором и наблюдал. Он сразу мне показался странным. А потом Нэйтан пропал! Его даже на ужине не было, а тогда нам давали его любимую кашу. Но важно не это, а то, что я запомнил мужчину! Я его нарисовал, вот, — с важным видом, мальчик отдаёт Хэнку рисунок. И предупреждает: — Не потеряй! Это важное доказательство. — Да, очень важное, — Хэнк смотрит на рисунок, и, ей-богу, это было бы мило, если бы не было таким важным. Тёмные кляксы, которые якобы изображают подозреваемого, едва ли смогут помочь составить его фоторобот. — Это всё или у тебя ещё что-то найдётся? — Это всё, — мальчик разводит руками. — А ты хорошо запомнил мужчину? Сможешь его описать? — Я всё нарисовал! Он всегда был в капюшоне. Высокий такой, худенький. Потёртые джинсы и кофта. Всё. Его нужно искать. — Под это описание многие подходят, нужно что-то отличительное? Что ты изобразил на его руке? Это тату? — Нет, это ожог, у него кожа на руках такая... некрасивая, — мальчик поморщился, пытаясь на своих изобразить язвы, но это не получается и он просто поднимает на Хэнка голову. — Теперь это точно всё. — Спасибо, ты очень помог делу, — на этот раз мальчишка не уходит от касания. Хэнк треплет его волосы, потому что действительно ему благодарен. И, кажется, теперь мальчик считает его добрым великаном. — Как тебя зовут? — Гарри, — мальчик протягивает ладонь. — Приятно познакомиться, мистер Андерсон. Можно называть тебя Великаном? Мне не нравится официальность. — Можно, — Хэнк пожимает маленькую ладонь. Гарри остаётся довольным. — Когда я вырасту, тоже хочу быть детективом! — делится он и Хэнк никак не может перестать улыбаться. Он тепло прощается с мальчишкой. И Коннор остаётся недовольным тем фактом, что Хэнк сильно задержался. — Мы должны были поехать за Кевином десять минут назад. Ты что-то обнаружил? — Ага, — Хэнк протягивает рисунок. Коннор сканирует его с недоумением. — Что это? — Предполагаемый подозреваемый. Дети его видели. По дороге расскажу, что узнал. Коннор заводит машину, они выезжают на дорогу и как на духу, Хэнк рассказывает о Гарри.

***

Возле здания (сложно назвать это школой), где проходят курсы, Хэнк видит Кевина в окружении сверстников, громко обсуждающих что-то, по-видимому, очень и очень интересное. Подойдя ближе к ребятам, он слышит: — Мой отец лётчик! Он управляет огромным самолётом. Я был, сам видел. Он вот такой, — мальчишка с забавными веснушками широко раскрывает руки, пытаясь показать нечто громадное. Огромное по своей величине. — В него вмещается несколько десятков, нет, несколько тысяч людей! Ребята охают. Хотя некоторые, наверняка, догадываются, что пассажирские самолёты не вмещают в себя столько людей. — А чем занимается твой отец? — мальчишка прерывает свой рассказ и поворачивается к Кевину. Хэнк стоит примерно в нескольких метров за его спиной. Но слышит разговор и почему-то совсем не спешит вмешаться. На самом деле, ему интересно, что ответит Кев. — Мой? — андроид растерянно моргает глазами, а после, примеряя на себя роль живого человека, выдаёт с улыбкой: — Мой отец лейтенант полиции. Он ловит опасных преступников, чтобы другие могли спокойно жить в городе. — Лейтенант?! — один из мальчишек переходит на фальцет от переполняемого удивления и зависти. — Ну надо же! И много кого он поймал? — Много, — отмахивается Кевин, — всех и не вспомнить. Хэнк выдаёт своё присутствие лёгким кашлем. Кевин оборачивается. Всего на несколько секунд на его лице мелькает страх. — А вот и он, — выдаёт Кев и прощается со своими друзьями. Хэнк не знает, стоит ли ему что-то сказать или оставить всё как есть. Ребята отдают ему в шутку честь и хором здороваются. — Здравствуйте, лейтенант! Хэнк с улыбкой им кивает, но Кевин спешит увести Андерсона к парковке. Их вообще-то ждёт Коннор. О чём он тихо говорит, чтобы Хэнк сдвинулся с места. В молчании они садятся в машину. Смутно Андерсон догадывается: что-то не так. Но вслух говорит: — Теперь можем отправляться домой. На половине пути диод Коннора начинает светиться красным. Он зависает на пару секунд, машина позади им сигналит — какого чёрта встали? — а Коннор поворачивается к Хэнку и говорит: — Камера засекла Нэйтана в заправочном магазине. Где-то в километрах двух от нас, — круто развернув машину и проигнорировав ругань водителей поблизости, Коннор на большой скорости отправляется к заправке. — Если поторопимся, успеем застать, — диод возвращается в норму, снова горит голубым. А Коннор быстро перенастраивается на рабочий лад. Хэнку бы тоже хотелось так уметь. Щёлк — и уже готов к любым трудностям. — Он всё ещё в магазине? — Если верить отчёту, то он всё ещё там. Хэнк нервно оттягивает воротник рубашки. Дышать становится труднее. Адреналин подскакивает в крови — это чистый азарт. Они будто наблюдают за тем, как переворачивается в воздухе монетка, и каждый для себя знает, какую сторону хочет получить в итоге, — но ждать может только реального положения дел. Они паркуются на первом попавшемся свободном месте среди других немногочисленных машин. Хэнк на всякий случай достаёт пистолет и бежит за Коннором к магазинчику у заправочных колон, предварительно приказав Кевину сидеть на месте и не высовываться из машины. Словно ошалелые они врываются в магазин. Осматриваются по сторонам: девушка у кассы картинно раскрывает рот и приподнимает брови. Обслуживающий её андроид смотрит на вошедших с тем же недоумением. — Чем могу помочь? — учтиво интересует он. Коннор протягивает ему руку и тот без колебаний разрешает подключиться к его блоку памяти. Пока они держат друг друга за руки, Андерсон идёт вдоль стеллажей. У холодильника с газировкой он видит Нэйтана и не может поверить своим глазам. Малыш в полном порядке выбирает себе напиток. — Нэйтан, — Андерсон окликает его негромко. Мальчик поворачивается и с удивлением смотрит на незнакомца. — Откуда Вы знаете моё имя? — Моё имя Хэнк, я из полиции. Мальчик поворачивается к нему всем корпусом, но глаза его мечутся по сторонам, явно в поиске знакомых фигур. Коннор подходит к ним. Он говорит Хэнку: — Под описание подходит один мужчина, он ушёл в уборную с минуту назад. Его серый нисан припаркован рядом с нашей машиной, и... Хэнк поворачивается в сторону огромного окна, наполовину прикрытого жалюзи. Он видит, как та самая машина трогается с места и, набирая скорость, скрывается из виду. Хэнк матерится. Громко, отчётливо, и вовремя ловит мальчишку, собирающегося сбежать. — Лучше стой смирно, — советует он. И Нэйт, прекратив вырываться и пытаться отгрызть ему руку, следует покорно на выход. Хэнк без настроения. И когда он видит, что дверь его машины открыта, он ускоряет шаг. Он мысленно приказывает: не беги. Приказывает: дыши глубоко. Но паника так и норовит подкатить к горлу. Его мозг судорожно пытается найти оправдание, почему задняя дверь его чёртовой машины открыта. Во-первых, Кевин так любит его не слушаться. Во-вторых, Кевин любит гулять на свежем воздухе. В-третьих, они уже почти подошли. Кевина поблизости нет. В машине тоже оказывается пусто. Коннор кладёт руку ему на плечо и одним взглядом говорит: всё будет в порядке. Но у Хэнка шумит в голове. Не то от страха, не то от неверия в случившееся. Они упустили не только подозреваемого, но и позволили ему забрать с собой ещё одного ребёнка. Его ребёнка.

***

После долгого молчания, Нэйтан идёт на контакт. Хлоя каким-то чудом и особой техникой, внушающей доверие, с глазу на глаз, добывает из него всю информацию о последних днях в детдоме, о том, как он сбежал с незнакомым мужчиной, о том, как с ним переезжал с места на место. — Я был не один. Нас было трое, — Нэйт смотрит в стол, на котором держит сцепленные руки. Он словно заключенный под стражу опасный преступник. Нэйтан об этом говорит и сжимает руки сильнее. — Я не сделал ничего плохого. Хлоя ему улыбается. Она кладёт свою ладонь на его кулачки и слабо сжимает. — Никто тебя не обвиняет, дорогой. Но дело серьёзное. Какое бы доверие не внушал этот мужчина, он может быть опасен. Понимаешь? Плохие люди имеют привычку притворяться добрыми, потому что это располагает к себе. Нэйт поджимает губы. Он кивает. Долгий и выматывающий диалог оставляет его без сил. Он возвращается в общую с другими ребятами комнату и ложится спать. Радости от возвращения в то место, которое и домом назвать трудно, не вызывает и доли восторга. Гарри встречает его тепло. Он ставит ему на тумбочку воду, потому что знает, как важно поддерживать этот баланс. А после находит в коридоре лейтенанта и тянет за штанину. — Эй, Великан. А что с тем мужчиной? Вы его поймали? Хэнк отрицательно качает головой. — Тогда за работу, — Гарри хмурится. Он желает им удачи, а сам отправляется в столовую. Когда грустно, считает он, то хорошая еда поднимает настроение. Для друга и Великана он готовит по бутерброду. И получает благодарность лишь от последнего. Хэнк перекусывает доброй подачей. Вместе с Коннором возвращается в участок и докладывает о случившемся. И очень не вовремя узнаёт (но новость хорошая, правда), что Кевин имеет чип. И что отследить его местоположение возможно. — Я отправлю запрос в Киберлайф. Думаю, за пару часов они отправят ответ, — Фаулер остаётся участливым и серьёзным только из-за уважения к Хэнку. Это ясно, как день. — Ты ведь не всерьёз переживаешь за этого андроида? — интересуется он, когда они остаются в кабинете наедине. Хэнк смотрит на него и пожимает плечами. Хрен знает, что за мандраж на него находит наплывами. — Потому что я считаю, что его похищение играет нам на руку, — продолжает тем временем Джеффри, и, в общем-то, оказывается прав, — мы найдём детей, вернём их родителям и закроем это дело. Чем не радость? Уверен, что с Кевином ничего не случится. Андерсон соглашается. Только молча. Его онемевший язык никак не может пошевелиться, не может сказать "спасибо" (потому что не за что, мать его) или "держи меня в курсе" (что должно быть понятно любому идиоту). Но всё это имеется в виду. Он покидает кабинет капитана, валится на своё кресло за столом и просто... вздыхает. Кажется, становится легче. Если анализировать его состояние час назад и сейчас — он почти пришёл в норму. — Хэнк, — Коннор ставит перед ним чашку горячего кофе. Ясно одно: сегодня они точно не вернутся домой, пока не отыщут Кева. — Моё упущение, что я сразу не сказал о чипе. — Это было очевидно, я должен был догадаться. — Ты был в стрессовом состоянии. — Да уж. На секунду подумал, что я прям-таки отец года, раз потерял уже второго ребёнка, — Андерсон усмехается. — Не давай мне думать о плохом, Коннор. — Если тебе действительно важно мнение, то я считаю, что ты отличный отец, и ты не виноват в случившемся сегодня. И в том, что случилось тогда. Хэнк берёт в руки кружку. Дует поверх горячего напитка. И тихо произносит: — Спасибо, Коннор, — а потом запивает благодарность и другие слова, которые и стоило бы сказать, да как-то нет сил и желания. Если Коннор не идиот, он заведомо понимает свою значимость. В противном случае, и оговаривать это вслух не имеет значения. Работы, естественно, нет, а та, что лежит на столе, вводит Андерсона в состояние скуки. Он зевает, заполняя отчётность, расписывает на стопке стикеров вечно заедающую ручку (их не напастись на весь отдел, потому что Кевин их облюбовал для рисования на бумаге, видите ли, простыми карандашами рисовать банально и тускло). Ровные колонки перед глазами начинают чуть ли не пестрить. Хэнк смотрит на время — прошло только двадцать минут. Он снова возвращается к отчёту, и сам не замечает, как постепенно тяжелеющая голова опускается на стол. Он засыпает в самом неудобном положении, в котором только мог уснуть. Коннор его не будит, когда обращает внимание на ровное дыхание. Если прислушаться — Хэнк что-то бурчит, пытается сказать. Видимо, ему снятся яркие сны. Коннор знает об этом лишь из доступа к такой информации. Видеть снов он не может по своей конструкции, но думает, что это любопытно. А лейтенант тем временем роняет ручку из ослабевших пальцев. Ему снится странное нечто. Другой город, другие люди. И Коул, что с улыбкой пытается утянуть его в магазин. Внутри полно книг. И полно других детей. Хэнк к ним присматривается не сразу, но когда сталкивается с одним, вторым и третьим, вдруг понимает, что вокруг и сплошь копии его сына. — Коул, — зовёт он. И каждый присутствующий обращает на него своё внимание. Он путается. За плечи он хватает всех, кто стоит на расстоянии вытянутой руки. Он их касается, а они исчезают. Он бродит по магазину. Ищет. Ищет. И в какой-то момент всё окружение становится переполненным запахом пыли — единственным, что оставалось от копий. — Хэнк, — сзади кто-то его зовёт. Этот кто-то повторяет: — Хэнк. Он оборачивается, просыпается и видит Коннора, склонившегося к самому уху. — Хэнк, ты уснул, — говорит очевидное андроид. Андерсону хочется съязвить, ознакомить его с иронией и сарказмом. Но Коннор продолжает говорить: — пришёл ответ от Киберлайф. Теперь мы можете отследить местоположение Кевина. Причем, в любой момент. — Звучит, как реклама, — Хэнк зачёсывает волосы назад. Трёт глаза. Странно, но после лёгкой дремоты он чувствует себя бодрее, чем в раннее утро, когда Кевин будит его просто из-за собственной скуки. Андерсон усмехается, вспоминая о мальчишке в таком ключе. — Хорошо, где он сейчас? — Хэнк поворачивается к Коннору. Тот достаёт планшет и протягивает ему. — Вся информация в твоем расположении. Когда выдвигаемся? Андерсон скептически хмыкает: — А как ты думаешь? — Уже собираюсь, — следует незамедлительный ответ. И это и есть та самая главная и основная причина, по которой Хэнк продолжает работать именно с этим андроидом: профессионализм и понимание того, что от него требуется в конкретный отрезок времени. Так вот, Хэнк получает доступ к местоположению Кевина. К счастью, красная точка на экране стоит на одном месте. Следовательно, мужчина с похищенными детьми собрался переждать эту ночь в городе. Хэнк старается думать о хорошем. Точка стоит на одном месте. И это место — часть заброшенного района Детройта. Просто замечательно, думает Хэнк, просто замечательно. Это место идеально подходит для психопатов.