Перевод

Чувства, которым я не в силах противостоять 679

snarky sweetness переводчик
Фемслэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между женщинами
Супергёрл

Автор оригинала:
Jazzfordshire
Оригинал:
https://archiveofourown.org/works/13769529

Пэйринг и персонажи:
Кара Дэнверс/Лена Лютор
Рейтинг:
NC-17
Размер:
Миди, 69 страниц, 3 части
Статус:
закончен
Метки: AU Hurt/Comfort PWP Ангст Нецензурная лексика Отношения втайне Романтика Секс в публичных местах Счастливый финал Фигурное катание Показать спойлеры

Награды от читателей:
 
Описание:
С каждой тренировкой техника Кары становится всё лучше и лучше, а Лена постепенно начинает понимать две вещи: во-первых, Кара намного больше подходит ей в качестве партнёрши, чем Джеймс; во-вторых, она безнадёжно её привлекает.

(Или

Джеймс получает травму, и Лене приходится искать нового партнёра по танцам на льду, чтобы получить шанс попасть на Олимпийские игры. Кара Дэнверс предлагает свою кандидатуру, отчего Лена впадает в гей-панику.)

Публикация на других ресурсах:
Разрешено только в виде ссылки

Примечания переводчика:
* Гей-паника — термин, описывающий острый страх того, что другие обнаружат якобы имеющуюся у человека гомосексуальность.

III

24 июля 2018, 16:16
Примечания:
На Олимпийских играх фигуристы показывают короткую и произвольную программы, баллы за которые потом объединяются. Опять же, автора не волнуют правила, потому что они разрушают её сюжет, так что просто проигнорируйте это. Кара и Лена продемонстрируют только одну хореографию.

И да, они выступают как участники из Канады, потому что автор из Канады.

Это всё, приятного прочтения! :)
* Шмяк * — Кара! — голос Лены раздаётся из спальни, высокий и взволнованный. — Ты не забыла упаковать свои контактные линзы? Я не вижу их здесь. Кара слышит контрольный звук расстёгнутой большой молнии и вздыхает. Ясно, что громкий шум до этого был звуком Лены, перемещающей свой чемодан. Снова. — Лена, мы уже 4 раза просмотрели твой список и дважды всё переупаковали. Сомневаюсь, что мы что-то забыли, — перекрикивает Кара звук телевизора, по которому уже показывают предолимпийское освещение. Лена фыркает достаточно громко, чтобы Кара услышала через коридор, и затем она слышит ещё больше шороха. Несколько предметов одежды вылетают через дверь в коридор. — Где твой серый свитер? Мягкий? — Всё упаковано, — терпеливо отвечает Кара, вставая с дивана, чтобы проверить. — Наш рейс утром, мы закончили собираться. Почему ты… — когда она входит в спальню, её речь прерывается, и она видит Лену, сидящую на полу в куче одежды, рядом с двумя открытыми чемоданами, практически на грани слёз. — Лена, какого чёрта… — Я не могу его найти, — бормочет Лена, её губы дрожат. — Что, если мы доберёмся туда, и окажется, что я забыла его? — Ты… наденешь другой свитер? — предполагает Кара, но это явно не правильный ответ. Лена хмурится, и её слезящиеся глаза начинают течь, когда она продолжает рыться в чемодане. Кара садится в позу лотоса на пол рядом с ней и нежно берёт её за руки. — Детка, ты плачешь. В чём дело, по правде говоря? — Мы едем на Олимпийские игры, — вздыхает Лена, а её руки успокаиваются в руках Кары, когда она смотрит в пол в полной растерянности. — Я… да? Разве это плохо? Это то, над чем мы работали больше года, — подсаживается ближе Кара, кладя нежный палец под подбородок Лены, пока её блестящие глаза не встретятся с её собственными. — Разве это не то, чего ты хотела? — Так и есть! — протестует Лена, но слёзы, льющиеся по её щекам, противоречат её словам. Она шмыгает носом и продолжает: — Я просто… что, если мы потерпим неудачу? Кэт Грант имеет гораздо меньше власти над Олимпийским Комитетом. Что, если мы приедем туда, и нас высмеют с арены? Даже если никто не знает, что мы встречаемся, мы всё равно являемся однополой парой. Кара старается не показывать реакции при напоминании об их секретности. Она не против того, чтобы не светиться на публике; они не совсем известны, но слухи быстро расходятся в мире фигурного катания, и Лена только начала «выходить из шкафа» год назад. Даже после их решительной победы на мировом чемпионате она всё ещё нервничает по поводу своей сексуальной ориентации, влияющей на её карьеру, и Кара не хочет подталкивать её к этому, прежде чем она будет готова. Они пережили безумие СМИ (или, по крайней мере, то, что может означать безумие СМИ в мире фигурного катания) после их выступления. Будучи первой однополой парой, выигравшей золото на мировом чемпионате, и первой однополой парой, которая когда-либо конкурировала, они стали легендой в течение нескольких недель. Они давали интервью за интервью, Лена говорила чётко и кратко об их партнёрстве, в то время как Кара смотрела на неё с едва замаскированным обожанием. И за кулисами Кара взяла Лену в свои руки. Они исследовали друг друга с тем же целеустремленным фокусом, с которым они изучали свои новые хореографии — в течение нескольких месяцев Кара каталогизировала каждый дюйм тела Лены. Она могла составить карту веснушек и родинок на её коже с точностью астронома, смотрящего в небо. Она знает каждый звук, каждое чувствительное место, как её довести до финишной черты словом или двумя и парочкой толчков, и как дразнить её, пока она не станет практически умолять. В этом году у неё было больше невероятного секса, чем в любой другой год её жизни вместе взятые, и Лена несколько раз проворачивала её же схему, доводя её до оргазма на различных поверхностях в каждой из их квартир. Но помимо невероятного партнёрства и ещё более невероятного секса, Кара знакомилась с Леной на более глубинном уровне, чем с кем-либо другим в своей жизни, возможно, за исключением Алекс. Они проводят большую часть времени вместе, и Кара сначала беспокоилась, что они устанут друг от друга из-за постоянных тренировок, находясь вместе с утра до вечера бок о бок (и в других положениях), но до сих пор этого не произошло. Она всё ещё очарована каждым поверхностным фактом, который узнает о Лене Лютор. Она носит очки с толстой оправой, когда ей лень надевать контактные линзы; она утверждает, что ненавидит кофе, но всегда выпивает, по крайней мере, половину ванильного латте Кары; её квартира минимально обставлена, как будто она постоянно ожидает, что ей придётся переехать, но почти каждая поверхность в доме завалена стопками книг, и у неё всегда есть, по крайней мере, две книги с собой в её вещевом мешке. Но ещё более удивительны глубинные вещи. Это заняло больше времени, но она узнаёт их, когда Лена выпивает, или после секса, когда она расслабленная и сонная. Например, что Лена всё ещё любит свою мать, несмотря на то, что она теперь признает, что это было эмоциональным насилием, или как она иногда задаётся вопросом, настоящая ли её любовь к катанию на коньках, или же это какой-то Стокгольмский синдром. Она иногда плачет после особенно нежного секса, горячие слёзы стекают по её вискам, и Кара научилась просто обнимать её, пока это не пройдёт. Иногда она говорит о своём брате, и Кара узнает, что Лена раньше равнялась на него и испытывает противоречивые, запутанные чувства по этому поводу. Кара собирает каждый фрагмент, как ракушки на пляже, и безопасно прячет их в своё постоянно расширяющееся сердце. Ей потребовалось почти 10 месяцев, чтобы признать это, но она, наконец, позволила себе признать правду. Она влюблена. Она любит Лену так, как никогда раньше не любила. Между ними есть что-то мощное; она знает, что Лена тоже это чувствует, даже если пока не признаёт. Но ни одна её часть не сомневается, что её чувства взаимны. Тем не менее, она не может не чувствовать себя немного грустной каждый раз, когда Лена говорит об их «крепкой дружбе» с прессой или отпускает её руку, когда они находятся на публике. Кара стряхивает это чувство. Сейчас Лене нужна поддержка, а не меланхолия Кары. — Над нами никто не будет смеяться. В прошлом году мы побили мировой рекорд, — говорит она, обнимая Лену за плечи. Они постепенно расслабляются, пока, наконец, Лена не опирается на неё, медленно выдыхая. — Ты права. Я знаю, что ты права, — кивает Лена, шмыгая носом. Она вытирает лицо, выглядя смущенной. — Прости меня. Я должна быть взволнована. — Всё хорошо. Я знаю, что в глубине души ты взволнована, — усмехается Кара, нежно тыча Лене в грудь и провоцируя хихиканье. — Теперь давай повторно упаковывать все вещи, а затем обниматься, пока ты не почувствуешь себя лучше. Через несколько часов Лена засыпает на её плече на диване, а Кара аккуратно переносит её в постель, и у неё уходит минута, чтобы поразмыслить о том, что было до этого момента, в ночь перед их отлётом на Олимпийские игры. Они провели целый год, тренируясь с Джоном, создавая хореографию, предназначенную для того, чтобы заставить их выделиться; она как технически интенсивная, так и глубоко эмоциональная, и это как прыжок «всё или ничего» со скалы. Они вложили всё в своё выступление, да будут прокляты предвзятые судьи. Кара мягко кладет её на матрас, и Лена издаёт восхитительно ворчливое бормотание, вытягивая руку к рубашке Кары и прижимаясь к её груди. Она не может избавиться от ощущения, что после этого выступления между ними что-то изменится, к лучшему или худшему. Ложась рядом с Леной и притягивая её к себе, она надеется на первое.

[Х]

— Ну же! Помоги мне с этим, — взволнованно жестикулирует Кара, толкая матрас у окна, пока он не упирается во вторую кровать, превращая её в двухместную. — Не похоже, что тебе нужна помощь, — смотря на небольшую щель между кроватями, Лена шевелит ногой в пространстве. — И я не думаю, что это сработает. Одна из нас, в конечном итоге, окажется на полу. — Я не позволю тебе упасть! — Ты будешь спать. — Мы можем выяснить это позже. Пойдём, увидимся с Алекс! Олимпийская деревня обширна, и команде Канады отведено несколько этажей в одном из зданий. Алекс и остальная женская хоккейная команда располагаются на два этажа ниже, на том же этаже, что общая комната и кафетерий. Лена следует за Карой вниз по лестнице, пытаясь примирить воюющие чувства волнения и опасения, которые неделями крутились в её голове. Позже сегодня вечером состоится церемония открытия, а завтра они начнут свои предварительно забронированные тренировки на назначенной арене. У них есть несколько дней до мероприятия, якобы для подготовки и репетиций, но Лена знает, что большинство спортсменов используют, по крайней мере, часть этого времени для вечеринки, перепихонов и просмотра событий друг друга. Кара настояла на том, чтобы они пошли на игру Алекс, а сама Лена хотела немного понаблюдать за лыжницами в надежде, что она увидит свою давнюю подругу. Через два часа и несколько рюмок крепкого алкоголя, дыхание Лены поднимается в морозном облаке перед ней, когда она следует за красно-белой одетой толпой к арене. Кара идёт рядом с ней, выглядя очаровательно в шапке и варежках Канадской команды и улыбаясь всем, кто смотрит в их сторону, и Лена чувствует прилив любви к её энтузиазму. Она сама улыбается и машет столько, сколько может, но всё ещё чувствует себя странно выставленной напоказ, несмотря на то, что знает, что для толпы она просто ещё одно безымянное лицо в группе из более чем 200 канадских спортсменов. Это всё равно похоже на сон, в некотором роде; она работала над этим моментом, ходила за флагом и махала тысячной толпе, когда конкурировала на самом высоком уровне лёгкой атлетики в мире, кажется, всю свою жизнь. Но она не ожидала, что будет делать это со своей тайной девушкой, чувствуя, что любой, кто достаточно внимательно посмотрит на них, сможет догадаться об их отношениях и использовать это против них, чтобы причинить им боль. Дело не в том, что она стыдится Кары. Совсем наоборот, Кара — лучшее, что когда-либо случалось с ней. Есть дни, когда ей хочется рассказать кому-то за пределами их небольшой группы, что Кара — её девушка, и будь проклята её карьера. Но каждый раз, когда она пытается собрать свою храбрость, её настигает глубокий, первобытный страх; она абсолютно боится потерять всё, над чем работала с тех пор, как стала достаточно взрослой, чтобы надеть пару коньков. Где-то в затылке всё ещё сидит голос, который звучит пугающе похожим на голос Лилиан; он говорит ей, что она совершает ошибку, что она ни на что не годится, кроме катания на коньках, что это разрушит её, поэтому она каждый раз идёт на попятную. Она пытается встряхнуться от своих спиральных мыслей, когда они входят в туннельную структуру, ведущую на арену, где церемония открытия в настоящее время разворачивается в полном разгаре. Вокруг них стоят группы спортсменов разных цветов, некоторые держат флаги, и Кара начинает подпрыгивать. Её волосы собраны в пучке под шерстяной шапкой, куртка слегка расстегнута, чтобы впустить прохладный воздух. — Почему ты так взволнована? Ты даже не держишь флаг, — шутит Лена, на что Кара просто улыбается. Она широко распахивает руки, как будто собирается обнять весь мир. — Нет, но нас покажут на международном телевидении! Лена чувствует тошноту при напоминании об этом. В считанные секунды, толпа впереди них начинает двигаться вперёд, и Кара хватает её за руку, крепко держа, когда они выходят в ярко освещенный Колизей. Она чувствует себя, словно в дымке; в её ушах звенит, и трудно сосредоточиться на чём-либо, кроме красной и чёрной куртках перед ней. Все это приходит в фокус, когда Кара поднимает их сцепленные руки вместе; толпа кричит, диктор говорит на языке, который она не понимает, а Кара яростно машет зрителям. Наконец, она снова опускает их руки, и Лена видит над ними гигантский экран; он скользит по всей Канадской команде, и она может видеть, как Алекс и остальная женская хоккейная команда машут и прыгают за флагом. Когда камера приближается к отдельным спортсменам, она видит краткий проблеск себя и Кары; они почти неузнаваемы в своём комплекте зимнего снаряжения, но очень ясно, что их руки всё ещё сцеплены, и Кара смотрит на неё с явной любовью. Действуя на инстинкте коленного рефлекса, она высвобождает свою руку, вместо этого засовывая её в карман куртки. Она практически чувствует разочарование Кары, когда та медленно кладёт руку в карман и перестает махать камерам. Она кажется грустной во время остальной части прогулки, что резко контрастирует с её прежним торжественным настроением. Чувство вины вгрызается во внутренности Лены, заставляя её желудок скрутиться, когда они заканчивают церемонию открытия. Она даже не может объяснить, почему она это сделала; были и другие пары, держащиеся за руки платонически. В грандиозном масштабе вещей и учитывая страстную хореографию, которую они планируют катать на коньках на следующей неделе, рука — это то, на что, она сомневается, кто-то мог бы вообще обратить внимание. Кара заслуживает лучшего. Эта мысль часто посещает Лену, чаще, чем она хотела бы признать. Обычно ей удаётся отмахнуться от неё, поговорив с Карой, но на этот раз она не может. Их окружают другие спортсмены, и как только церемония заканчивается, они возвращаются в олимпийскую деревню в разноцветном стаде. Кара слегка оживляется, когда все они направляются в комнату отдыха для общей вечеринки, и к тому времени, когда Кара находится на своей второй игре «Опрокинь стакан» с женской командой по Кёрлингу, она, похоже, совсем забывает об этом инциденте. Но это всё равно пожирает Лену, делая вечер унылым. Она проводит большую часть вечеринки на одном из диванов, разделяя приличную бутылку скотча с тремя конькобежцами, чьи имена она скоро забудет. Они достаточно дружелюбны и кажутся довольными, чтобы просто поговорить, и Лена находит себя умеренно пьяной к тому времени, когда они уходят, чтобы сыграть в настольный футбол. Когда люди, наконец, начинают расходиться, большинство из которых ссылаются на ранние тренировки и события, Лена замечает несколько пар, которые определённо не собираются возвращаться в свои комнаты. Хотя, она размышляет, когда Кара закрывает и запирает дверь их номера позади них и притягивает Лену в глубокий поцелуй, что она, вероятно, делала бы то же самое, если бы они с Карой не поселились вместе. Кара на вкус как пиво и мятная жвачка, а Лена уверена, что она на вкус всё ещё немного напоминает скотч, когда Кара толкает её поперёк на совместную кровать и легко углубляет поцелуй. Лена (её опьянение в основном рассеялось сейчас) слегка опирается на её грудь. — Кара… — Ммм? — отвечает Кара, покусывая ключицу Лены. Лена растворяется в этом ощущении, поднимая руку, чтобы запутать её в волосах Кары, прежде чем колеблется, приводя себя в чувство. — Кара? — говорит она снова, и от её тона Кара поднимает голову, выглядя обеспокоенной. — Ты в порядке? Что случилось? Неужели ты не хочешь… мы можем просто обняться и посмотреть телевизор. Кара начинает отталкиваться, но Лена зацепляет палец за воротник её рубашки. — Нет! Дело не в этом. Я просто… хотела извиниться. — За что? — хмурится Кара, перекатываясь на бок и подпирая себя на локте. Она кладёт руку на живот Лены, слегка заползая под рубашку, чтобы поласкать там нежную кожу. Её волосы частично выпали из её пучка, падая волнистыми локонами вокруг её раскрасневшегося лица. Лена поднимает руку, чтобы прижать её к тёплой щеке. — За то, что было ранее. Во время церемонии. — О, — кивает Кара, пожимая плечами. — Всё в порядке, честно говоря. — Нет, это не так, — вздыхает Лена, будучи расстроенной. — Я не должна быть так… напугана всё время. Мне нравится быть с тобой, и мне должно быть комфортно, как и тебе. Я не знаю, почему… — Лена! — прерывает её Кара со скептицизмом. — Ты открылась насчёт своей ориентации только год назад. Ты была воспитана женщиной, которая заставляла тебя чувствовать, что тебе нужно скрываться, строя карьеру, которая исторически была довольно нетолерантной. Для тебя совершенно естественно волноваться, держа меня за руку перед столькими людьми. Я не должна была давить. О. Лена расслабляется и успокаивается. Такое уже случалось несколько раз, но всё равно Лена удивляется лёгкому пониманию Кары. — Я не должна была убирать руку, — признаётся она, и Кара усмехается, подбираясь ближе. — Итак, мы можем заключить перемирие и продолжить целоваться? Лена смеётся, наклоняя голову назад и подтягивая Кару ближе. — Мне бы очень этого хотелось. Восемь минут спустя, когда она стаскивает боксеры Кары зубами и самодовольно улыбается, получая вознаграждённый стон от возбуждения, ей уже трудно вспомнить, чем она была так расстроена ранее той ночью. — Лена… — стонет Кара, поднимая бёдра в безмолвной мольбе. Лена никогда не в состоянии отказать ей в потребностях, и довольная Кара лежит с раздвинутыми ногами на официальном синем Олимпийском покрывале, пока та утопает в ней лицом и скручивает два пальца. Пальцы Кары запутаны в её волосах, сгибая пресс, доблестно пытаясь держать себя в руках и смотреть, как работает рот Лены, но так как она лежит боком, а подушки недоступны для неё слева, она вынуждена плюхнуться назад и широко расставить ноги, притягивая рот Лены всё ближе. Лена обожает, как выглядит Кара, когда она такая; живот дрожит, ноги расставлены, лицо покраснело и искривилось от удовольствия, пока она ждёт, когда Лена доведёт её до оргазма. Кара обычно лидирует в постели, играя с телом Лены, как на настроенном инструменте. Бывают дни, когда Кара так основательна, так беспощадна, что Лена вырубается раньше, чем успевает ответить взаимностью, потная и измученная. В эти дни она всегда просыпается, ругая Кару; ей нравится, что Кара заставляет её чувствовать, но она также любит исследовать тело Кары на том же уровне. Так что теперь, когда Кара полностью в её власти, она не торопится. — Ты меня дразнишь, — скулит Кара, а её пальцы сгибаются в волосах Лены. Лена только усмехается, облизывая медленно, нарочито поглаживая её клитор. Она нежно разводит пальцы внутри неё, заставляя бёдра Кары подпрыгнуть, и использует плечи, чтобы раздвинуть ноги Кары шире. — Тише, — бормочет она, устраиваясь поудобнее. — Я доставлю тебе удовольствие. Стон Кары становится пронзительным, когда Лена начинает серьёзно работать над ней, и поднимается всё выше, когда Лена медленно подводит её к краю. Наконец, Лена сжаливается и убирает пальцы. Кара издаёт жалкий стон протеста, который перетекает в прерванный вскрик, когда она заменяет их своим языком. Она закручивает его внутрь, когда двигает большим пальцем вверх, потирая сильно и быстро, как любит Кара. В течение нескольких секунд Кара перестаёт двигаться, выгибаясь со стонущим крещендо ругательств и экзальтации, пока её бёдра, наконец, не падают обратно на матрас, дрожа. Лена остается там, где есть, одаривая её нежными поцелуями и облизывая чувствительную кожу, нежась во вкусе удовольствия Кары. Голос Кары почти хрипит, когда она облизывает свои сухие губы, вздыхая. — Боже, Лена. Это было так… божественно. Я… я лю… Прежде чем Кара успевает закончить своё предложение, раздается громкий шум, и верхняя половина их двойной кровати сдвигается почти на фут. Со скрипом бёдра Кары соскальзывают в щель, и её задница ударяется о пол со слышимым стуком, а руки и ноги торчат прямо в воздухе, в то время как её тело зажато между матрасами в неудобной V-образной форме. На мгновение Лена разглядывает её, всё ещё стоя на коленях с блестящим и мокрым лицом. Наконец, Кара достаточно смещается, чтобы высунуть лицо, и она выглядит такой потрясённой и недовольной, что Лена не может не засмеяться. Недовольный взгляд Кары усиливается, как и внезапный смех Лены, пока ей становится нечем дышать. На глаза наворачиваются слёзы, и она падает на бок, сжимая живот; хихиканье теперь становится ещё громче, и даже Кара присоединяется к её смеху, всё ещё шевелясь в попытке высвободиться. — Это не смешно, Лена, — но Кара тоже хихикает, и когда ей, наконец, удаётся вытеснить себя и присоединиться к Лене на кровати, они смеются вместе ещё долго, даже после того, как Кара переворачивает её и трахает так сильно, что она практически закусывает подушку. Они засыпают голыми со спутанными конечностями на односпальной кровати, потому что Кара сочла свой домашний матрас «слишком опасным».

[Х]

Следующим бодрящим и холодным утром Алекс провожает Кару и Лену на одно из первых мероприятий — женские горные лыжи. Обычно Лену не беспокоят другие события, так как она слишком сосредоточена на собственной интенсивной тренировке, но одна из её старейших подруг соревнуется за США, и она хочет быть там, внизу холма, когда та неизбежно выиграет медаль. — Итак, кто эта «Сэм», и почему я всё ещё с ней не знакома? — удивляется Кара, звуча искренне любопытно. Её волосы сегодня распущены; они спускаются на её куртку и иногда запутываются в молнии. Когда она задаёт вопрос, это происходит снова, и она фыркает, вытаскивая их. — Она живёт в штате Юта, — невозмутимо отвечает Лена, снимает резинку со своего запястья и передаёт её, указывая взглядом. Кара с благодарностью принимает её и завязывает волосы в низкий хвост под шапкой. — Я упоминала о ней раньше, она — та подруга из университета. Наши родители позволили нам получить степень бакалавра, если это не помешает нашей подготовке. — И что она изучала, что вы двое познакомились? Она тоже была на инженерном факультете? — спрашивает Алекс, и Лена вздрагивает при напоминании, полагая, что, вероятно, ей стоило поделиться своей немного сложной дружбой с Сэм раньше. Она слегка краснеет, откашливаясь. — Эм… Она училась на финансовом. Я не… мы встретились не на занятиях. По правде говоря, они встретились в приложении для знакомств; обе были скрытыми лесбиянками и в ужасе. Их роман длился несколько недель, прежде чем они пришли к выводу, что гораздо больше подходят для того, чтобы быть друзьями. Лена всё ещё находилась в глубоком отрицании, а Сэм пыталась совместить школу, тренировки и одинокое материнство, но у них обеих был такой глубокий общий опыт интенсивных тренировок, чрезмерного давления родителей и глубокого страха разоблачения, что они стали поддерживать связь. На протяжении всей учёбы, а потом их дружба стала взаимно нерушимой. Обычно из-за неловкости Лена предотвращала любую дружбу с бывшими, но почему-то с Сэм это казалось естественным. — Взгляните, вот она. Она бежит предпоследней, — указывает Лена на огромный экран над ними, где высокая длинноногая женщина в лыжном костюме сборной США застёгивает очки и шлем, топает на приплющенном снегу, как лошадь, готовая скакать галопом. — Боже. Как она разминает свои ноги, чтобы набрать скорость? — восхищается Кара. Лена отвечает, не задумываясь: — Ты удивишься, насколько она гибкая. Кара странно смотрит на неё, в то время как Лена пристально смотрит на экран, не давая ей прочитать всё по выражению своего лица; несмотря на все её усилия, она чувствует румянец, ползущий по шее, и поправляет куртку, чтобы скрыть его. — Боже мой, вы двое точно переспали. Я права? — задыхается Кара от смеха. — Лена! Я наконец-то встречусь с одной из твоих бывших? — Я… это было всего несколько раз, давным-давно, у нас не было… — заикается Лена, но Кара хватается за новые знания. — О, чёрт, у меня так много вопросов к ней. Лена шлёпает её по руке, втайне успокаиваясь. Она немного беспокоилась о том, как рассказать Каре о своей истории с Сэм, особенно про их первую встречу, но, как обычно, Кара удивляет её принятием. Когда, наконец, наступает очередь Сэм, Лена так крепко хватается за металлический барьер, что костяшки её пальцев белеют. Она мчится вниз по склону, как пуля, разбрызгивая лёд, аккуратно переваливаясь между маркерами, и Лена может почти представить комментаторов, оценивающих её идеальную форму. Когда она проносится через последний контрольно-пропускной пункт, её время вспыхивает на экранах выше – 1:39:69. При условии, что последний конкурент не победит его, Сэм только что заработала себе бронзу. Когда она, наконец, достаточно замедляется у основания холма, примерно в 20-ти футах от того места, где стоит Лена, Сэм снимает шлем и очки, чтобы посмотреть на неё, встряхивая свои длинные волосы. Когда она видит свой результат на доске, на третьем месте, то громко кричит, прыгая и почти хлопая своими лыжами вместе. Женщина, которая выглядит, как её тренер, перепрыгивает через барьер, чтобы обнять её, и она машет нескольким камерам по периметру. Наконец, её глаза озаряются, и она видит Лену, снова взвизгивая, безумно размахивая руками. Лена смеётся и машет ей в ответ. Сэм наклоняется, чтобы расстегнуть лыжи, и во время простоя, которое требуется для этого, Лена кидает взгляд на Кару и Алекс. Кара смотрит на доску, слегка прищурившись к солнцу, а Алекс смотрит прямо на Сэм. Её глаза медленно бегут вверх и вниз, щёки слегка краснеют, руки лениво сгибаются на металлическом барьере перед ней, и Лена медленно улыбается. О, это просто замечательно. Алекс точно тип Сэм: компактная, удивительно сильная и слегка сварливая. Если она правильно разыграет свои карты, они идеально подойдут друг другу. Наконец, Сэм снимает своё снаряжение и подбегает, обнимая Лену через барьер. — Ты пришла! Я не была уверена, думала, что ты будешь слишком занята для меня! — говорит Сэм с дерзкой ухмылкой, и Лена подталкивает её, когда они отстраняются. — Конечно, я не могла не прийти и не посмотреть, как ты соревнуешься! Я бы этого ни за что не пропустила. Кроме того, Кара хотела с тобой познакомиться, — указывает она на Кару, которая дружелюбно протягивает руку, чтобы пожать с робкой улыбкой. — О, ничего подобного, — усмехается Сэм, раскрывая объятия. — Я люблю обниматься. Кара смеётся, заметно расслабляясь. Она наклоняется, чтобы обнять девушку, и, похоже, к тому времени, когда та отстраняется, она ослабляет свою бдительность. — Она мне уже нравится! Лена видит периферическим зрением, как Алекс ёрзает, и задыхается от смеха. — Сэм, это сестра Кары. Алекс. Алекс неловко машет ей, но вскоре Сэм притягивает и её в свои объятия. Она выскальзывает из них, краснея и улыбаясь так, как никогда не видела Лена; даже Кара странно смотрит на неё с небольшой ухмылкой на лице. — Приятно познакомиться, ребята! У меня есть дела прямо сейчас, но мы могли бы встретиться за ужином чуть позже? Лена кивает, обнимая Сэм на прощание, прежде чем та убегает в направлении своего тренера. Она забыла, насколько тактильна Сэм; это как раз то, к чему она с трудом привыкла, когда они впервые встретились, проведя большую часть своего детства, думая, что объятия были предназначены только для Лекса. — Она мне нравится, — говорит Кара, легко кивая, когда Сэм уносится прочь. — Мне тоже, — тихо говорит Алекс, на что Лена фыркает. Очевидно, Алекс не хотела говорить об этом вслух, потому что она быстро стирает глупую улыбку с лица при хихиканье Лены. — Мне… нужно тренироваться. Мне нужно идти. Она поворачивается на пятках и уходит, когда Лена кричит ей вслед: — Не забудь присоединиться к нам за ужином! Мы можем устроить двойное свидание! Алекс убегает от них, не оглядываясь назад, и это забавно, что Лена забывает о своих нервах из-за того, что люди могут подслушивать. Сэм встречает их в кафетерии после церемонии награждения, и после того, как они выбирают столик, чтобы сделать заказ, Лена намеренно садится на скамейку рядом с Карой, чтобы Алекс и Сэм были вынуждены сесть вместе. Она с развлечением наблюдает за тем, как жёсткая внешность Алекс тает каждый раз, когда Сэм взаимодействует с ней, как она краснеет от лёгкого кокетливого тона Сэм. Кара, однако, кажется, совершенно не обращает внимания на их очевидную химию. Она набивает рот едой, смеётся над Сэм и Леной, рассказывающих о своих днях в колледже, и воркует над фотографиями дочери Сэм, Руби. На протяжении всего приема пищи взаимный флирт Сэм и Алекс становится всё более очевидным, и Лена не может поверить, как Кара может этого не замечать. Наконец, это достигает предела, когда Сэм наклоняется вперёд и кладет крепкую руку на бедро Алекс, смеясь над её шуткой. Лена хлопает в ладоши и встаёт. — Ну, думаю, что нам пора, не так ли, Кара? У нас тренировка завтра утром. Кара кивает в знак согласия, беря Лену за руку и позволяя ей потянуть себя к стойке. — Определённо. Сэм, было приятно познакомиться. Увидимся ещё на этой неделе? Сэм дарит ей яркую улыбку и показывает два больших пальца вверх. Алекс, похоже, не обращает внимания её глупости, всё ещё смотря на неё, как будто это она повесила луну на небосвод. — Однозначно! Удачи вам обеим, — подмигивает Сэм, и даже намёка о сексуальной активности её сестры недостаточно, чтобы разрушить восхищение Алекс. Кара кладёт нежную руку на поясницу Лены, когда направляет её к лестнице, и обычно этот жест не подвергается сомнению. Но когда они уходят, они проходят мимо стола, полным придурковатых парней, и один из них выкрикивает слово, которое заставляет кровь Лены застыть. — Лезби. Кара мгновенно замирает рядом с ней. Она сама едва ли может думать о панике, которая накрывает её, ощущая то, что кажется сотней глаз, устремившихся на них с осуждением. На несколько мгновений наступает тишина, и всё, что она слышит, — это стук её собственного сердцебиения, а затем зал буквально взрывается. Внезапно Алекс и Сэм подходят к ним, и Алекс тыкает удивительно пугающим указательным пальцем в грудь парня, когда его друзья поднимаются на ноги. Затем к ним присоединяются половина женской команды по Кёрлингу, группа сноубордистов, которых Лена узнала с вечеринки прошлой ночью, и хоккейная команда Алекс. Кара крепко держит её за плечи, что наполовину её успокаивает, а другая половина хочет стряхнуть её руки. Она не может сказать, кто что кричит, или кто на чьей стороне, но Сэм шепчет что-то на ухо Каре, а затем та уводит Лену к лестнице. Только когда они достигают тишины лестницы, Лена понимает, что она не дышит. Она делает несколько коротких вдохов, грудь напрягается, пока Кара потирает её спину. В её голове мантра, неумолимая навязчивая мысль: они знают. Они знают. Её ноги двигаются, но она не помнит, чтобы заставляла их это делать. Несколько секунд спустя Кара скользит своей ключ-картой в дверном замке и осторожно заводит её внутрь, запирая за собой. Лена шатко сидится на кровать, отрешённо уставляясь в противоположную стену. — Лена? — тон Кары такой нерешительный, такой нервный, что Лена вдруг чувствует себя виноватой. Она снова заставила Кару чувствовать, что стыдится её. Кара всегда была милой и понимающей, но Лена боится, что однажды наступит переломный момент. Что ей наконец-то это надоест, и она решит, что Лена того не стоит. — Прости меня, — шепчет она, опуская голову, чтобы скрыть очевидные слёзы. Она ковыряется в своих ногтях, потому что ей нужно что-то делать со своими нервными руками, чтобы они не дрожали. Она стыдится своей реакции. Она знает, что это не первый раз, когда это слово было использовано для описания их партнёрства, но каким-то образом сочетание сложившихся обстоятельств, очевидной руки Кары на её талии и чистого презрения в голосе парня заставило её разум опустошиться. — Тебе не за что извиняться. Мне жаль, что это произошло, — отвечает Кара, садясь рядом с ней и заботливо кладя тёплую руку на её. — Если тебя это утешит, я почти уверена, что Алекс сейчас там, надирает ему задницу. Наряду с большинством других спортсменов в кафетерии. — В самом деле? — спрашивает Лена, наконец, поднимая глаза на Кару. — Они все… защищают нас? — Конечно, — хмурится Кара, смущенно глядя на удивление Лены. — Они унизили нас. Мы можем донести на них, и они, вероятно, получат что-то вроде… — Нет! — громко вставляет Лена, а Кара слегка подпрыгивает от этого. Лена делает размеренный вдох и повторяет: — Нет. Я не хочу поднимать шум. — Шум? Лена, они обозвали нас… — Кара, пожалуйста, — тихо просит Лена, и Кара закрывает рот, её лицо смягчается при признании вины. Понимание рассветает на её лице, и она сплетает их пальцы вместе. — Ладно. Мы будем более сдержанными. Как ты скажешь. Кара такая милая, такая понимающая и такая мучительно грустная, что Лена слишком боится это разрушить. — Лена, я… — начинает Кара, её взгляд мягкий от привязанности и чего-то ещё, что Лена едва ли может идентифицировать. Но она отрезает себя, и что-то меняется в её лице. Вместо этого она наклоняется, захватывая губы Лены в мягком поцелуе. Стряхивая стресс дня и странное чувство, которое она переняла от Кары, Лена тает в нём, в предлагаемом комфорте и отвлечении. Губы Кары мягкие, и она пахнет так знакомо, а её руки тёплые и сильные. Она тянет Лену на колени, и через несколько минут они обе раздеты догола и сплетены, как корни деревьев. Лена седлает Кару и удерживается в первую очередь на их общей внутренней силе; их груди вспыхивают, и Лена внезапно получает преимущество в высоте от положения над бёдрами Кары. Лена больше не чувствует страха. Он был заменён ощущениями и чувствами, которые пришли в сопровождении. Зубы Кары тянут её за нижнюю губу, руки сжимают её бёдра, а затем скользят к внутренней части, колеблясь и наслаждаясь видом, когда она просит разрешения, и ответ Лены выходит как мантра: — Да, да, да, да… В тот момент, когда обычно рот Кары искал её самые чувствительные точки — шею, плечи, уши — и использовал их, чтобы заставить Лену извиваться, на этот раз она прижимает их лбы вместе. По мере того, как пальцы Кары двигаются внутри неё, возбуждение нарастает, и Лена закрывает глаза, кладя голову на плечо Кары. Это слишком. Голубые глаза Кары смотрят на неё с чем-то, чему она не знает названия, что-то мощное и глубокое, но Кара снова целует её и бормочет в губы: — Лена, посмотри на меня, пожалуйста. Посмотри на меня. Она не может противиться Каре, когда её голос такой почтительный. Лена открывает свои глаза. Глаза Кары блестят и широко открыты, глядя на неё, когда она добавляет третий палец, и Лена опускается на неё, сжимая плечи Кары ради всего святого. Такого раньше никогда не было; незнакомая атмосфера смешивается с чем-то известным, и Лена чувствует, как теряет контроль. — Кара… — скулит она, когда давление другого рода возникает в её груди. Это похоже на давление сдерживаемых рыданий, плотное напряжение, которое может быть выпущено только путём высвобождения, но она не знает, что или как, только то, что Кара является источником и, каким-то образом, решением. — Кара, блять, я… — Да… Лена, ты такая красивая. Моя прекрасная девочка, Боже, я люблю тебя… Я люблю тебя. Кара замирает на достаточно долгое время, чтобы Лена поняла, что она осознала, что только что сказала. Она ждёт в подвешенном состоянии, не зная, что будет дальше; она понятия не имеет, что сделает Кара, и, честно говоря, понятия не имеет, что она может сделать. Через несколько секунд Кара снова продолжает ритмичные движения, немного ускоряясь. Она разрывает их зрительный контакт и зарывается лицом в шею Лены, подтягивая её ближе и продолжая трахать, как ни в чём ни бывало. Но кое-что всё же случилось; она сказала, что любит меня. Она любит меня. — Кара… Кара снова ускоряется, скручивая пальцы, и Лена задыхается на мгновение. Хорошо, так хорошо, и этого почти достаточно, чтобы заставить её забыть, что… Она любит меня. — Кара, остановись. Кара мгновенно вытаскивает свои пальцы, заставляя Лену простонать от внезапной пустоты. Она в панике и притягивается к ней, чтобы снова посмотреть Лене в лицо, ища признаки беспокойства. — Прости меня! Ты в порядке? Я причинила тебе боль? — Нет! Боже. Нет, ты не причинила мне вреда, — уверяет её Лена, обхватывая её лицо обеими руками. — Я просто… ты действительно любишь меня? На мгновение Лена практически уверена, что Кара готова забрать свои слова обратно, но, в конце концов, она медленно кивает. — Да, — тихо признаётся Кара, опуская голову. — Честно говоря, думаю, что влюбилась в тебя тогда, когда мы впервые встретились. Это чувство возвращается; словно она на грани рыданий, а напряжение в груди и плечах заставляет её хотеть что-то сказать. Она смотрит на Кару — милую, красивую, терпеливую Кару — и, наконец, осознаёт, в чём дело. — Я тоже тебя люблю. Медленная улыбка Кары ярко светится в темноте комнаты, озаряя испуганное сердце Лены, и, наконец, напряжение спадает. Где-то в запутанных мыслях она всегда знала, что Кара любит её, и что она любит Кару, но теперь, когда она сказала это вслух, облегчения достаточно, чтобы вызвать слёзы в её глазах. — Я люблю тебя. Я люблю тебя, Кара. Я люблю тебя так сильно… — задыхается она от всхлипываний и радостного смеха, улыбаясь как сумасшедшая, и Кара смеётся вместе с ней. — Я люблю тебя, Лена. Их губы снова смыкаются, и пальцы Кары легко скользят обратно в неё. Когда Лена, наконец, кончает с громким криком, она чувствует, как слёзы текут по её щекам. Они привносят солёный привкус их поцелуям с открытым ртом, неряшливым и пронизанным шёпотом признаний в любви. Потом они лежат вместе, переплетя свои потные тела, и Лена слушает устойчивый ритм её сердцебиения под ухом. Он замедляется, когда Кара засыпает, а Лена нежно целует её в грудь. Кара всегда была терпеливой с постоянной фобией Лены перед разоблачением её ориентации, и ей стоит отплатить ей тем же. И вдобавок ко всему, Лена никогда не чувствовала себя более счастливой, чем сегодня. Если мир может смотреть на их любовь и видеть что-то недостойное, тогда это его проблема. Она совершит каминг-аут. После игр.

[Х]

Лена, тренирующаяся на Олимпийских играх, оказывается, совсем другим зверем, нежели Лена, тренирующаяся дома. Кара всегда была впечатлена её концентрацией и драйвом, но за несколько дней до их выступления она становится природной силой, и она чувствует, что просто сёрфит по следам Лены. Честно говоря, Кара всё ещё оправляется от их признания в любви прошлой ночью, и она совершенно довольна тем, что позволяет Лене взять бразды правления, чтобы она могла сосредоточиться на наслаждении. Она всегда знала, что Лена разделяет её чувства, но, когда признание выскользнуло из её уст, был момент неподдельного страха. Что, если Лена не была готова? У Лены был эмоциональный день, и Кара, выплескивая на неё свои чувства и оказывая на неё всевозможное давление, вероятно, была последней, в чём она нуждалась. Но Лена ответила взаимностью, и она имела это в виду, и Кара изливает всю свою радость по этому поводу в их хореографию. Они в полной мере используют свои тренировки, привыкают к новой арене и пробегают через танец, который они разучивали в течение нескольких месяцев, с обнадеживающим, отцовским присутствием Джона, тренирующим их. Это ощущается по-другому, когда другие люди смотрят, иногда другие пары сидят на трибунах и наблюдают за ними, а тренеры часто мелькают и разговаривают друг с другом, но Каре легко забыть, что они не одни, когда они прогоняют хореографию. Хотя шум в средствах массовой информации утих после мирового чемпионата, похоже, он снова поднимается; они успевают дать несколько интервью за неделю до своего финального выступления, так как репортеры из разных стран и синдикатов ловят их после практик, спрашивая об их уникальном партнёрстве. Лена обычно берёт на себя инициативу, как обычно, и кратко рассказывает об их связи в качестве партнёров, о том, что Кара — её лучший друг, и о том, как она взволнована, чтобы продемонстрировать свою хореографию миру. Если спрашивают напрямую, Кара обычно по умолчанию говорит о том, насколько прекрасна Лена, тема, на которую она могла бы разглагольствовать даже во сне. Но снова и снова, это сводится к платоническим, рабочим отношениям. Кара привыкла к лёгкой неприязни этого факта, но в последнее время она замечает, что даже Лена не кажется счастливой. Иногда она колеблется в своих заученных речах, позволяет своему взору задержаться на Каре дольше, чем необходимо, и часто глубоко вздыхает после того, как камеры исчезают. Как будто она уволила свою мать, но её призрак всё ещё преследует их каждый раз, когда кто-то ещё влезает в их частный мир. Они проводят свои ночи, обнимая друг друга, используя каждый дюйм своей односпальной кровати, в то время как Кара обнаруживает, насколько высокий уровень атлетики в мире поднял сексуальное влечение Лены, но для мира они платонические партнёры по фигурному катанию. По мере того, как день для показа их произвольной программы приближается, Лена начинает всё более интенсивно заниматься. Кара делает всё возможное, чтобы истощить и расслабить её каждую ночь, но она, кажется, просыпается каждый день ещё более взвинченной, чем когда-либо. Она настаивает на том, чтобы вставать рано и практиковаться в то время, когда арена свободна, а остальная часть их дней проводится либо в тренажерном зале, проходя хореографию вне льда, либо наблюдая за практикой других пар. Наконец, Кара уговаривает её взять перерыв на обед с Алекс перед игрой против Германии, но после получаса ожидания Лена начинает раздражаться из-за потери времени, которое они могли бы использовать для репетиции. Наконец, Кара набирает номер Алекс. Её перебрасывает на голосовую почту, что раздражает её саму, прежде чем Кара снова набирает номер. Наконец, Алекс поднимает трубку, звуча задыхающейся и побеспокоенной. — Что? Кара хмурится от её тона. — Алекс? Где ты? — А что вообще случилось? — отвечает Алекс, тяжело дыша. Она занимается спортом? — …обед? Мне казалось, мы договорились поесть вместе? — озадаченно спрашивает Кара. Лена с интересом смотрит на неё, выгнув бровь. — О, чёрт… чёрт… да, я совсем забыла. Я немного… — затем Алекс хрипит, и на заднем плане слышится приглушенное хихиканье. — Отвлеклась. Глаза Кары округляются, и она изумлённо вздыхает, прикрывая рот. — Боже мой, Алекс. Алекс! Ты чпокаешься прямо сейчас? — Что? Нет, я не… — быстро говорит Алекс, звуча панически. — Это не… Но Кара знает Алекс большую часть своей жизни и может сказать, когда она лжёт. — О, Господи, так и есть. Ты — маленькая Олимпийская шлюшка, вот ты кто! Это не может быть кто-то из её команды. Алекс имеет строгую политику не спать с другими хоккеистками после того, как, по её словам, произошла «катастрофа» после её ночи с давней противницей, Сарой Лэнс, которая позже была переведена в её команду. Кара не считала, что всё было настолько плохо; Сара была невероятно беспечна и совершенно счастлива не обращать внимания на смущение Алекс, но по какой-то причине Алекс сочла это абсолютно унизительным. Тогда кто же это? Когда она надавливает на неё, и Алекс пытается это отрицать, она замечает, что самодовольная Лена вытаскивает свой собственный телефон и набирает номер. Через несколько мгновений Кара слышит, как гудит телефон на другом конце линии, где-то рядом с Алекс. Алекс шипит «не надо!», но женщина всё равно отвечает, и голос звучит невероятно знакомо. — Алло? — слышит она на своей линии, а рядом с ней Лена говорит в самый подходящий момент. — Привет, дорогая. Скажи, чем ты сейчас занимаешься? — Думаю, ты уже в курсе, Лена, — говорит отдалённый голос в ухо Кары, слегка приглушенный, и, наконец, части мозаики складываются. — О, Боже мой! — кричит она, указывая на Лену. — Сэм! Это Сэм! Она слышит позабавленный смех от Сэм, а Алекс стонет. — Ладно, увидимся позже. Пока, Кара. Линия решительно прерывается, и Кара остаётся сидеть, глядя на экран своего телефона, мигающим продолжительностью их разговора. Справа от неё Лена остаётся на линии с Сэм, которая обещает убедиться, что Алекс уже полностью исцелится к тому времени, когда придёт время ужина. — Это было так отвратительно, — ворчит Кара после того, как Лена окончательно вешает трубку, находясь в шоке, но всё ещё немного злясь на Алекс, которая пропустила их встречу за обедом, чтобы закадрить (правда, очень сексуальную) лыжницу. Лена пишет текстовое сообщение, предположительно Сэм, и улыбается. — Я счастлива за них. Не будь такой сварливой. Ты бы тоже захотела пропустить обед, чтобы почпокаться. — Я расскажу Алекс, что вы с Сэм встречались. — Кара! К счастью, её танцевальный костюм покрывает её предплечья, потому что она почти уверена, что у неё там будет синяк.

[Х]

Наконец, остаётся один день до произвольной программы. Это их последний день, чтобы хоть немного попрактиковаться, и Лена тащит её на арену в 4 утра в надежде занять на некоторое время лёд до начала забронированных слотов. Когда они приближаются ко льду, Кара слегка расслабляется, увидев другую пару на льду. Может, теперь мы сможем вернуться в постель. Но рядом с ней Лена замирает, как испуганный олень, а её глаза округляются, полные паники. — Лена? Ты в порядке? Рот Лены открывается беззвучно, и тогда Кара слышит это: — Нет, Уинн, твоя рука всё ещё не поднята. Ты завтра катаешься на коньках, тебе нужно собраться. Шивон, твоя форма идеальна, так держать. Она узнает этот голос. Это голос, который, как она знает, всё ещё преследует Лену каждый раз, когда она делает даже самую маленькую ошибку, каждый раз, когда кто-то так же смотрит на них двоих с неким суждением. Рука Лены выскальзывает из её руки, когда она заводит свои руки за спину, и Кара видит, как короткие ногти левой руки резко впиваются в кожу правой. Лилиан Лютор оборачивается, когда слышит, как открывается дверь, и удивление на её лице быстро превращается в самодовольство. — Лена, дорогая! Я надеялась увидеть тебя перед выступлением. Вижу, вы с мисс Дэнверс всё ещё на волне. Лена наконец-то обретает свой голос, но он тихий, почти хриплый. — Что ты здесь делаешь, мама? — Я тренирую, — знающе улыбается Лилиан, показывая на Смайт и Шотта, всё ещё прогоняющих свою хореографию. Она хорошая, по общему признанию; Шивон технически безупречна, и у них хороший ритм вместе, но, по мнению Кары, Уинн выглядит отчётливо несчастным. И она думает, когда они выполняют почти идеальный подъём, что они и в подмётки нам не годятся. — Тренируешь, — фыркает Лена с недоумением, всё ещё будучи ошеломлённой. Её губы двигаются, как будто она пытается сказать что-то ещё, но никакого звука не выходит. Кара, боясь, что её прикосновение только ухудшит ситуацию, понятия не имеет, что делать, и вместо этого встаёт позади неё, пытаясь выглядеть устрашающе. Их танец заканчивается, после чего Уинн и Шивон подкатываются к ограждению. — Лютор и Дэнверс, — протягивает Смайт, глядя на каждую из них сверху вниз. — Ваша победа на мировом чемпионате была счастливой случайностью. Я не могу дождаться, чтобы увидеть, насколько вы облажаетесь без кражи хореографии твоей матери. Ну, она не теряла времени зря. Уинн вздыхает, выглядя некомфортно. — Шивон, перестань. Мы говорили об этом… Со смехом она откатывается назад к центру льда, занимая позицию и многозначительно прочищая горло. С извиняющимся взглядом Уинн следует за ней. Когда он это делает, Лилиан, кажется, собирается сказать что-то ещё, но Лена поворачивается на пятках и практически бежит к дверям. Кара следует за ней, чувствуя, как пристальный взгляд Лилиан прожигает её затылок сзади. Она находит Лену снаружи, прислонившуюся к стене здания и задыхающуюся от холодного воздуха. — Боже, она здесь не для того, чтобы выиграть, она просто хочет залезть в мою голову. Она хочет, чтобы я проиграла, чтобы преподать мне урок. Она… — Лена! — твёрдо говорит Кара, положив руки на плечи Лены и нежно сжимая их. — Ты лучше, чем она. Ты лучше, чем все остальные. Ты знаешь, насколько мы хороши. Не позволяй ей добраться до тебя. Но она позволяет этому добраться до неё; она не в себе до конца дня, и когда приходит время их практики, она менее сосредоточена, чем Кара когда-либо видела её. Она спотыкается, пропускает подходы и расстраивается, и Кара ничего не может сделать, кроме как предложить ей свою поддержку. После их почти катастрофической репетиции Лена идёт гулять, и уже почти полночь, прежде чем она возвращается в свою комнату. Кара ещё не спит, но не говорит ни слова, когда Лена медленно раздевается и заползает в постель, свернувшись калачиком. Всё, что Кара может сделать, — это прижаться к холодному телу Лены и сделать всё возможное, чтобы предложить ей безмолвный комфорт. Голос Лены, крохотный и тихий, когда она нарушает тишину комнаты: — Мы сможем это сделать, верно? Кара усиливает свою хватку вокруг её талии, нежно целуя её обнажённое плечо. — Мы сможем. Кажется, что проходит несколько часов, прежде чем любая из них засыпает.

[Х]

Лена внимательно изучает каждую деталь подготовленной арены, когда они с Карой ожидают своей очереди на льду. Чувствуется запах людей, холодные пластиковые сидения и остаточный запах пива от вчерашнего хоккейного матча; раздаются звуки лезвий на льду, когда пара из России катается на коньках под ремикс Эда Ширана. Кара нервно дёргает ногами, создавая треск дерева под ней, когда сжимает деревянную скамейку. Она так не нервничала на мировом чемпионате, и Лена может сказать, что Кара чувствует себя беспомощной перед её нервным молчанием. Всё началось хорошо: они проснулись уставшими, но полными решимости сделать всё возможное, и Лене даже удалось съесть энергетический батончик, прежде чем они отправились на арену. Но, конечно, как назло, одной из первых, кого они увидели по дороге в раздевалку, была Лилиан. Кара попыталась поторопить Лену, но прежде, чем дверь захлопнулась, Лилиан успела войти. — Удачи, Лена. Надеюсь, судейская коллегия будет так же снисходительна, как Кэт Грант. Лена знает, что комментарий не должен был задеть её, но он был создан и заточен кем-то, кто знал каждый страх Лены, и это сработало. Весь год она сомневалась в их победе, задаваясь вопросом, действительно ли это было только из-за Кэт Грант, была ли у неё слабость к Каре, или, возможно, она пыталась задать всем пример тем самым. В любом случае, она не чувствует себя полностью достойной этого, и Лиллиан это знает. Русская пара заканчивает свой танец, а следом идут Смайт и Шотт, за которыми следуют она и Кара. Американская пара выходит на лёд, и Лена видит свою мать через арену, наблюдающей за ними, как ястреб, как она привыкла делать на каждом из соревнований Лены. Мысль о том, что Лилиан наблюдает за ней и Карой, катающимися на коньках, заставляет её кровь застыть. Уинн и Шивон начинают набирать очки немедленно. Кара подтягивает Лену к своим ногам, чтобы они могли подготовиться к выходу на лёд после завершения процедуры, но Лена сопротивляется. Кара поворачивается к ней с беспокойством на лице. — Лена? Почти настала наша очередь. — Я не могу этого сделать, — шепчет она, её хватка болезненно крепка. — Я не могу. Только не когда она смотрит. Я всё испорчу и опозорю нас обеих, и она никогда не позволит мне пережить это. — Лена, — вздыхает Кара, выглядя разочарованной. — Конечно же, ты сможешь. Я никогда в жизни не встречала никого, кто мог бы кататься так, как ты. Глаза Лены наполняются слезами, и Кара притягивает её к себе, обнимая так крепко, что она чувствует, как напряжение в её теле начинает растворяться. Джон почтительно отводит глаза, и Лена ценит его строгое, безучастное поведение. — Следи за моим дыханием, — шепчет Кара, и громкая музыка хореографии её матери затихает, когда она фокусируется на своём сердцебиении. Они дышат тандемом, и Лена нежно прижимается губами к пульсирующей точке Кары. Между ними не осталось и атома пространства. — Давай сделаем это ради нас, хорошо? Ни для неё, ни для толпы, ни для всего мира. Ни кого-либо другого. Только ты и я, — тёплое дыхание Кары омывает её шею, и Лена слегка кивает. — Я люблю тебя, — говорит она, не утруждая себя понизить голос. Он кажется сильнее, чем за весь день. Она чувствует улыбку Кары на своей коже, и это придает ей уверенности. — Я тоже люблю тебя. Прежде чем она успевает моргнуть, они уже находятся на льду, их имена объявляют, и Кара занимает свою позицию. Прямо перед началом музыки Лена переводит глаза на мать, видя её самодовольное превосходство, когда она похлопывает Шивон по спине, и чувствует всплеск пылкого неповиновения. Поехали. Это отличается от того, что было на мировом чемпионате. У них была хореография, подпитываемая подавленным желанием и неделями недопонимания, о чём свидетельствовал их практически содрогающий арену, изменяющий жизнь секс после этого. Эта хореография не менее сложная, но более мягкая, страсть менее огненная, а более искренняя и глубокая. Короче говоря, это похоже на прямое представление сдвига в их отношениях за последнюю неделю, и так легко позволить себе раствориться в этом. Она уверена, что её выражение лица транслирует каждое её тайное чувство, когда она смотрит на Кару, но ей всё равно. Они танцуют так, как будто могут читать мысли друг друга, выполняя каждый трюк в идеальной синхронизации. Толпы не существует. Лилиан, Джона, судей, Алекс и Сэм, где-то на трибунах подбадривающих их. Все они растворяются, пока не остаются только она и Кара, лёд и музыка. К тому времени, когда они заканчивают, и Кара поднимает её из окончательного погружения, обнимая, Лена не знает, о чём она так волновалась. Независимо от того, каков окончательный счёт, это было выступление, которым она может гордиться. Её трясёт не от нервозности, а от чистого адреналина, когда они садятся на скамейку, и, возможно, это уловка восприятия, но Лена может поклясться, что толпа поддерживает их заметно громче, чем предыдущих пар. После того, что кажется вечностью, их имена появляются на экране надо льдом. — Баллы за произвольную программу: Дэнверс и Лютор – 206.07. Счёт Лилиан был равен 205 с чем-то, понимает Лена. Все остальные набрали меньше 203 баллов. Они на первом месте. Кара вскакивает на ноги, разрезает кулаком воздух и бессвязно кричит. Лена, всё ещё слегка ошеломленная, позволяет Джону обнять себя, а затем Кара отрывает её от земли. — Осталось всего две пары, Лена! Мы можем выиграть. Наш счёт самый высокий, мы можем выиграть, — кричит Кара ей в ухо, а Лена с неверием смеётся. Следующие две подпрограммы, вероятно, занимают по часу каждая, и Лена жаждет, чтобы они поскорее закончились. Сначала пара из Франции набирает около 204 баллов, занимая третье место. Последняя пара из Южной Кореи катается хорошо, но спотыкается несколько раз к концу выступления. Наконец, их счёт высвечивается на экране – 201 балл. Лена слышит странное жужжание в ушах. Она почти не хочет в это верить, и Кара, кажется, тоже; они обе смотрят на экран, как будто в нём весь смысл жизни, ожидая окончательного вердикта. Может, наши баллы неправильно посчитали. Может, мы запороли хореографию. Может, они передумали. Но через несколько мгновений появляются баллы. Третье место: Франция. Второе место: США. И на первом месте… изображён маленький канадский флаг, рядом с их именами. Кара практически взрывается. Она прыгает слишком высоко, что небезопасно, когда на её ногах всё ещё надеты коньки, и она хватает Лену, крутя её до головокружения. Лена смеётся, пока слёзы текут по её лицу, и единственное, что может сделать этот момент ещё лучше, — это увидеть лицо своей матери. Она выиграла золото, она выиграла чёртову золотую медаль. Следующие 10 минут проходят как в тумане. Джон накрывает огромным канадским флагом их плечи, и они прокатывают несколько победных кругов, впитывая рев толпы, когда они кланяются во всех направлениях. Им вручают плюшевые игрушки, и они проходят через море поздравлений, подходя к настоящей стене из журналистов. Внезапно они оказываются перед камерой, и интервьюеры задают им вопросы, на которые Лена чувствует себя слишком поглощённой радостью, чтобы ответить с какой-либо ясностью. — Каково это, кататься вместе на первых Олимпийских играх? — спрашивает одна женщина, тыча микрофон перед их лицами, и, к счастью, ответа Кары достаточно. Она отдаёт всё лавры Лене и Джону, благодаря их спонсоров и говоря о том, что хореография хороша сама по себе, но Лена едва слышит это. Она не может перестать смотреть на неё. Плотно собранная, гладкая прическа Кары выделяет мышцы её шеи, она всё ещё тяжело дышит, её глаза яркие, и Лена любит её. Господи, как же я люблю её. — Что самое лучшее в завоевании золота сегодня? — спрашивает другой интервьюер, и Кара снова отвечает, когда Лена смотрит на неё с явным обожанием, полностью осознавая, как меняются роли. — Ну, это действительно случилось впервые в спорте, вы знаете? — говорит Кара, её рука всё ещё свободно обхватывает плечи Лены. — Никогда раньше однополые партнёры не получали такие высокие баллы, и мы надеемся, что мы прокладываем путь для чего-то большего в будущем; существует много потенциальных спортсменов, которых игнорируют прямо сейчас! Поэтому мы очень надеемся, что это поворотный момент. Но самое приятное — это, наверное, Лена. Когда я обнимаю Лену и слышу, как она смеётся и плачет одновременно, это самый лучший звук на свете. Она была лучшей партнёршей, о которой я могла только мечтать, — кивает Кара на неё, её лицо освещается любовью, и сердце Лены замирает. Я люблю тебя. Микрофон теперь перед её лицом, и интервьюер спрашивает её: — А для тебя, Лена? Что самое лучшее в сегодняшней победе? — Кара, — отвечает Лена, не задумываясь. — Просто… Кара. Я… Кара удивлённо смотрит на неё, но несомненно счастлива. За её головой Лена видит в толпе двух девушек, размахивающих чем-то красочным — гигантским радужным Канадским флагом. Они держатся за руки и прыгают вверх и вниз, надеясь привлечь их внимание. Она чувствует мощный всплеск гордости и уверенности. К черту всё. Она хватает Кару за олимпийку на виду у толпы и камер, притягивая её в поцелуй. Сначала Кара замирает, но через несколько секунд тает, легко поднимая Лену от земли. Они обе улыбаются в поцелуе, и она слышит, как репортёры заикаются, всё ещё снимая и не зная, как справиться с такой неортодоксальной ситуацией. Когда они, наконец, отстраняются, Кара краснеет, выглядя полностью изумлённой, но её глаза блестят. Лена, на удивление, взволнована. Найдя ближайшего репортера, она наклоняется к микрофону, глядя прямо в ближайшую камеру. — Я хотела бы поблагодарить свою мать за то, что она вдохновила меня взять Кару в партнёры. Это лучшее решение, которое я когда-либо принимала. Она снова целует Кару и впервые за всю свою жизнь чувствует себя абсолютно свободной. Она знает, что будут последствия; они могут потерять некоторых спонсоров и получить новых. Вероятно, их отношения будут проанализированы СМИ в течение нескольких недель. Бог знает, что её мать попытается сделать, особенно после абсолютного пассивно-агрессивного поведения Лены. Сегодня вечером они получат свои медали, отпразднуют победу с Сэм и Алекс, а потом вернутся домой и покинут свой Олимпийский пузырь. Но сейчас губ Кары на её губах, и её ног, оторванных от земли, и сходящей с ума толпы достаточно. Кары достаточно. Действительно, золотая медаль.
По желанию автора, комментировать могут только зарегистрированные пользователи.
Автор, большое спасибо за такой чудесный перевод) Одна из лучших работ про эту пару, на мой взгляд)))
Вау, знаете это чувство... трепет внутри когда ты видишь что то что вызывает в тебе слишком огромную кучу приятных эмоций? Весь фанфик у меня было так. Перевод идеальный. Один из лучших переводов по СуперКорпу, спасибо автору и переводчику!
переводчик
>**esenzholovazhansaya**
>Вау, знаете это чувство... трепет внутри когда ты видишь что то что вызывает в тебе слишком огромную кучу приятных эмоций? Весь фанфик у меня было так. Перевод идеальный. Один из лучших переводов по СуперКорпу, спасибо автору и переводчику!

Спасибо за столь приятные слова и отзывы к работам. Я очень рада, что Вам нравятся мои переводы :)