Цена секунды

Боль. Это всё что осталось. Нет ни страха, ни надежд, только боль. Адская, растекающаяся по всему телу. Она впивается острой расскалённой иголкой в каждый миллиметр твоего тела, хочется кричать, но из твоего горла, сорванного под тысячью и одной пыткой, вырывается только лишь хриплый вздох. Связки сорваны, чудо произойдет, если ты сможешь хоть как-то говорить. И вот острая нестерпимая боль пронзает позвоночник. Тело выгибается дугой. Мозг отказывается работать, а сердце останавливается. Слышно мерный писк аппаратов. — Пациент не выдержал нагрузки. Время смерти тринадцать тридцать две. — Жаль, перспективный был мальчишка. Чтож заводите следующего. Тело быстро вынули из аппаратов и отправили на кремирование. Смысл было хоронить трупов если проще сжечь их, превратив тем самым в пепел? Вот они и не заморачивались. Выжил — отлично, умер — что ж зовите следующего. За дверью стояла маленькая хрупкая фигурка. Можно было подумать, что это и вовсе фарфоровая кукла, девочка стояла и боялась пошевелиться. Маленькое личико обрамляли темные цвета вороньего крыла волосы, чуть вьющиеся. Глаза, такие большие, но с генетическим отклонением, озерце и полянка, голубой и изумрудно-зеленый, прикрывали длинные густые ресницы. И несмотря на своё потрёпанное платьице она была похожа на маленького ангела, что упал с небес. Небеса… И вправду то место, где они нашли эту девочку, можно назвать небесами, ибо это место смело получило название «Ад». Девочка сделала маленький неловкий шаг в кабинет. Он был стерильно чистым, кровь успели вытереть, порванные ремни заменить, в воздухе витал запах лекарств, чего-то непонятного и гнили, из-за кучки тел в углу. Малышка нервно сглотнула, она было сделала шаг назад, но дверь захлопнулась, а за стенкой послышались детские крики. Девочка могла различить их из целого хора, это кричал один из близняшек, что прибыли сюда не так давно. Поняв, что сопротивляться бесполезно девочка направила грустный взгляд на кушетку и мысленно помолилась за близняшек. — Садись, Николь. Чем быстрее начнем, тем быстрее закончим. Будет лишь немного больно. Николь знала, что это пустые слова. Она знала, что будет ужасно больно. Знала, что скорее всего если она выживет, то обратно её понесет Дрейк, тот славный медбрат, что тайком носит ей нормальную еду и маленькие, но очень вкусные конфеты. Она знает, что если выживет сейчас, то эти пытки продолжатся, но уж очень вкусные носил ей Дрейк конфеты. Ради них стоит и пожить ещё чуть-чуть. А ради чего же ещё стоит жить? Маленькая девочка сделала пару маленьких шажков и оказалась у кушетки. Она быстро забралась на неё, и её закрепили ремнями, да так сильно, что руки сразу начали затекать. Делала девочка всё добровольно, а что ей оставалось? За любое неповиновение можно было поплатиться жизнью. А жить как ни странно малышка хотела, она до последнего верила, что рано или поздно ей удастся выбраться отсюда. — Не бойся, скоро всё кончится, а если всё пройдёт удачно тебя ждёт сладкое вознаграждение, — улыбнулся Дрейк пока готовил аппараты. — Вводите сыворотку. Сначала была тупая боль в месте укола, но потом… Потом она разлилась по всему телу. Девочка услышала, как начал работать аппарат. Сотни игл воткнулись ей в поясницу и шею. Сначала всё было относительно терпимо, и не такое приходилось переживать, но потом через иглы вместе с сывороткой начали пропускать заряды тока, не сильные, при взаимодействии с сыворткой это давало ужасающий эффект. Малышка проходила все Девять кругов Ада раз за разом. Тело горело, а в голове пульсировало, сердце перешло на бешеный ритм, казалось ещё чуть-чуть и оно выпрыгнет из груди. В ушах стоял собственный крик. А потом стало холодно, в глазах потемнело, а сердце… остановилось. Тоненькая ниточка виднелась на кардиограмме. В лабораторию зашёл Штрукер. Когда он увидел маленькую девочку лежащую без чувств, его лицо нахмурилось. Нет, это не из-за того, что девочка мертва, а мед персонал сейчас всеми способами пытаются её оживить, нет, просто эта девочка была залогом будущих успехов в генномодификации, она дольше всех переносила все эти операции, а сейчас её сердце не выдержало. — Вы меня расстраивает, — достаточно тихо проговорил Штрукер, но этот голос вселял страх. — Доза сыворотки была слишком большая. Я очень близко к завершению эксперимента! Прошу дайте мне ещё один шанс! — Твои попытки закончились! — наорал на ученого барон. Послышался выстрел и первый осел на пол. Буквально после приземления ученого на пол послышался писк приборов, а затем и неровный вздох. — Чтож это интересно… Рейх, я вас повышаю до его, — Штрукер указал дулом на труп, — должности, продолжайте работу над проектом. Как только появятся первые способности, сообщите мне. Барон вышел хлопнув дверью, а девочка продолжила бороться за жизнь и тихо надеяться, что скоро это всё кончится. Крики в соседней палате стихли и заменились лишь легким хрипом, а это значит, что молитва Николь была услышана. Девочка приоткрыла глаза и широко улыбнулась, все сочли это за шоковое состояние, но она знала точно, что так улыбаться, искренне и широко, она будет всю жизнь, как бы больно ей не было. Малышку отстегнули от кресла, сейчас, когда её кожа ещё бледнее, она стала больше похожа на фарфоровую куклу. Сильные мужские руки подхватили маленькое тельце и с величайшей осторожностью понесли обратно в камеру, уложили на тряпки, что служили вместо кровати и девочка уснула. А когда проснулась увидела перед собой ту самую вкусную конфету, о которой она мечтала весь день. Она было развернула блестящую обёртку, но услышала всхлип, и ещё один и ещё. В камере напротив сидели близнецы — девочка и мальчик. Девочка была с темно-каштановыми волосами и шоколадными полными боли, отчаянья, страха и безумства глазами. Мальчик был похож на сестру (ну естественно они ведь близнецы!), только в волосах была проседь. Его сестра плакала, а он пытался её успокоить, но безуспешно. Николь решила помочь мальчику, она приподняла руку с конфетой и прицелилась. Боль новым приступом отдалась в теле, но это её не остановило. Бросок. И точно в цель. Конфетка приземлилась точно в ладошку к плачущей девочке, и та мгновенно успокоилась. Близнецы подняли удивлённый взгляд на малышку. Да, для них она была малышкой ведь даже на взгляд Николь была младше близняшек лет на пять. — Спасибо, — пролепетала девочка всё с такими же круглыми от удивления глазами, на что Николь лишь широко и искренне улыбнулась. Она устроилась поудобнее повернулась к стенке от близнецов и уснула, а на следующий день её перевели, и больше она их не видела, а они её. И теперь никто ей не скажет, что ночью проходивший мимо учёный заметил, как она парила по камере. Невысоко всего сантиметров пятьдесят над землёй, но парила.