Потерянный в подземельях

      Трезубцы, что есть силы давили черное лезвие вниз, но то лишь слабо дрожало, не смея двинуться с места. В одном только зеленоглазом взгляде читалась ярость дикого хищника, готового порвать своего противника при первом удобном случае. Взгляд по ту сторону смотрел абсолютно не злобно, а наоборот, добродушно.       — Я не ждал тебя здесь так рано, дорогой братец.       — Не смей называть меня своим братом! Ты грязный убийца! Ты убил Мики и хотел убить Донни! Ты держишь Сплинтера в плену своём логове! — яро осклабился Рафаэль.       За спиной одноглазого послышался шокированный вздох, когда прозвучало первое имя. Лост заметно помрачнел.       — Я лишь делаю так, как считаю нужным.       — Убивая родных братьев?! выходит, ты меня и бы скоро зарезал, не так ли? — продолжал свой напор темперамент.       Вдруг одиночка ошарашенно поднял на брата взгляд.       — Нет, я не думал убивать тебя. Я хотел… я… — на секунду он замялся, в голосе слышалась растерянность.       Он резко зажмурил, а после также резко открыл глаз. Показалось, будто тот начал светиться сильнее, а зрачок в нём сузился до мелкой точки, словно у безумца. В один миг мутант сумел отпрыгнуть в сторону, а после, моментально нанести удар плечом, оттолкнув Рафаэля. Подбежав к ещё не оправившимуся Донателло, Лост схватил того за верх пластрона, и практически подняв в рост с собой, откинул в комнату додзё и после забежал туда сам.       Рафаэль всё же смог устоять на ногах, и при первой возможности последовал за одноглазом. Здесь его снова ждал небольшой сюрприз. Как и предвещалось во сне, вещи в комнате были повалены, и порой, местами даже поломаны. Донни ничком лежал в углу у одной из опрокинутых полок, всё так же держа перед собой возвышавшийся вверх лезвием шест бо, а неподалеку от него, у другой стены, и был тот черный проход в комнату с «шептуном». Лост и был им… Как он мог не приметить эти обмотанные бинтами руки… в крови.       А вот из того прохода показался и сам виновник торжества. Он опустил голову и отвёл руку назад так, будто что-то держал, но это была не катана, хотя и видно не было практически ничего.       — Всё это время я пытался отомстить за себя и уберечь тебя, Рафаэль… Я хотел помочь тебе раскрыть свою силу, потому и устраивал эти тренировки. А теперь я убийца? Хм… Тогда я вынужден сделать то, чего совсем не хотелось бы.       На этом мутант слегка присел в коленях и сделал взмах рукой. В воздухе что-то пролетело, и в паре шагов от Рафаэля на пол, практически кубарем, упало тело в изорванном тряпье бордового цвета. С первого взгляда показалось, будто это был просто труп, но когда он внезапно захрипел и тяжело перевернулся с бока на спину, Рафаэль чуть не закричал от ужаса. Это был Сплинтер. И то, что случилось с Микеланджело, было ещё, грубо говоря, по-божески. Тело крыса в своём образе походило на настоящую мясорубку. Точнее то, что через неё пропустили. У него была клочками срезана шкура на морде, глаза покрыты слепой белой пленкой, а на веках виднелись следы от порезов. Из полураскрытой пасти вываливался разрезанный и зашитый на отдельные полосы язык, в горле зияла дыра. Живот был, мало того, изрезан, так ещё и раскрыт так, что можно пересчитать все органы. Руки и ноги нескольких местах сломаны, причём на последних пленнику, видимо, приходилось стоять. От хвоста остался лишь короткий обрубок.       Рафаэль, не помня себя, отшатнулся, прикрывая рот рукой. Не только от горя потери, но и от запаха. Страшно было представить, но запах исходил именно от живого мертвеца. Ошметки тела активно гнили. Мутант из последних сил задержал вновь подступающие слёзы вперемешку с рвотой, резко повернув голову в сторону.       — Как ты мог сделать такое?.. Я же… Я же доверился тебе… Я любил тебя, как брата… — вдруг голос его сорвался на крик, и он поднял глаза на Лоста. — Почему ты убил их?! Как ты мог так поступить со Сплинтером?!       Мечник в усмешке передернул плечами, но головы так и не поднял. Он постоянно шептал, повторяя одно и то же: «Я пытался отомстить», «я хотел помочь тебе», «я хотел освободить тебя», «ты не оставляешь мне выбора»… Но вот вдруг, как в первую их с Рафаэлем встречу, он выпрямился, и единственный глаз засиял лазурным пламенем. Это не преувеличение, он на самом деле неестественно светился. Из ножны за спиной показалось, а после перешло в боевое горизонтальное положение чёрное лезвие.       — Если ты видишь во мне врага, значит я вынужден с тобой драться, — пробасил одноглаз, прежде чем сделать резкий выпад и нанести мощный удар по пластрону Рафаэля, когда тот не ожидал.       К счастью, ему повезло больше, чем Донни, Раф отделался легкой царапиной. Ниндзя удержался в вертикальном положении и отскочил к стене. С тихим металлическим свистом в руках прокрутились трезубцы, и их обладатель занял оборонительную позицию.       — Делай, что хочешь, а сегодня я умирать не собираюсь, — темперамент в один момент с одноглазом рванули друг на друга, вновь обменяясь с цепью ударов. У последнего они были в разы тяжелее и болезненнее, но Раф осилил и это.       Так продолжалось снова и снова. Они схлёстывались, беспощадно лязгая орудиями; бывало, Лост оставлял сразу несколько порезов на руках и плечах Рафаэля, бывало, тот отвечал ему тем же. Порой, были моменты, когда лезвия проскальзывали в двух-трёх сантиметрах, и противники приземлилясь по двум сторонам друг от друга. Вот, в один из таких случаев, Рафаэль сделал удачный прыжок, и взвившись в воздух, ударил Лоста по челюсти. Ну, практически… Когда он опустился на пол, оказалось, что удар получился смазанным, и он попал не по челюсти… а по глазу. Лост с грозным рычанием выронил меч и схватился за пораненное место. Монокулярная повязка соскользнула с головы, не в состоянии удержаться на разорванной резинке. Рафаэль в оцепенинии стоял у стены, неподалеку от тела своего сенсея. Спустя какое-то время, Лост стал затихать и успокаиваться, ослабляя мышцы руки.       — Ты… Как ты посмел… — он начал медленно поворачивать голову в сторону темперамента. — Как ты посмел… ударить… меня по лицу?! — вдруг он резко выпрямил спину и в полном виде обратился к Рафу. На том месте, что скрывала черная повязка, зияла пустая глазница.       Рафаэль невольно покривился. Не успел он очнуться, как исполин подхватил в руки катану и, словно и вправду, бестелесный дух, вырос над изуродованным телом. Черное лезвие поднялось и застыло в воздухе над тем местом, где слегка просачивался неоново-розовый свет. Раф хотел было подбежать и оттолкнуть одноглаза от старика, но его остановил бьющий в уши бас.       — Не смей. Я прикончу его, если ты хоть шаг сделаешь, — Лост смотрел прямо и твердо, но нельзя было не заметить, как высоко вздымались мускулистые плечи и как резко они опадали. — Брось оружие.       Рафаэль слегка замялся, глядя то на Сплинтера, то на брата, но всё же угрюмо вздохнул и демонстративно опустил перед собой трезубцы, после откинув их в сторону ногой. Мечник не двинулся с места.       — Вот она какая. Твоя благодарность, — мрачно прогудел он, исподлобья глядя на лидера ниндзя. — Я проделал столько трудов, чтобы помочь тебе. Пытался обучить тебя действительно полезным приёмам, направить на правильный путь. Ты хоть понимаешь, сколького ты можешь лишиться, если отвергнешь меня?       — Ты хотел лишить меня семьи! — выкрикнул Раф.       — Я хотел спасти тебя! — ответно рявкнул Лост. — Пойми, с тобой могло случиться то же, что и со мной! Тебя бы выкинули, как ненужную вещь! — после небольшой паузы и отдышки, он уже более тихим голосом продолжил. — Я знаю, я видел, что они никогда тебя не ценили, лишь прикрываясь грязной иллюзией. Или ты сам ничего так и не понял? — на момент он снова затих. — Я знаю гораздо больше о тебе и обо всех их, чем ты можешь предполагать.       С небольшими остановками одноглаз всё же опустил катану к ноге и отступил назад. Было видно, как тяжело он дышал, как менялось сожаление и ярость на его лице. Показалось, будто он тоже хотел раскрыть руку и отбросить своё оружие, но в последний момент, будто что-то дернуло его, заставив обхватить рукоятку только крепче.       — Когда я немного подрос и стал сильнее, чтобы выжить, меня стали посещать видения. Ночью они были обрывистые и даже иногда размытые. Они приносили мне боль. После я стал видеть их днём, когда засыпал. Я видел, что вы делаете, как вы живёте, общаетесь друг с другом. Я понял, что могу следить за вами, пока вы меня не видите. Ну, кроме тебя, разве что, — на лице убийцы появилась улыбка, не такая, как у маньяка, а безобидная и добрая, — ты мог чувствовать моё присутствие, а иногда даже видеть. Потому-то ты и помнил меня, — вдруг на время замолчав, Лост поднял глаза на Рафаэля, в его взгляде проскользнуло нечто мрачное. — И крыса тоже это ощущала. Или думаешь, почему он был такой дерганный, когда ты только спрашивал его о старшем брате? После я намеренно стал мучить его кошмарами, заставляя заплатить за эту ложь и недоверие к тебе. Рафаэль удивление отпрянул.       — Какую ложь? Сплинтер рассказал всё.       Со стороны одноглазого послышался тихий смешок.