С'est dangereux

ЧАСТЬ ВТОРАЯ ГЛАВА I Казалось, что каждый следующий день Николь Грать слабо отличается от предыдущего. Вот она снова просыпается на клетчатом диване, красное одеяло запутано в голых ногах. Она одевается в черные штаны и серую кофту в соседней комнате, разогревает электрический чайник, такой же красный, и заваривает темный чай. Але́н ждет ее на своем белом японском седане, как обычно подвозя ее до «Син Даржон», а потом уезжает в банк, ведь он там занимается довольно ответственной работой. Хотя он пока не говорил, какой именно, он вообще ей ничего не рассказывал о банке. Около 17:00 рабочий день заканчивался. Поскольку банк был в шаговой доступности, она просто бежала на тренинги. Они будут идти до 21:00 и окажется, что весь день Николь расписан по часам, если не минутам. Это ее не пугает, ведь у нее есть желание заработать очень много денег, и она готова идти на любые жертвы и риски. Правда, каждый третий день ей делали выходной, Николь там не работала полную смену. Это было нужно для «домашних заданий». Дома одежда ее не баловала. Либо серая, либо черная кофта с такими же черными штанами со спущенным поясом, постоянно соскакивающие вниз, так что слегка можно видеть ее нижнее белье. Кроме них почти такие же порванные джинсы. Хотя ее пшеничные, с черными глазами, волосы никак нельзя испортить. Николь подкрашивает их каждый месяц, покупая краску. Ее наверняка ищет бывший муж, приехавший для этого в Париж. Но ее не волнует домашняя одежда. Приносит диски со странными аудиофайлами, начинает их прослушивать в наушниках. Содержание аудиофайлов варьировалось. На фоне шума, больше всего напоминающего автомагистраль, голос на французском языке быстро повторяет «Пять, пять, пять, пять», а-ля гипнотизер. Это были настоящие радиопереговоры, или инсценировка на похожем оборудовании. Задача Николь — научиться слышать всегда, везде, даже в плохих телефонных трубках. Радиопомехи были разными. В одной папке с файлами шум был едва различим в наушниках, в другой — довольно заметен, в третьей — голос довольно трудно выделить на фоне помех. Когда начался немецкий язык, прошло минимум двенадцать недель с тех пор, как Николь сидела за этими файлами. Теперь это уже были немецкие переговоры. Прежде всего, она увидела в названиях файлов слово der Funkamateur — любительское радио. Трудно, видите ли, не заметить, что файлы, прежде называвшиеся на родном языке, теперь имеют иностранные имена. У нее были самые разные задания с радиофайлами. И понять, какое слово заглушено одновременно записавшейся сиреной. Это был французский язык: — Имбецил! (Слово не слышно из-за сирены). Смотри, куда едешь! Если не остановишься, попадешь на ходячих полицейских. Тормози! (Вместо последнего слова слышно только один конечный слог). Николь записала: «Очевидно, в файле ... первой сиреной заглушено слово imbecile, потому что слышно im и конечную il, но сиреной заглушается c. Определить второе слово не представляется возможным из-за того, что слышен только конечный слог uis. Это слово может быть каким угодно». Искренне не понимая, зачем банкирам юридическая фонология, и часто ли в банк звонят люди, речь которых заглушается какими-то сиренами, ведущий тренинга сказал ей, что это условные задания. Голос можно не расслышать, некоторые люди мямлют в трубку. — Если они говорят нечетко, то может быть не стоит звонить по ночам? — Некоторые люди всегда имеют определенный тип артикуляции, без разницы время суток. Нико́ подумала, насколько алчным должен быть этот банк, если их задача — взыскивать долги с каждого корпоративного клиента. Даже сотрудников подготовить таких, чтобы последнего гнусавого понимали. Мама видела Николь каждый третий день в неделю, но не чаще. Она появлялась в черном пиджаке, под ним была темно-серая футболка или водолазка, в зависимости от текущего месяца. И непременно светло-пшеничными волосами. — Нико́, зачем ты перекрасилась? — спрашивала мама. — Я всегда помню тебя с черными волосами, но недель двадцать назад ты сама сказала купить краску. — Извини, мам. Меня, возможно, бывший муж ищет, ведь я сбежала. — Если он тебя преследует — дойди до полиции. Когда Николь услышала эту идею, она вспомнила, как еще в пятом классе звонила по телефону сначала в справочную, а потом в различные бюро, пытаясь узнать то одну, то другую информацию. — Полицейский участок? Во-первых, у меня нет ни одного доказательства побоев. Во-вторых, дело было в одном городе, а я пойду жаловаться в другой? Да мне скажут снова ехать в Дипп и писать заявление там. Чушь собачья, — Николь резко махнула рукой. — А что, если он подаст в суд иск о защите чести и достоинства? — Он может на это пойти? Ему еще не стыдно? — Да таким людям ничего не стыдно. Заснув, Николь приснился странный сон. Она стоит не то на улице, не то дома в гостиной перед мотоциклом Але́на. Подошел невесть откуда взявшийся Франческо и попытался разобрать его на запчасти. Николь крикнула: «Что ты делаешь?» и ладонью повернула Але́на. Ее парень напал на него, нанеся от семи до двенадцати ударов в живот. В результате Франческо не только не упал, а даже сколь-либо существенно не пострадал. При том, что он не был тучным. Поняв, что попытка кражи не удалась, он скрылся. Проснувшись, она подумала, откуда в этом сновидении мотоцикл. У Але́на не было мотоцикла, хотя еще в школе говорил ей, что мечтал о байке. Несмотря на какой-то криминальный, полуразмазанный образ, когда Николь встала, ее спина уже не болела. Можно сказать, она полностью адаптировалась в съемной квартире. Вернувшись вчера от мамы, сказала ей, что сама снимает общежитие, но не назвала адрес. Якобы идет ремонт в отдельных комнатах. Увидев фотографии, Марго сказала, что данная съемная квартира с бежевыми обоями, клетчатым диваном и красным чайником на кухне вовсе не похожа на квартиру, которую ремонтируют. Дочь ответила, что там идет ремонт лишь в одной комнате, но не предъявила никаких фотографий. Николь была не заинтересована говорить о своем парне. Марго могла бы допустить, что дочь скрывается от одного мужа, но вряд ли допускала бы второго парня. Снова заваривая электрический чайник, перед ее головой пронеслись все ее недавние отношения с мужчинами. Она хотела вычеркнуть Франческо и забыть его, но боготворила своего одноклассника. Николь успешно выполняла все задания тренингов. Как и хотел сам Мораль, она усовершенствовала немецкий язык: произношение, чтение, написание, прослушивание. Но были свои нюансы. К примеру, она слышала и понимала каждое немецкое предложение с любым акцентом. Западная Германия, северная Германия, Австрия, немецкий язык со шведским акцентом. Но авторы тренингов хотели различения. Долгое время, она отвечала всего лишь на 39% правильных ответов. Она знала берлинский, баварский и французский акцент, а они хотели большего. Николь то Австрию перепутает с Швецией, то какой-нибудь северный акцент назовет западным. Нико́ заходила в разные немецкие чаты. В одном из них, когда она спросила о том, как выставляют оценки в немецких школах, ее очень удивило то, что самая большая оценка равна единице по системе от одного до шести. Во Франции двадцатибалльная система, обычно Николь получала оценки от 17 до 15 баллов за задание. 19 и 20 не ставились никому в ее классе, поэтому средний француз уж точно убежден в том, что знать программу на 100% невозможно. Правда, в одном случае ее подвел ненужный предлог в простом вопросе. Ей ответили: «Если вы из Франции, то шагом марш на задания и изучите немецкий намного лучше». Это ее сильно расстроило и вызвало большую истерику. Лежа на клетчатом диване она часа три колотила подушку. Экономический университет уже выпустил ее вместе с немецким, по идеи с навыками бытовой и профессионально-экономической коммуникации. И тут в чате кто-то находит опечатку в рядовом вопросе? Но как будто сам носитель языка не может ее сделать. Але́н Рына́ совершенно не понимал, что с ней происходит. Она была такой злой, нервной, скрученной и изнеможденной. Николь огрызалась даже на его попытки хотя бы узнать, что с ней происходит. — Все потому что я — бесполезная дура, — говорила она. — Я не оправдала ожиданий, в немецких чатах иногда видят опечатки. — Думаешь для банкира важно написание? Скорее грамотное произношение. Идиом для разговора у тебя достаточно. Николь не посвящала Але́на в содержание тренингов, программу каждый частично выбирает свою, хотя он догадывался. Верно и то, что она еще не расспрашивала его о том, какой конкретно пост в банке он занимает. Нико́ точно не знала, кто он, но учитывая отсутствие экономического образования, она не исключала, что он какой-нибудь программист. — А документы? — Ты не юрист, чтобы их составлять, поэтому ты вряд ли будешь с ними работать. Да и потом, их пишут наши французские юристы, потом переводят юридические переводчики, а потом корректируют носители языка. Никто не составляет никакие документы исходно на иностранном. — Я не понимаю, почему появился этот лишний предлог. У меня никогда прежде не было ни одной проблемы в немецких чатах. — Может быть, ты устала? На следующий день Николь забыла об этом случае и сконцентрировалась на другой части: стенографировании. Это было куда более важно с точки зрения понимания смысла, а грамотность там была не важна или не принципиальна. Прежде всего, отметим, что произошли значительные изменения в здравоохранении > Произошли изменения в здравоохранении. Карибский кризис начался с опрометчивых политических действий при холодной войне > Карибский кризис был начат политиками при холодной войне. Еще до осознания опасности Саддама Хусейна, Аль-Капоне для США был преступником номер один. Само составление рейтинга преступников не является новостью > Аль-Капоне был главным американским преступником до Саддама Хусейна. Составление рейтинга преступников — не новость. Тренер прокомментировал четыре разных рукописи стенограмм готовых французских (тогда еще родных) текстов. Он отметил, что Николь стремится все написать полными словами, а в стенограммах почти всегда используют сокращение размера, но не количества слов. Также он обратил внимание на то, чтобы не терялся наиболее ключевой смысл. «Составление рейтинга преступников» отталкивается именно от «преступника номер один». Здесь нельзя просто заменить другим синонимом, следующий смысл предложения неясен. И это еще более поздний вариант. Не будучи профессиональным секретарем, Николь начинала иначе: Что касается моей точки зрения, то я уже озвучил ее > Мое я уже говорил. Мы считаем, что наш проект предложений поправок в Уголовный кодекс значительно повлияет на раскрываемость преступлений > Наши поправки в УК повлияют на раскрываемость преступлений. То есть подобных несоответствий в ее стенограмме было гораздо больше. Тренер особенно подчеркнул, что не стоит менять «точку зрения» на «мое», потому что это слишком разговорная и по-разному трактуемая формулировка. И не «повлияют», а кто-то только думает, что может повлиять, то есть было бы лучше «Наши поправки в УК могут повлиять на раскрываемость преступлений». Наверняка этого никто не знает. На более поздних этапах изучения стенограммы, Николь уже твердо меняла слова на простые рисунки, если какое-то явление может быть изображено однозначно и независимо от контекста: В соответствии с параграфом 24.2 > В соответствии с ¶ 24.2 Когда они шли через лес, он что-то увидел > Он увидел нечто, когда они шли через ♣♣ Данное мероприятие в зале происходило очень громко > Шум во время собрания был █ Они пытались поделить стоимость нескольких активов > Они пытались ↔ стоим. неск. акт. Акции компании начали стремительно падать, уставной капитал снижался > Их акции начали ←, уст. кап. также ← На момент предъявления претензий по просроченному кредиту должник уже умер > Должник ┼, а вопрос по кредиту еще стоял. Кстати, когда Николь встретила последний текст в задании, она поняла точку зрения Пьера: он не хотел терять деньги из-за возможных смертей и других форс-мажорных обстоятельств, ведь за корпоративные кредиты обязана платить компания, а не человек. Но нормальный банк не боится рисков и учитывает их: почему Пьер не понимает простой аксиомы? Николь многим жертвовала, чтобы заполучить эту работу, а вот Пьер не хотел идти ни на какие жертвы. Последнее, что сказал тренер: избегать лишнего контраста. Жирный квадрат в «шуме» был вовсе необязательным. ГЛАВА II Ее офис «Син Даржон» состоял всего из двух небольших помещений на базе какого-то дома. Там, где слушают заявки на займ, оформляют их, и кабинета директора. Николь приходила, отмечалась в кабинете директора и шла в соседний офис. Шефом был слегка полноватый мужчина возрастом лет от тридцати до сорока, с черными, сильно заросшими волосами и такими же черными глазами. Его звали Гардинье. В штате этого отдела состояло три человека, но фактически Николь работала с двумя словно дуэтом. Женщина казалась стройной, не высокой, не очень молодой: за тридцать. Она сидела в белой водолазке с закрытой шеей с темно-каштановыми, крашенными волосами под резинку. Утверждала, что все зовут ее Рагна. Можно предположить, что она поклонница одной компьютерной игры про Нью-Йоркский криминал, где был ночной клуб «Рагнарок». Словом, женщина выглядела почти так, как Николь выглядит у себя дома, только белая водолазка вместо серой. Сама Николь к серой водолазке всегда добавляла черный пиджак и, в зависимости от настроения, либо соломенную ковбойскую шляпу, либо белую кепку. Но в офисе она почти всегда снимала головные уборы. Кроме женщины с ней работал молодой парень с внешностью семнадцатилетнего подростка. Ему бы только в кино сниматься про выпускников старших классов. Иногда он сидел в черной водолазке, а иногда, внезапно, в серой, с каким-то небольшим испанским черным логотипом слева. Его звали Раймо́н. Бывало, что Николь в шутку называла их отдел «отрядом серо-белых человечков». У Раймо́на были тонкие и небольшие пальцы, худые руки, как у девушки. Он не курил и даже никогда не начинал. При этом его подушечки пальцев были слегка повреждены. Рай сказал, что часто играет на гитаре, причем с металлическими струнами, и в отличие от Франческо, в американской, а не в итальянской традиции. Иногда Николь работала Рагной, а иногда с ним. Однажды Николь работала с Раем. На перерыве она вышла покурить сигарету, а он просто стал перед зданием офиса рядом с ней и кое-что рассказал о Рагне. — А чего она псевдонимы придумывает? — Николь спросила Рая. — Меня зовут Рагна. Своего имени нет? — Поверь, эта женщина сложнее, чем кажется, — Раймо́н обычно говорил негромким тенором, но на улице немного увеличивал громкость голоса. — Получила первое высшее: историческое. Потом поняла, что ошиблась с выбором. В преподаватели не попала, захотела выучиться на экономиста. — Чтоб у меня два высших еще было? — удивилась Нико́, выпуская клубы дыма. — С другой стороны, показывает, что человек изначально стремился не к тому, о чем хотел. — Рагна не любит когда не лучшим образом вспоминают ее семью. В начале девяностых годов члены ее семьи были участниками какой-то французской неортодоксальной религии псевдокатоликов. Традиционные католики их никогда не признавали и презирали. — А, знаешь Рай, я с детства крещенная католичка. Меня крестили или на первый день, или на второй. Могу даже у мамы узнать, как появлюсь у нее. — Лучше не говори ей это, Николь. Она терпеть не может католиков, вечно проклинающих ее семью и родню. Было за что: секта занималась каким-то нелегальным типом гипноза. Члены неокатолической секты проговаривали какие-то мантры до пяти утра, голодали, и считали, что это даст им спасение. Когда Рагна появилась у таких родителей, она слышала только религиозное бдение. Я не знаю, как именно ей удалось получить историческое образование. Если она зла, она цитирует исторические факты, приводя разные минусы католицизма. — У нее настоящее имя есть? — Я этого не знаю, не удивлюсь, если Рагна — это ее настоящее имя. Она мне сказала, что это якобы псевдоним. Нико́ не стала спрашивать у Гардинье, как она записана в документах, но если бы она сама была шефом этого отдела, она бы посмотрела. Николь спрашивала работавших с ней сотрудников в «Син Даржон», что они выбрали на тренингах. Рагна выбрала такую же программу, но на примере английского. При этом она находилась на более ранней стадии изучения. Женщина не всегда понимала даже смысл произнесенной речи, до уровня «кто сказал» было далеко. После того, как Николь сообщила о своих результатах, та ей не поверила: «Ты все врешь, в этой программе никто не преуспевает». Больше Николь не говорила про немецкий в качестве темы случайного разговора, предпочитая носителей, а не других французов. Через какое-то время Рагна отомстила Николь и процитировала малоизвестные ей факты из области католичества. Она указала Нико́ веб-адрес какой-то страницы: Я ненавижу историю католицизма. Первое и самое банальное — инквизиция. Все об этом слышали, даже сторонники равенства всех религий. Второе. В католичестве грехи отпускаются как исходя из покаяния и исповедей, так и посредством приобретаемых за деньги индульгенций. Моральные характеристики всевозможных католических попов — вот тут начинается самое интересное. Среди них были честные люди, говорившие прихожанам, что можно покаяться, а можно купить индульгенцию. Так и коррумпированные, жадные и мелочные, склонявшие к индульгенциям даже самых бедняков. «95 тезисов Мартина Лютера» гласят: 65. Итак, сокровища Евангелия — это сети, коими прежде улавливались люди от богатств. 66. Сокровища же индульгенций — это сети, коими ныне улавливаются богатства людей. 67. Индульгенции, которые, как возглашают проповедники, имеют высшую благодать, истинно таковы, поскольку приносят прибыль. Обычно считалось, что хороший католический священник должен принять покаяние от бедняка, а индульгенцию от того, кто может заплатить. Но у католических священников было очень много самых разных способов склонить человека именно к индульгенции: например, потому что священник не поверил вашему признанию. Фактически, не имея ни развитой психологической науки, ни каких-либо полиграфов, католики принимали решение о достоверности, честности покаяния. Если человек был бедным, то попы советали снять последнюю рубаху, нести ценные вещи, лишь бы обменять их впоследствии хотя бы на какие-то деньги ради индульгенции. 86. Или: Почему папа, который ныне богаче, чем богатейший Крез, возводит этот храм Св. Петра охотнее не на свои деньги, но на деньги нищих верующих? На вырученные деньги католики не делали ничего полезного или социального. Они строили новые храмы. Некоторые священники, стоявшие в оппозиции к церкви, вроде Мартина, вопрошали: зачем им деньги людей, если у них есть свои? Почему он просто не откажется от части своего состояния, тем более деньги? Если вы думаете, что католические священники известны какими-то монастырями, социальными приютами, то к сожалению, этого практически не было в Средневековье, но лишь в более поздней истории. 5. Папа не хочет и не может прощать какие-либо наказания, кроме тех, что он наложил либо своей властью, либо согласно церковному праву. Что они говорили больным и инвалидам того времени? Они приходили к ним, просили какого-то совета или способа хотя бы облегчить проблему. Католический священник говорил им, что церковь им ничем не поможет. Ведь церковь может простить только те наказания, которые наложила по религиозному праву, а болезнь — это состояние организма и оно не имеет отношения к философии. Думаете, католические священники заступались за женщин? Если тебя бьет муж, то ты в чем-то провинилась, за что тебя целесообразно будет наказать. И вообще, семейные конфликты церкви того времени не касались. * * * Когда она читала страницу Рагны, Николь прекрасно поняла, почему та не стала преподавателем истории. Ее интересовала только религиозная история и никакая другая. Конечно, Николь была не в восторге от того, что католики говорили женщинам, живущим с неадекватными мужьями в средние века. Но ей было понятно и другое. Рагна просто мстит ей за хорошее знание немецкого языка. Николь была просто удивлена, как могут появляться такие люди. Она не считала себя на сто процентов счастливым человеком. Скорее «относительно счастливым» с некоторыми пятнами прошлого. Но потратить полностью свою жизнь только на критику того, что ты всем сердцем ненавидишь — зачем? В прочем, если Рагна появилась в семье, где ее не кормили, не одевали… или, может быть, не удовлетворяли ее детское любопытство, это похоже на истину. Когда у вас появляются дети их надо воспитывать, а не бздеть о рае. Сидя в отделе Николь перешла к простым мыслям. Она делит французских мужчин на две основные категории. Первых она называет «грубые». Они полные, лохматые, могут иметь шрамы, тату и прочее. Нередко итальянская или испанская внешность. Как считала сама Николь, типичный представитель этого портрета: их шеф Гардинье. А почему нет? Полноватый, лохматые, нерасчесанные черные волосы и глаза. Правда, нет шрамов и татуировок. Он не имел романской внешности, скорее казался типичным французом. Вторых она называет «мальчики». Они похожи на подростков, возраст их практически не меняет, имеют округлое лицо, часто близкое к женскому. Мальчики ей кажутся несерьезными и слабыми, не умеющими за себя постоять (да и часто льют слезы), а «грубые» слишком непривлекательны. Типичный представитель этого портрета: Раймо́н. Но это были лишь ее стереотипы. Николь ни разу не видела, чтобы тот же Рай устраивал истерики на рабочем месте. Что он делает дома ее касаться не должно. Да и сама Николь может устраивать истерики. Если бы можно было позволить Рагне дать оценку Николь за столь странное поведение, то как бы звучала ее характеристика? Девочка что ли? На девочку Николь тянула не всегда, даже несмотря на короткое имя. Такая двусторонняя классификация мужчин, по их внешности и портретам, у нее появилась не сразу, а, может быть, на первом или втором курсе экономического университета. Франческо, с которым она жила ей всегда казался «грубым». Романская внешность итальянца, коричневые усы под верхней губой, немного морщин на лбу, стрижка-канадка. Бежево-коричневый костюм под черный, непритязательный галстук. Пьер отличался от него значительно, да вот только производил почти такое же впечатление. Полноватый, лысый, в очках с седой бородой и усами, хотя и без волос на голове. Николь не знает, почему, но Але́н ей казался кем-то средним между «грубым» и «мальчиком». У него были густые, но все же серые брови, пара тонких розовых губ, слегка заросшие волосы, небольшая небритость. То, что волосы были слегка заросшими, а не такими неотесанными, как у их шефа Гардинье за сорок, не делало его на сто процентов «грубым». Так считала Николь. Але́н обладал каким-то особенным для нее обоянием, особым шармом. В силу этого, она не рассматривала в качестве своих кандидатов ни Гардинье, который скорее всего уже женат, ни даже Раймо́на. В личной жизни она хотела только Але́на. Сам Але́н думал по-другому. Он занимался с ней сексом, но ему постоянно казалось, что эмоционально она как будто от него отстранена. Кроме истерики из-за немецкого не припомнит ни одного ее эмоционального отклика, но он надеялся и ждал, что рано или поздно Нико́ все-таки раскроется. Когда она одевала красное короткое платье после секса при выключенном свете, он спросил: — Нико́, позволь мне почувствовать тебя не только сексуально, но и эмоционально. Расскажи о своем прошлом, детстве, школе. Кто точно этот мужчина, с которым ты не развелась. — Не хочу. Спроси чего-нибудь другое. — Как же я узнаю тебя лучше, если ты не хочешь говорить? — Сейчас не время абсолютно. Я так устала.