"Found Universe"

      Я резко открыл глаза. В темноте не было видно ничего. Рядом с собой я ощущал родное тепло. Холодный пот стекал по моим вискам… Снова кошмар… Снова это дерьмо преследует меня… Я почувствовал шевеление, из-за чего и повернул голову к Сосёнышу. Он смотрел на меня, от его глаз отражался редкий свет, попадающий в комнату через занавески. Тёплая рука огладила мой живот, обняла за талию. — Всё хорошо? — хриплым голосом спросил мой мальчик. — Всё в порядке. Просто что-то выспался, — постарался выкрутиться я. Сосенка придвинулся ко мне, положил голову на мою грудь. Я зарылся пальцами в его мягкие пряди, прикрыл ресницы. — Ты лжёшь мне, Билл. Я слышал, как у тебя сбилось во сне дыхание. Расскажи мне. — Он выводил указательным пальцем спирали чуть ниже последней пары рёбер. — Ты утонул в лаве… Я уже по пояс был в ней, горел, но всё равно пытался спасти тебя… А ты просто… расплавился… — Я зажмурился, сделал глубокий вдох. Сосеныш обнял меня крепче, аккуратно поцеловал куда-то в живот. — Я здесь. Всё хорошо. Я здесь… — Его шёпот успокаивал меня, но липкое чувство ужаса всё ещё будто окутывало меня. — Когда же это прекратится? — выдохнул мой мальчик, а в голосе его скользнули нотки отчаяния.

***

      Я не мог идти к психологу. Если бы я пошёл, были бы проблемы с документами. Мне бы просто запретили брать ребёнка из детского дома или пользоваться услугами суррогатного материнства. С работой бы тоже возникли проблемы. Поэтому я предпочитал анализировать свои еженочные мучения и разбираться с ними самостоятельно. Всё сводилось к одному: в каждом сне я терял самое дорогое, что у меня есть. Это осталось после сотен сражений и пары десятков войн. Просто травма сознания. Выход был один: глушить снотворное пачками. Пока я этим способом не пользовался. Сосёныш за меня по-настоящему волновался, поэтому перед сном предпочитал отвлекать меня от разного рода мыслей. — Засыпай же, малыш. Ты стал так дорог мне. И в моих руках ты спасён, спасён от всех бед. Ты — подарок от Небес, и тебе нечего бояться, когда я здесь. Так закрывай глаза и спи… — напевал он, ласково поглаживая меня по голове. Я утыкался носом в его колени, вслушивался в чарующий голос.*       Он решил петь мне колыбельные каждый раз перед сном. Он садился у изголовья кровати, а я клал голову на его колени и закрывал глаза. На тумбочке рядом горел маленький светильник. Сосенка каждый раз целовал меня в лоб, когда заканчивал петь. Я улыбался и тянулся за новым поцелуем, а он не отказывал… Мне нравилось чувствовать его ласковые прикосновения, слушать тихое пение. Но страх всё равно преследовал меня…       Однажды утром я стоял у плиты и готовил нам омлет. По голограмме шла какая-то фигня, которую Сосна и смотрел. За окном щебетали птички, летал пух растений. Местное солнышко грело своими лучами землю. Это нахлынуло внезапно… Неописуемое чувство ужаса, что взялось из ниоткуда. Я упёрся обеими руками в столешницу, опустил голову в попытке успокоиться. Сердце начало бешено колотиться в груди, дыхание участилось. И стало так холодно… Холодно и страшно… Так плохо мне никогда не было… — Билл! Посмотри на меня! — громко сказал Сосёныш, обняв моё лицо ладонями. Он, судя по всему, выключил плиту перед попыткой оказать мне помощь. Я даже не заметил, как он оказался рядом. Его руки потянули меня вниз, я осел на пол. Его лицо находилось прямо напротив. — Дыши ровнее. Я рядом. Видишь? Рядом… — В его глазах плескалось беспокойство. — Это пройдёт. Это просто паническая атака. Слышишь меня? Смотри мне в глаза.       И я не мог не подчиняться ему. Я тонул в карих радужках, но сердце так и не затихало. Я боялся за него. Ощущение смерти за спиной никак не уходило. Я словно ощущал костлявые пальцы на своих лёгких. — Повторяй за мной: вдох, — и он глубоко вдохнул воздух, — а затем выдох. Оно скоро отступит. — Сосенка придвинулся ближе, прижал меня к своей груди. — Слушай его. Моё сердце бьётся для тебя. Считай удары вслух. — Два… Три… — тихо начал я. Мой мальчик касался губами моей макушки, ровно дышал. Ужас отступал. — …Пятьдесят… — Тепло возвращалось. Я уже расслаблялся… — Видишь? Всё прошло. Всё замечательно. Представь, что от нас двоих исходит свет, что он становится ярче. — Он отпустил меня, поцеловал в лоб и задержался на нём губами. Я водил руками по его спине, вдыхал запах шампуня… — Откуда ты знаешь, как с этим бороться? — прошептал я. — В первый год после попадания на «Гравити» я таким страдал. Смог это победить. И тебе помогу. — Сосенка проложил дорожку поцелуев по моему носу, нежно чмокнул меня в щёку. — Не переживай.       И мне хотелось ему верить… Я мечтал о спокойной жизни, а получил…

***

      Я решил разбавить один наш вечер хорошим вином. Сосенка зажигал свечки, а я разливал алкогольный напиток по бокалам. Пусть не было звёзд за окном, зато была тишина для нас двоих. Мой мелкий засранец снова стянул мою вещь, так что расхаживал он по дому в красной футболке, которая доставала ему до середины бедра. И что-то мне подсказывало, что больше на нем ничего не было. Фрукты оказались в высокой вазочке. Сосёныш присел на диван. Голограмма была выключена. Свет только от свечей, а звук от плеера и колонок. Мой мальчик подложил одну ногу под себя, взял бокал. — Знаешь, а мне нравится спокойствие. Никаких атак гуманоидов, никаких катаклизмов за бортом ведра с болтами. — Он улыбался, покачивал алую жидкость в стеклянной посуде. — Мне тоже нравится. Теперь я могу все своё время проводить с тобой. — Я поставил один локоть на спинку дивана, подпёр ладонью голову. — Потом заведём себе садик… Буду для тебя выращивать яблоки и малину. Единственной войной для нас будет война с вредителями. — Я усмехнулся, опустил взгляд. — Прекрасно…       Послышался звонкий стук столкновения стекла о стекло. Сосенка мягко улыбался мне. Пламя свечей будто подсвечивало его кожу. — Так пусть всегда будет всё прекрасно. — Это был тост? Кажется, да. Я отпил немного вина из бокала, потянулся к дольке груши, но Сосна опередил меня. Он зажал отрезанный кусочек в зубах, посмотрел на меня из-под ресниц.       Это не могло не вызвать улыбку. Я склонился к нему и забрал всего половинку. Сосна неловко чмокнул меня, а на его щёчках выступил лёгкий румянец. Так ли выглядит счастье? — когда любовь всей твоей жизни сидит рядом, мило краснеет и поправляет кончиками пальцев твою футболку, что на несколько размеров больше. Я погладил его по бедру, не заходя дальше. Взгляд Сосёныша становился более туманным. Зрачки расширялись… Я готов был зацеловать его всего. Такого манящего… То, как он улыбался и поджимал под себя ножки, как хлопал своими пышными ресничками и смотрел на меня… Я был не в силах держаться. — Выпьем за нас? — хрипло спросил я, подняв бокал. — Конечно, — ответил мне Сосенка. Новый звук столкновения стекла… Вино немного обожгло моё горло. Из колонок послышалась лёгкая мелодия. Ладонь Сосны накрыла мою руку, он приподнял брови и закусил нижнюю губу. — Ты не хочешь потанцевать? — Почему бы и да? — Я тихо засмеялся, поднялся, а затем потянул его за собой в более свободное от мебели место.       Он обнимал меня за шею, мне приходилось наклоняться к нему. Нам было неудобно, но я готов был на всё, лишь бы его желания сбывались. Мы сделали несколько шагов в сторону, Сосна привстал на носочки, а затем вскрикнул. Ему всё ещё было больно из-за протеза. Я переместил руки ниже, положил их на одно весьма сладкое место и приподнял Сосенку. Он обвил руками мою шею сильнее. Я продолжал кружить нас в лёгком танце, пока моя любовь целовала меня. И я оказался прав… Под футболкой ничего не было. Именно поэтому вскоре каштановые кудряшки коснулись светлой наволочки подушки, а привлекательный ротик открылся в громком стоне… И сладкий шёпот не затихал до самого рассвета…