Пак Чимин, ты вляпался

Утро в одиночестве не нравится Чимину. Три дня он не видит своего альфу, т.к. тот уехал с отцом по делам компании. И хотя Чон должен вернуться уже вечером, ожидание мучит ещё больше от скорого наступления долгожданной встречи. Для омеги за эти полтора месяца их совместного проживания день без возлюбленного долог, как сама вечность. Некого поцеловать, некого за попу потрогать, соблазнять некого, а так хочется. Специально хочется ходить в его огромных футболках, которые с плеч свисают, а белье не надевать, чтобы чаще мелькать перед ним обнаженными бедрами и замечать краем глаза, как альфа разваливается на диване, расставляя мощные ноги пошире, и наблюдает, пока возбуждённая плоть поднимает его любимые домашние штаны, образуя такой манящий бугорок, который он никак от Чима не прикрывает, прекрасная зная, что этот паршивец пунктик имеет на его стояк, заметный сквозь одежду. Хочется, чтоб опять сильные руки садили его на этот самый бугорок и выдыхали в ухо низким шепотом: "Что скажешь в свое оправдание, негодник?". А потом хочется, как и всегда, молчать несколько минут и сидеть неподвижно, чувствуя, как горячая плоть пульсирует под упругими половинками. А потом что? Чимин безумно любит его возбуждать своими сладкими речами и смотреть, как альфа представляет и терпит, как вздымается его грудь, а задница ёрзает по дивану от возбуждения, пока маленький извращенец шепчет, как любит дрочить на голосовые сообщения альфы в его отсутствие, как сильно любит отправлять ему пошлые фото. Ещё он любит строгое: "Чимин, мне кажется, что ты слишком много говоришь. Твой болтливый рот надо бы чем-то заткнуть." А тому только слово, как он заглатывает до основания и рукой водит по члену, наслаждаясь гортанными стонами младшего. А ещё блондин обожает, когда у Чона эрекция во время важных встреч. Да, самые жаркие ночи они проводят именно после этого. Когда дико возбуждённый Чон, переступая порог своего дома, видит готовенького Чимина с вибратором внутри, который оттопырив пятую точку просит своего "папочку". И это крышу сносит брюнету: он берет по самое основание, тянет за волосы и трахает, как шлюху, пока Пак течет от такого грязного себя, не обижается, а наоборот просит такого отношения к себе, потому что знает, как обоих вставляет от жаркого и животного секса. Хочется близости со своим мужчиной. Хочется, чтоб он опять вставил во время готовки. Хочется опять надрачивать, пока Гук говорит по телефону с отцом. Хочется у него под столом прятаться во время подписания контракта и мучить его, не давать расслабиться, пальчиками сжимать головку и поглаживать, пока за волосы не притянет и не заставит заглотить. И хочется ремня за непослушание. Чтоб сидеть потом было больно, но так приятно. Хочется, а нельзя. Потому что Чонгук занят сейчас, потому что ещё немного надо подождать. А ещё плохо. Тошнит жутко и нельзя себе удовольствие доставить самостоятельно. Поэтому к обеду Тэхен с Юнхеном на руках переступает порог дома омеги и тут же морщится от болезненного вида друга. — Хреново выглядишь... — оглядывает ещё раз и кивает, как бы соглашаясь с самим собой. — Тэхен, — хриплым голосом отзывается омега, прикрывая рот рукой, и добавляя, — я тебя ждал. — Кошмар какой. Прямо как в ужастике, — кривится альфа и проходит в спальню. — Тошнит, говоришь? — Даа, сильно так. Я пытаюсь понять, чем отравился, но не могу. Я только свежее ел. Срок годности везде проверил, — убегает в ванную, слыша голос из зала. — С чего взял, что отравление? — садится на диван и качает малыша. — А что ещё? — выходит из ванной и вытирает воду с подбородка тыльной стороной ладони, замечая загадочную улыбку. — Ну, сам подумай. Тошнота, переживаешь часто. Да и что-то ты, Чима, поправился. Как думаешь, что это может быть? — хихикает тихо, наблюдая за тем, как лицо Пака меняется с задумчивого на потрясенное. — Дошло? — Думаешь, что... — присаживается в кресло и переводит взгляд с Тэ на живот и обратно. — Ты же сам говорил, что у вас сцепка была. Теперь весь этот букет. Очевидно, что это беременность, Чимин, — пожимает плечами Тэхен. — Сам посмотри, животик уже немного заметно. И в этот раз ты не отъел его. — Значит, у нас будет малыш... Значит, будет он... А вдруг нет? Тэ, быстро к врачу.

***

— Поздравляю, у вас будет ребенок! — улыбается приятный мужчина лет сорока ошарашенному Чимину. — А я говорил! Поздравляю! — хлопает Ким и смеётся, глядя на Пака, который смотрит в потолок и повторяет: "Ребенок". — Заботьтесь о своем здоровье, молодой человек. До встречи, — прощается с пациентом доктор. Чимин топает по длинному коридору, оглядывая беременных омежек с альфами, которые счастливо улыбаются и гладят округлые животики. — Тэ, а вдруг он не обрадуется? — опускает голову и тут же получает подзатыльник. — Дурак что ли?! Вы этого ребенка так хотели. С чего бы он будет не рад? — недовольно хмурится и хмыкает. — И как тебя идиотом не называть? — Тэ! — Что "Тэ"?! Угомонился немедленно. Во сколько приезжает Чонгук? — строго задаёт вопрос и смотрит пронзительно. — В 6 часов. — пугается чего-то, глядя на часы, — Подожди, уже 5. Мне надо домой, как можно скорее... — суетится и хватается за голову, пока тяжёлая рука не опускается на плечо. — Успокойся и послушай. Ты не должен ничего бояться. Сегодня же скажи ему все. И желательно тогда, когда он ждать не будет. — Но как мне этот момент угадать? — поджимает губу Мин. — Чимин, ну что ты сегодня такой глупый? Тебе нужно встретить его, как вам обоим понравится. — ухмыляется брюнет и говорит тихо, чтоб никто не слушал. — Я же знаю, чего ты хотел все время. Вот и устрой ему жаркую ночку, а сразу после обрадуй новостью. Вот, выпей это, чтоб не тошнило, — вложил в руку таблетки и подмигнул. — Думаешь? — Уверен.

***

С замиранием сердца Чимин спешит к двери, услышав наконец стук, открывает и накидывается на альфу, обхватывая шею руками и покрывая все лицо несдержанными поцелуями, пока Чон смеётся и прижимает к себе хрупкого омежку, по которому так сильно скучал. Долгий поцелуй, такой сладкий после расставания и томления в ожидании, взгляд глаза в глаза и искра. Романтика тут же сменяется дикой страстью, когда младший целует несдержанно, прижимает к стене, опуская ладони на подтянутые ягодицы, и притягивает к себе, потираясь пахом о живот Пака. Языки сплетаются в жарком танго, не отпуская до тех пор, пока кислород в лёгких не заканчивается. Чонгук отстраняется, прикусывая пухлую губу, пока старший тихо стонет. — Гуки~, — запрыгивает на альфу, обхватывая торс ногами, и жмется вплотную. — Что, малыш? — гладит спину и целует в шею. — Я так соскучился по тебе, — расстегивает рубашку и ставит засосы на плечах и на ключицах. — Я тоже очень скучал, солнце, — идёт быстрым шагом в спальню и опускает податливое тело на кровать, поднимая футболку и целуя пупок. — Я изголодался по твоему телу, — тянет жалобно, замечая, как это нравится Чону. — Ты не представляешь, как я изголодался по твоей аппетитной попке и аккуратному члену, — стягивает трусы с омеги и отбрасывает в сторону, проводя рукой и наслаждаясь стоном. — Твои фотографии мне очень помогали, с одной стороны. А вот с другой, я от них дичал просто. — Я тоже руки до мозолей стер без тебя, — притягивает снова и целует, расстегивая ремень и ширинку. Очень сложно насладиться друг другом после такой длительной разлуки. Поэтому, опустив все прелюдии, хочется утолить голод. Стоны наполняют комнату, преодолевая все стены, беспокоя соседей, которые снова будут посматривать странно и улыбаться загадочно при встрече. Но кого это волнует? Сейчас для них никого не существует. Любовь штука страшная. Не беспокоишься о мнении окружающих, вообще ни о чем не беспокоишься, кроме собственных чувств. О них хочется кричать на весь мир. Вот Чимин и кричит. — Ах, сейчас уже... Кончу сейчас! — стонет громко, зная, что за стеной живёт семейная пара, у которой страсть просыпается после того, как они слушают высокие октавы омеги. Это вызывает смешок у Гука. — Чимин, ты так любишь делать пошлые вещи прилюдно, — шлёпает по попе и поглаживает. — Плохой мальчик. Но это так возбуждает. Кричи громче, малыш. — Глубже, папочка! Твой член такой горячий и большой! Трахни меня глубже, ах! Черт, сейчас кончу, а...ах, — изливается на простынь, чувствуя, как что-то горячее стекает меж половинок. — Черт, ты извращенец, Чимини, — тяжело дышит альфа, а затем заливисто смеётся. — Ну ты пошляк, конечно. — Ещё бы, — с гордостью произносит омега и тоже начинает громко смеяться, вытирая выступившие слезы. — Ну ты даёшь, — треплет волосы и, укладываясь на подушку, обнимает. — Хотя для меня твоя пошлость — это не новость. — У меня для тебя есть другая новость, — нежно улыбается и смотрит в глаза, глядя на недоуменное лицо напротив. — Какая? — сводит брови и напрягается немного. — У нас с тобой... — медленно проговаривает каждое слово. — У нас с тобой... — повторяет Чон, глядя на губы, надеясь прочитать быстрее, чем услышит. — Будет малыш, — заканчивает предложение и смотрит на реакцию Чона. — Будет малыш, — повторяет он и кивает, а потом округляет глаза. — Будет малыш?! Маленький? Не шутишь? — С чего бы мне шутить? — Прямо из твоего животика будет? — откидывает простынь и ложится руку на пополневший живот омеги. — Отсюда? — Откуда же еще, Чонгук? Ты не рад?.. — закусывает губу и опускает голову. — Не рад, — смотрит в испуганные глаза, а позже добавляет, — просто счастлив, — притягивает к себе и затягивает в сладкий поцелуй. — Зачем так пугаешь меня?! — стучит кулачком и плачет от радости. — А что еще за вопросы? Как я могу быть не рад? Мы же так ждали этого, — улыбается альфа. — Он прямо здесь? — опускает руку на животик и смотрит вопросительно. — Прямо здесь, — кладет руку сверху и улыбается в ответ, пока младший прикладывает ухо к животу. — Ты чего? — Пытаюсь услышать своего ребёночка. — Он ещё совсем крохотный. Как ты его услышишь? — Настоящий отец почувствует свое чадо. — Твое чадо размером с абрикос сейчас, — смеётся Чимин, а Чон прикрывает глаза, не отстраняясь. — Этого вполне достаточно, — одаривает своего возлюбленного улыбкой и произносит шепотом: "Люблю вас." Это "вас" — то, чего Чимин ждал и наконец дождался.