Пак Чимин, ты вляпался

Юнги собирается быстро, что ему несвойственно, и в спешке отправляется к Тэ. Всю дорогу его мучают различные тревожные мысли, от мелочи до чего-то глобального. Однако то, что хочет рассказать Ким, даже в голову не приходит, и от этого ещё тревожнее на сердце, что-то колет иголками, режет без ножа, останавливает механизм и снова запускает старые скрипучие шестерёнки. Вот Юнги уже у дома, смотрит на ступени, на окно, из которого частенько любил смотреть вниз, на маленькие силуэты людей, мелькающие, как пятна. Смотрит... Что-то останавливает его, не даёт зайти внутрь, не даёт сделать шаг. Мин дрожащими пальцами достаёт сигарету и нервно закуривает (это лучший способ, чтоб набраться смелости, пусть и не надолго). Легкие наполняются никотином и это немного успокаивает, туманит сознание, позволяет расслабиться... Юн откидывает свои сомнения на задний план и переступает порог дорогого здания. Лифт быстро доставляет до нужного этажа, а Мин жалеет, что не пошел по лестнице, что заняло бы гораздо больше времени. Звонок в дверь. Приближающийся топот. Щелчок замка. Дверь распахивается. Первое, что слышит бета — детский плачь. Далее следует взволнованное лицо Тэ, который встречает его с ребенком на руках. Вся эта ситуации вызывает у такого непоколебимого Мин Юнги страх и негодование: "Кто это? Откуда? Опять какой-то родственник, с которым нужно посидеть? Но что за серьезный разговор тогда?" — Племянник? Или сын друга? — слегка улыбается Мин, глядя на ребенка. Почему-то чувство лёгкости решило именно сейчас настигнуть. Как же рано. — Нет, ты не прав... — смотрит в пол альфа, снова заставляя напрячься. — А кто? — хмурит брови Мин. Тихий вздох, чтоб набраться смелости, и время вышло. Пора. — Выслушай внимательно. Но сначала давай сядем, — опускается на мягкий диван темноволосый. Юнги садится напротив и сжимает руки в замок, заставляя костяшки пальцев побледнеть. — Слушаю... — Я ходил в магазин за покупками. На обратном пути услышал детский плач. Ещё удивился, какая мать пойдет в такую холодину гулять с ребенком. Как ошибочны были мои мысли... Я подошёл к месту, откуда доносился звук, увидел свёрток, лежащий на земле... И этого малыша, которого оставили умирать, —вспоминая все это, у Тэ снова на глазах наворачиваются слезы. — Ты забрал его? — Мне стоило оставить его замерзать там? Разве я мог поступить иначе, Юнги?! Его выбросили, как вещь. Разве я мог стать его убийцей? Если бы оставил, то стал бы тем, кто обрёк его на смерть. В чем его вина? Почему он не имеет права на жизнь? Юнги присаживается в кресло, пытаясь поверить в услышанное. Жестоко... Повисает долгая тишина. Мин не может вымолвить ни слова. Он только слышит противный звук идущих стрелок на часах, вьюгу за окном, тихий плач. Слишком шумная тишина. Да, они много раз говорили о детях, часто обсуждали эту тему. Однако сейчас, когда Мин встретился с такой ситуацией в жизни, а не в своих фантазиях, он задумался о том, готов ли он. Готов ли становится отцом, заводить полноценную семью? Насладился ли до конца холостяцкой жизнью? Прерывает тишину уверенный голос Тэхена: — Я намерен оставить этого ребенка у себя и воспитывать, как настоящий родитель. — Тэхен... Ты уверен, что это лучший вариант? Может стоит отдать его в приют? Там о нем позаботятся. Это лучше для него... Или же попытаться найти настоящих родителей. Вдруг они образумятся. — Отдать его в руки этих нелюдей, что выбросили его? Никогда, — поджимает губы альфа. — Я всё уже обдумал и решил, что оставлю его. Я стану ему отцом. Сейчас он не нужен никому, кроме меня. А ты... У тебя есть выбор, Юнги. Снова молчание. Снова шумная тишина. Бета опускает голову, и Ким понимает. — Прости, мне нужно время, чтобы подумать. Пойми, не хочу сожалеть потом... И он уходит. Сбегает, как трус. Увы, сейчас он не способен на что-то героическое. Ни на что не способен. Мысли крутятся с бешеной скоростью. Единственное чувство, что никуда не уходит то, что это был последний раз, когда он видел серую макушку, родную такую, но больше не свою. Щимит в груди, слезы стекают по щекам и капают на свёрток в руках.

***

Сложно... Безумно сложно. Хочется сойти с ума, забыться хоть на миг. А лучшее для этого средство — алкоголь. Именно поэтому Юнги заходит в ближайший минимаркет, берет свой любимый виски, а затем бредёт в парк, где садится на первую попавшуюся лавочку, открывает бутылку и делает жадные глотки, будто от них зависит его жизнь. Жидкость горчит на кончике языка, а когда проникает в горло, то ощущается лёгкое жжение и медленно разливающееся тепло в грудной клетке, а позже и по всему телу. Бета сидит, наслаждаясь тишиной и такой прекрасной луной на звёздном небе. — Не свети так ярко. Из-за твоего света я все чаще думаю о своем солнце... Мин хочет заплакать так громко, как только может, но кто-то делает это за него. Он поворачивает голову на всхлипы поблизости и видит сидящего на соседней лавке парня, который явно не от счастья заливается слезами. Омега излучает боль похожую на его. В иной ситуации Юн вряд ли бы подошёл, однако сейчас им управляет алкоголь, поэтому он поднимается с насиженного места и подходит к сидящему парню, протягивая тому бутылку. — Пьешь? — смотрит сверху вниз, наблюдая, как глаза, наполненные слезами, скользят по мужской фигуре и останавливаются на лице. — Не пью... — признается омега, рассматривая бутылку. — Выпьешь? — ставит вопрос иначе, а чужие ладони обхватывают горлышко и забирают стекло. — Выпью, — заливает в себя противную жидкость и морщится. — А у тебя что? — опускается рядом бета, опрокидывая голову назад. — Слишком поздно осознал цену своих ошибок... — голос дрожит, поэтому новые глотки следуют очень быстро. — Нашел другого? — понимает ситуацию Юнги, грустно улыбаясь удивлённым глазам. — Нашел... А я понял, что люблю, слишком поздно... — Зовут-то как тебя? — забирает бутылку и снова пытается уменьшить боль крепким. — Хосок... Чон Хосок, — вздыхает омега, глядя на луну. — Хосок, значит. А я Юнги. Мин Юнги. Вскоре бутылка пустеет, сознание уже не подвластно контролю разума. Когда губы Чона прильнули к сухим губам беты? Когда Юнги ответил, прижимая обмякшее тело? Что происходит в голове в этот момент? Не ясно. Скорее всего, поддатым организмом управляет алкоголь. Или, быть может, сказывается чувство боли, которые оба ощутили сполна. Но сейчас факт остается фактом — языки сплетаются в пьяном танце, лениво отнимая друг у друга первенство.

***

Утро. Солнце ярко светит в окно квартиры, освещая каждую комнату, и не даёт поспать ещё хоть чуточку. Юнги лениво потягивается и морщится от боли в голове. Да, выпитый вчера алкоголь даёт о себе знать... Все чужое... В чем дело? В голове беты всплывают воспоминания о прошлой ночи, и он резко принимает сидячее положение, замечая рядом с собой омегу. Люди всегда осознают свои ошибки слишком поздно. Только сейчас Юн понимает, как ужасно и необдуманно поступил. Он всегда презирал тех, кто бегал за каждым встречным и изменял направо и налево. А в итоге поступил так же. Он предал Тэхена. Своего любимого Тэхена. Предал свое солнце. Солнце, которое светило для него. Он поступил настолько низко, что ему противно от самого себя. И Ким бы его никогда не простил. Он уверен в этом. И он бы понял его. — Жалеешь о случившемся? — голос из-за спины вынуждает обернуться. — Это видно по твоему лицу, — говорит ещё сонный Хосок. — Так заметно? — грустно улыбается, накрывая свое лицо ладонью. — Мы с тобой совершили огромную ошибку, этого всего не должно было быть... Мы это оба осознаем. Но... — Но что? — Но, согласись, вернуться теперь к этим людям и таить предательство будет ещё хуже. В первую очередь, это будет несправедливо по отношению к ним. Согласен ли бета? Полностью согласен. Он должен был остаться вчера с Тэхеном, должен был выбрать его, а не поступать, как трус. Только сейчас он понимает, что был бы счастлив в их маленькой семье: он держал бы на руках свое счастье, целовал бы свое солнце, просто жил бы. Но теперь, после всего случившегося, не может вернуться к нему, т.к. не позволит совесть. Он решает отказаться от Тэхена, не причинять боль изменой. Пусть лучше больно будет ему, Юнги. Он заслужил. —Знаешь, Мин, а мы ведь с тобой похожи, — хлопает бету по плечу Хо. — Да, — горько усмехается Юнги. — Оба глупцы и эгоисты, раз позволили улизнуть счастью, что даже не началось. — Больно осознавать свои ошибки... Возможно, я сейчас предложу ещё большую глупость, но...как насчёт забыться вместе, рядом друг с другом? Неловкое молчание прерывает сообщение. Юнги открывает диалог и читает, пытаясь унять дрожь по всему телу. «Я знаю, что ты больше не переступишь порог моего дома. Я больше не возьму твою руку и не почувствую твой запах. Я правда был готов к тому, что ты уйдешь... Но я понял, что этот ребенок станет смыслом моей жизни, как только услышал его плач. Не вини себя ни за что в будущем. Тем, кто разрушил наши отношения, являюсь я. Прости меня. И знай, что мои чувства к тебе не потухнут. Даже если тебя нет, я буду растить его, как нашего сына. Даже если он никогда не узнает лицо своего отца. Не назовет его имени» — Ты прав. Давай забудемся вместе, — говорит Юнги Хосоку, закуривая сигарету. Он должен забыть. Ради Тэхена. Ради сына, с которым не остался. Отвлекает от мыслей Чон: он забирает сигарету и втягивает дым. — Не думал, что ты куришь... — Я не курю. С сегодняшнего дня я так дышу.