Фото на память

       Широкие тёмные коридоры, заполненные приторным запахом женского цветочного парфюма и тяжёлым сигарным дымом. Гавриил сел на свободное место возле барной стойки, не обращая внимание на взгляды местных шлюх и официанток в коротких чёрных юбках. Наверняка, в другой день, он повёл бы себя иначе, но сегодня это не интересовало.  — Братан, ты такой грустный, прям как моя зарплата, — Бальтазар протирал стаканы за барной стойкой. — Тебе как обычно? — Да. — Давай, расскажи дядюшке Бальтазару, в какое дерьмо ты попал на сей раз. — Папочка поручил найти алатырь, вернее его кусок, — сухо ответил архангел и повертел в руках стакан с алкоголем. — Ты же видел алатырь, так? Напряги память, как он выглядит? — А мне-то откуда знать? Я даже не помню кому его отдал, — пожал плечами Бальт. — После того, как меня вернули с того света, у меня нет большей половины воспоминаний. Как и сил. И крыльев. — Что совсем ничего не помнишь? — Ну… этот камушек такая зараза. Он меняет цвет и форму в зависимости от того к какому хозяину он попал, — Бальтазар подмигнул знакомой официантке и налил себе выпить. — Ищи камушек у успешных людей, он таких любит. В основном это знаменитые художники, музыканты, скульпторы или дизайнеры. — Знаешь сколько таких на планете? — обречённо простонал младший архангел и достал из кармана конфетку с кокосовой стружкой. … впервые за долгое время она вновь показалась на публике со своим отцом. Молли Джонсонс посетила новую выставку современных картин, которые в будущем могут стать… — Вот тебе и первый подозреваемый, — Бальтазар потянулся и выключил телевизор. — Серьёзно, мэр? С чего ты взял? — Я слышал, что его новая жена увлекается коллекционированием различных старинных штук, не исключено, что она могла с лёгкостью купить понравившийся камушек на аукционе. — Бальт… — А ещё раньше она была простой секретаршей, — намекнул другу бывший ангел. — Ты же в курсе, что алатырь способен принести сказочную удачу? — Из грязи в князи, — усмехнулся Гавриил и глянул через плечо на поднявшийся шум. Какая-то пьяная компания начала выяснять отношения. — Думаю, я могу наведаться в гости к мэру.

~✡~

POV Молли

— Вы уверены, что хотите посетить именно это место? — молодой водитель с растрёпанной бородой, которую давно следовало бы сбрить, обеспокоенно посмотрел на меня, развалившуюся на заднем сидении. — Может, всё-таки… в центр? — Не вижу ничего плохого в этом месте, Стив. Может быть когда-нибудь я возьму тебя с собой, — я сняла серебряные серьги, чуть растрепала волосы и расстегнула одну пуговицу на рубашке.        Ступая по неровной и влажной от дождя дороге, я направилась прямиком к старому двухэтажному зданию клуба, и тут же попала в голубой свет неоновой вывески. Он играл на чёрном асфальте и голых серых стенах соседних зданий, которые возвышались вокруг подобно горному массиву. Такие же холодные и мёртвые. Но в этом здании кипела жизнь, в которую я хотела окунуться с головой, и хотя бы на этот вечер забыть кто я, и кем является мой отец.        Я распахнула тяжёлые металлические двери и сразу же ощутила запах алкоголя, вперемешку со сладким дымом. Вдохнула его полной грудью, вслушиваясь в громыхающую музыку — созданную для того, чтобы задавать ритм, и без намёка на какой-либо смысл. Здесь не было места голосу разума.        Народу набилось предостаточно, но пройти получилось без проблем. Здоровенный охранник на входе явно смотрел новости, и потому не стал просить платы или спрашивать у меня документы.        Высокая круглая сцена была сердцем этого клуба. Сейчас на шесте всячески крутилась красивая блондинка. Я прошла к барной стойке, возле которой примостилось с десяток посетителей. Давки они не создавали: большинство предпочитало сидеть за круглыми потёртыми столами, наслаждаясь зрелищем и официантками. Я села на стул, рядом сидел молодой мужчина на вид лет тридцати шести и о чём-то говорил с высоким стройным барменом, в белой рубашке с подвёрнутыми рукавами. — Налей мне колы, — я не стала дожидаться, пока они закончат свой разговор.        На сцене объявили новую девушку, и явные завсегдатаи клуба взволнованно завыли и засвистели. Из-за кулис, словно настоящая актриса, появилась гибкая смуглая брюнетка в белом наряде, которому суждено было в скором времени разлететься на куски на потеху толпе.        Пусть это был не пятизвёздочный клуб, но обслуживать здесь умели не хуже. По крайней мере здесь никому не было дела до меня. — Мисс Молли Джонсонс, какая честь! Блять.        Я обернулась и посмотрела на высокого афроамериканца, в идеально отглаженном чёрном костюме. — Джеймс Миллер. Владелец этого места. Вы ищете что-то конкретное? Думаю, мы сможем сделать для вас всё в лучшем виде. Вы только скажите!        Я скривилась, допила свою колу и жестом показала голубоглазому бармену повторить. Джеймс пристально смотрел на меня, пока я доставала сигареты из своей сумочки. — Фу, мадемуазель не должна курить! — протянул бармен, лукаво улыбаясь. Он поставил бокал с напитком передо мной, подмигивая. — Заткнись, Бальтазар! — прошипел владелец клуба, но тот даже ухом не повёл, умело игнорируя своего начальника. — Прошу прощение, он здесь недавно и… — Всё нормально, — я выдохнула табачный дым, с любопытством рассматривая собеседника. Не каждый день встретишь человека, способного перечить. — Ты бессмертный что-ли? — До недавнего момента — да, а сейчас ничем не отличаюсь от обычной букашки. Забавный. — Ты хоть знаешь кто перед тобой? — не унимался Джеймс и даже подошёл ближе к стойке, чтобы положить руку на плечо своему работнику. — Несомненно, Джейми. Милая мадемуазель Молли, дочь мэра и что?        Ещё бы. Только пришлая собака не знала обо мне. С самого детства отец использовал меня как элемент отвлечения для толпы. Ребёнком я была сущим ангелочком, привыкла стоять перед камерами и покорно ходить за отцом на все публичные собрания, а сам мэр неустанно провозглашал меня будущей хозяйкой города. Кроме того, я создавала отцу имидж заботливого папика, который на всё готов ради любимой доченьки. С малых лет мне преподавали социологию, экономику, правоведение и прочее. Мне всегда твердили, что после отца мне предстоит взять в руки поводья и управлять этим зверинцем. — Джеймс, — хозяин забегаловки тут же оказался возле меня. Я достала из сумки кошелёк красного цвета, положила тысячедолларовую купюру и подмигнула симпатичному бармену. — Сдачи не надо, оставь на чай. — О, премного благодарен, мадемуазель Молли! Я вновь обратилась к владельцу клуба: — Где тут у вас играют в покер?        Миллер тут же закивал и, приглашающим жестом, пропустил меня вперёд, провожая в заднюю комнату, где была куда более добротная звукоизоляция. Да и сама обстановка в этом месте казалась куда более приличной и богатой. Комната была обустроена совсем в другом стиле: красное дерево, дорогие ковры, круглый стол, игроки в солидных костюмах и прилично одетые официантки. Это место находилось словно в другом клубе.        Джеймс любезно отодвинул стул, приглашая сесть, а игроки с любопытством уставились на меня. Я же, в свою очередь, нагло улыбнулась и устроилась на своём месте, пробежалась взглядом по оппонентам и ощутила приятный морозец на затылке. Я прекрасно знала, что за аудитория собиралась в этом месте. А они несомненно понимали кто присоединился к игре. — Какова начальная ставка? — спросила я, не собираясь вести светскую беседу, и, коснувшись расстегнутого ворота, поправила рубашку.

~✡~

       Бальтазар курил и наблюдал за танцем своей знакомой. Это был пятый или шестой её выход на сцену. Она уже казалась уставшей, но улыбалась мастерски соблазнительно, хотя и трудно было понять, как можно улыбаться этим мерзким мордам в первых рядах. — Это была та самая «золотая девочка»? — спросил Гавриил, а Бальт уже и забыл, что его друг всё ещё сидит за барной стойкой. — Ага, — присвистнул бармен, вспомнив темноволосую девушку, с небрежно расстегнутой рубашкой и невероятно зелёными глазами. — Правда, сначала я подумал, что это очередная шлюшка одного из мафиози. Но Джейми к таким не подходит. — Я думал, ну… Она другая. — Да её же вот, недавно по телеку показывали. Или ты не смотрел? — поражённо спросил Бальтазар. — Ну, знаешь… мэры, выборы, политика, чьи-то дети… — Гейб скривился и пожал плечами. — Это не то, что мне интересно. — Где?! Где она?!        Архангел и бывший ангел обернулись на громкий голос подбежавшего официанта. Высокий молодой мужчина около тридцати лет с громким стуком поставил поднос и зашёл за барную стойку, впиваясь короткими пальцами в плечи Бальтазара. — Где она? — повторил свой вопрос мужчина и Бальт кивнул в конец зала. — В игровой. Только ты же понимаешь, что там свои официанты и тебя туда не пустят? — лукаво протянул бывший ангел; Бальтазар любил издеваться над людишками и никогда не упускал возможности испортить им настроение. — Она не замужем, да? — едва сдерживая смех, спросил Гавриил, и в ответ получил гневный взгляд официанта, который был куда красноречивее любого слова.        Конечно, иначе зачем бы этот официант вообще устроился сюда работать? Слава у бара была… своеобразной. Зачастую сюда заплывали такие акулы, к которым так и мечтали прицепиться несчастные неудачливые танцовщицы или жалкие официанты, которые начитались любовных романов и наслушались баек о счастливых ночных бабочках, захомутавших гангстеров, политиков, певиц и выбрались в большой свет. Ха, это же смешно!

~✡~

       Я наблюдала за пускающим гневные молнии из глаз гангстером, который пришёл сюда со своими хозяевами. Как его там? Билли, кажется.        Карты были выложены на стол и множество фишек сдвинуты в одну небольшую кучу. — Не смотри так. Это просто удача новичка, — процедил сквозь стиснутые зубы широкоплечий мужчина со шрамом на лице. Тот самый Билли. Его гнев только добавлял мне удовольствия. — О, ну что вы! Я уже далеко не новичок, — протянула я и сгребла все фишки.        Ликование уходило глубже, исчезало, как образ человека, затянутого на дно океана. Я распорядилась, чтобы с выигрышем разобрались и отправили все средства сразу по указанному адресу, а сама поднялась и, небрежно попрощавшись с игроками, направилась к лестнице. Мне хотелось выйти через зал, насладиться атмосферой и может поболтать с барменом, вызывающим у меня некий интерес. А потом мы могли бы неплохо провести ночь, ведь дочке мэра сложно было отказать. Хотя мне и без этого всегда хватало природного обаяния, чтобы затащить в постель кого угодно.        Но сначала мне жутко хотелось закурить. Простая скрипучая дверь с облезлой серой краской. Сразу видно, что это место не предназначалось для гостей.        Тёмная ночь освещалась синим, белым, голубым и бордовым огнями. Неоновая акула ритмично мигала, зазывая войти в бар дабы насладиться всеми теми грехами, что предлагало это местечко. А здесь, на крыше…        Здесь было грязно и мёрзло. Но это стоило того, чтобы ещё раз пощекотать нервы. Я взобралась на самый край и, запустив руки в карманы джинс, чуть качнулась вперёд, чтобы сердце сжалось от страха и бросилось в пятки. Но не успела я насладиться этим ощущением, как кто-то схватил меня и потянул назад, подальше от края крыши. — Воу-воу! Вряд ли у тебя есть крылья, как у прокладки Always! — С края вид лучше, — я тихо рассмеялась и поправила непослушные волосы. Я укладывала их утром, а теперь всё снова было в беспорядке. Это раздражало. Очень. — Может, ты знаешь место, где можно было бы развлечься не хуже, чем в покер?        Передо мной стоял тот самый мужчина, который сидел за стойкой и разговаривал с барменом. Алкоголь сделал голову не такой тяжёлой, и мыслей становилось куда меньше. — Делаешь ставки? — спросил он, продолжая придерживать меня под локоть. — Похвально. — Отвали, не порти мне кайф! Я хочу провести этот вечер… весело. Хочу забыть, хотя бы на полчаса, кто я такая. — А если ты грохнешься, то через час мне придётся вспоминать, какая горилла из твоей охраны накинулась на меня первой. Или большая папенькина девочка ходит без цепных обезьянок?        Молчание показалось стеклянной стеной между нами. Один вздох, и вот через неё уже ничего не было видно. Мой собеседник лишь усмехнулся, и достал из кармана конфетку в зелёном фантике. — Козёл, такой вечер испортил! — Быть на грани смерти — это то, что тебе надо? — Иногда это довольно забавно — играть со смертью, — честно ответила я и вновь начала ходить по краю. — Здесь не так высоко. Не бойся, я не хрустальная. — О-о, ты правда так думаешь? — Да. — Даже, если я сделаю так?        Незнакомец толкнул несильно, но этого вполне хватило, чтобы я перевалилась через хлипкое железное ограждение, и полетела вниз. Перед глазами не проносилась вся жизнь, как уверяли многие неудачливые суицидники. Падение казалось для меня целой вечностью, и всё это время, я видела лишь коньячного цвета глаза моего убийцы и его лукавую улыбку на тонких губах. Мне не было страшно. Я уже много раз представляла, как спрыгну с пятидесятого этажа отцовского офиса, как меня подхватит поток холодного ветра, и всё наконец закончится. Но мне никогда не хватало сил сделать этот, казалось бы, несложный шаг, перейти невидимую черту, разделявшую жизнь и смерть. И вот, это случилось. Я падаю.        Я закрываю глаза, погружаясь во тьму и уже готова ощутить мимолётную боль, что с минуты на минуту наполнит моё тело. — Это был первый урок. — прозвучал насмешливый голос в моей голове.        Я резко открыла глаза от непонятного толчка и не сразу поняла, где нахожусь. За широким пластиковым окном лил дождь, равномерно постукивая по стеклу, будто желая, чтобы его впустили. Густой белый туман заполонил сад и, кажется, не собирался рассеиваться в ближайшее время.        Я в своей комнате. Живая. Относительно здоровая, головная боль и исходящий от одежды табачный запах, говорили о том, что в клубе я всё же была, но как же всё остальное?        Я точно помню ощущение падения.        Или это был лишь глюк моего пьяного воображения? Но готова поклясться, что я не была настолько пьяна.        В голове, как назло, начали всплывать моменты моего странного «падения». Сердце на мгновение замерло, когда перед глазами появилась картинка довольного лица того странного типа. Он смотрел как я лечу вниз, не сводя хитрющих глаз цвета коньяка, и поедал KitKat за обе щёки. Тот вёл себя так спокойно, будто вид человека, который умрёт через пару секунд — привычное для него дело. — Твою мать, — страдальчески протянула я.        Только от воспоминания шоколада — меня начинает выворачивать наизнанку, и весь вчерашний выпитый алкоголь даёт о себе знать с новой силой. — Чтоб ты, сволочь, подавился!