Защищать защитника

— Эй, Черышев, если ты можешь так бегать, значит, тренировка для тебя ещё не закончена!.. Денис не слушал. Он отработал всё как положено и навернул столько кругов по стадиону, что впору было прилечь и забыться от усталости вечным сном, но мысли о Марио, одиноком и временно оставленном наедине с собой, заставляли забитые мышцы сокращаться с утроенной силой. Марио был одновременно и пряником, и кнутом: Денис был рад возвратиться к нему, даже если они не виделись всего три часа, но в их совместные будни добавилась теперь и ложка дёгтя. Марио слишком часто заставлял за себя волноваться. — Скажешь потом, как там он, — крикнул ему в спину Смолов. — Если что, у меня аспирин в тумбочке завалялся. В аспирине Марио не нуждался, но Черышев этого не сказал — не хотел разрушать легенду, согласно которой Фернандес простудился после прогулки под дождём. Он не успел придумать ничего лучше, когда к Марио в номер ворвалась обеспокоенная сборная России в полном составе. Не мог же Денис заявить: так, мол, и так — после проигрыша Марио заперся, потому что у него поехала крыша, и он решил, будто вы, ребята, готовы накостылять ему за то… за то, что он самоотверженно бился за каждый мяч, не иначе как. Вместо этого он брякнул: — Простыл. Дожди у нас холодные, не тропические. — Я вижу, — сочувственно отозвался Дзюба и полез своей огромной ладонью ко лбу Марио, который весь сжался и отвернулся; особого значения этому никто не придал, а Денис с трудом сдержался, чтобы не попросить не трогать Марио — не сейчас. Но промолчал. Это была их тайна, только их двоих. Только вежливо выпроводив всех восвояси, Черышев понял, почему его наспех выданная ложь имела успех. Коснувшись щеки Марио кончиками пальцев, он захотел отдёрнуть руку; и всё немедленно стало ещё хуже, однако Денис всё же умудрился отыскать плюс: по крайней мере, от него Марио не попытался отстраниться. Вопрос, что хуже: простудиться по-настоящему или слечь с температурой от одного только нервного напряжения, оставался открытым. Так или иначе, Марио милостиво позволили отлежаться, а Дениса заставляли вкалывать за двоих. Денис готов был выкладываться хоть за троих, лишь бы это помогало отвлечься. Несколько часов — совсем небольшой срок, они расставались на месяцы, но сейчас Марио был уязвим. Он ведь не мог сделать с собой… ничего плохого? Почему-то Денис сразу представлял худшее. В последние дни он узнал о Марио много нового, и большинство сюрпризов нельзя было отнести к хорошим. Марио лежал с открытыми глазами, когда Денис ворвался в его комнату. Конечно, он не собирался ничего с собой делать — в самом буквальном смысле, но кое-что он всё-таки сделал — копнул в себя, опять. Черышеву очень хотелось давать Марио по рукам каждый раз, когда тот брал в них эту невидимую лопату. Всего за пару дней Денис с лёгкостью научился узнавать эти мгновения — по глазам Марио, по морщинкам на его лбу, по лёгкой дрожи в губах, которую, впрочем, легко было унять одним проверенным способом. Кроме этого самого способа, Денис знал не так уж много других. — Двигайся. — Он залез к Марио прямо в грязной форме и понял, что Фернандес тоже был одет. — Кажется, мы договорились, что у тебя постельный режим и экстренное восстановление. Они были ровесниками, но Марио почему-то хотелось опекать — всегда, ещё до того, как Денис познакомился с чёрными пятнами его судьбы. Уголки губ Марио едва заметно приподнялись. Ему тоже нравилась эта игра, которая, в общем-то, была совсем не игрой. Черышев никогда не мог подумать, что заботиться о ком-то может быть так естественно. Он всегда считал себя не тем, кто вообще способен на заботу. Марио больше не лихорадило. Его взгляд был ясным. Денис зря так торопился вернуться… то есть, конечно, не зря. Он вытянул руку на подушке, и Марио осторожно положил голову на его плечо — медленно, почти деликатно — Денису даже показалось, что он напрягал шею, чтобы не наваливаться всем весом. Однажды он перестанет заниматься такой ерундой, однажды и очень скоро. Они молчали. Денис уже спросил всё, что хотел спросить, а Марио ответил всё, что счёл нужным ответить, и в их беседах наступила пауза. Со вчерашнего дня Денис просто лежал рядом, кутал Марио в одеяло и приносил чай — как будто тот и правда был простужен. Иногда было легче сделать вид, что от болезни Марио поможет аспирин из тумбочки Феди. — Завтра я тоже пойду на тренировку, — сказал тот очень тихо и очень твёрдо. — Уверен? — Денис спросил по инерции. Конечно, Марио был уверен. Можно сколько угодно сравнивать его с большим ребёнком, но есть вещи, в который Марио давно повзрослел и перерос многих. — Я бы не смог без тебя, но теперь… мне нужно самому… — Марио запутался и сбился, сел и смущённо закрыл лицо ладонью. Денис не удержал грустной улыбки. На секунду ему показалось, что он вот-вот растеряет накопленное, упустит связь между ними — что поделать, всё подходит к концу. Но, конечно же, это была одна большая глупость. Марио был не только беззащитным ягнёнком, но и львом на футбольном поле; этого было у него не отнять, как ни одна сила в мире не собиралась отнимать Марио у Дениса.