"Found Universe"

      Вероятно, я что-то где-то просмотрел, ибо явно что-то упустил. Ремонт в одной из комнат шёл своим чередом: уже был готов потолок, и оставалось только разрисовать стены. Сосенка отвергал любую идею по поводу перчаток, поэтому его милые пальчики постоянно были перепачканы в разных цветах краски. Он самозабвенно рисовал небольшую рощицу на стене, сидя на верхушке стремянки, а над ней аккуратно проводил дугу радуги, и я не мог насмотреться на него. На кончике его носа была полосочка от шпаклёвки, кудряшки измазались в голубой краске и от этого осели на лоб. Сердце стучало всё громче и громче где-то в моей голове — я слышал его, но не вслушивался. Кончик кисточки проскользил по ровной поверхности, оставив за собой фиолетовый след. На розоватых губах появилась лёгкая улыбка, тыльной стороной ладони мой мальчик смахнул волосы в сторону и прищурился, вглядываясь в получившуюся картинку. — Тебе нужна с этим помощь? — спросил я у него, оперевшись плечом о дверной косяк. — Спасибо, тут я справлюсь сам. Лучше сходи в магазин: у нас кончаются продукты. А ещё мне нужна банка белой краски. — Он на доли секунд перевёл взгляд на меня, послав по моему телу волну тепла. — Я тут ещё посижу часок-другой. — Хорошо, — выдохнул я, прикрыв ресницы. — Я тогда быстро сгоняю за всем, что тебе нужно. — Я сделал шаг назад, но меня остановил взволнованный голос Сосёныша: — Пожалуйста, будь аккуратнее с мотоциклом. Я переживаю за тебя. — Буду предельно аккуратен, Сосенка, — ответил я ему, в последний раз глянув на него. Он был похож на художника. Умиротворённого и затерявшегося в своём собственном мире фантазий. Хотелось любоваться им ещё и ещё, чтобы просто быть рядом и следить за процессом появления новых линий и теней на стене.

***

      Я уже шёл с пакетами к выходу, когда заметил яркую вывеску с правой стороны от себя. Торговый центр был почти пустым — будний день, как никак. Название прописными буквами меня всё манило к себе. «Kissberry». Манекены в призывных позах и с красивым бельём на них. Я сделал глубокий вдох, осмотрелся по сторонам, а затем уверенно зашёл в магазин. Хоть витрины и были светлыми, внутри всё было в чёрных и красных оттенках. Продавец в наряде горничной мне мягко улыбнулся и предложил помощь, но я отказался. В конце концов, я затерялся среди прилавков. Денег на карте было достаточно, и поэтому я мог не ограничивать себя в выборе. Так или иначе, давненько у нас с Сосенкой не было ничего такого… Я прихватил пару-тройку — десять — комплектов с собой и потопал в сторону примерочных. Стыдоба, да и только, но, тем не менее… За последние пару месяцев сверху был почему-то только я, и меня это уже не очень-то устраивало. Сосенка ведь такой горячий и страстный… Как я могу позволять ему оставлять меня без сладкого? Домой я пошёл, прихватив с собой ещё парочку пакетов.

***

      Сосна всё так же расписывал стены, когда я вернулся домой. Чтобы не сильно палиться с яркими пакетами из секс-шопа, я направился сначала в спальню и закинул их в шкаф. Потом я разобрал сумки из продуктового, а вот краску прихватил с собой. Казалось, что Сосенка слишком уж увлёкся кистями, поэтому у меня было время на подготовку…       Я раскрыл первую упаковку в спальне, предварительно прикрыв дверь, чтобы мой мальчик ничего не слышал. Комплект так и просился поскорее оказаться на мне, но я всё же одумался и пошёл в ванную, дабы быстро подготовить себя для Сосны. Всё-таки, день волнительный… И уже стоя в пропаренной ванной я, будучи чистым и готовым буквально ко всему, принялся одеваться. Размеры, слава богу, на меня были. Белые чулки обтянули мои бёдра, сверкая розовыми кружевами на подвязках. Бантики, оборочки… Я дрожащими руками поправлял на себе такие же белые трусики с розовыми цветочками. Дальше я закреплял пояс для этих чёртовых чулок, стараясь не порвать его титановыми пальцами. Внутри всё словно было холодным от нервов. Я вообще никогда такого для Сосны не делал. Да и он подобным не страдал. Я накинул на плечи халат, завязал его на поясе, сделал глубокий вдох и вышел из комнаты. Сердце билось всё громче, пальцы холодели. Банку с краской я подцепил возле спальни, а затем направился к Сосенке. Он как раз разводил новый цвет на палитре, когда я вошёл. — Ты как раз вовремя, — произнёс он, не отвлекаясь от своего дела. — Ты принёс мне краску? А то моей осталось совсем чуть-чуть. — Конечно, принёс, — ответил я, улыбнувшись. — Посмотри, тебе эта нужна? — Я протянул банку вперед, опустил ресницы.       Сосенка глянул на меня. Сперва он и правда посмотрел на краску, но потом его глаза спустились ниже и заметили белый капрон на моих ногах. Зрачки в карих омутах расширились, Сосна принялся осматривать меня, совсем забыв о палитре в своих руках. Скользкий язычок пробежался по розоватым губам, мой мальчик тяжело сглотнул. — Кажется, я уже чем-то надышался, — выдохнул он, медленно моргнув. — Или же на тебе и правда чулки…       Я без слов поставил банку на пол и скинул туда же халат всего несколько секунд спустя. Сосёныш закусил нижнюю губу, зажмурился на мгновение, а затем посмотрел на меня так, что у меня сердце почти остановилось. Я, кажется, даже момент упустил, когда он оказался рядом со мной и положил ладони на пояс от этих чёртовых чулок. — Пойдём в спальню? — шепнул я, склонившись к его ушку. — На кухню, — уверенно произнёс он, глянув на меня из-под ресниц. Я кивнул, перехватил его за руку и повёл за собой. — Ох… — послышался заворожённый выдох. Ну вот, он увидел, что на мне стринги.       Я и понятия не имел, что он хотел со мной сотворить, но он толкнул меня к столу и вынудил опереться о плоскую поверхность ладонями, выставив всего себя на обозрение. Ради такого я даже изогнулся в пояснице и пошире развёл ноги. И я, и Сосенка — мы оба потихоньку входили во вкус. Мне нравилось ощущать на себе его голодный взор, чувствовать кожей, как становилось всё жарче и жарче. Хлопнула дверца холодильника, я немного обернулся назад, чтобы немного разобраться в происходящем. Сосна присел на колени, поставил рядом с собой баночку взбитых сливок, а после провёл пальчиками по моей пояснице и спустился ниже к ягодицам. Его ладони всё гладили и гладили меня, то задевая кружево, то пробегаясь по капрону. Я тихо всхлипнул, стоило только Сосенке прижаться губами к одной ягодице и легонько укусить меня, оставив за собой красный саднящий след. Мои руки становились только холоднее — Сосенка глубоко дышал, его движения становились всё более порывистыми. Он провел одним пальцем по ткани стринг, потянул за неё на себя и сдвинул в сторону, стягивая последнюю преграду между нами. Холодные сливки брызнули на горячую кожу, заставив меня вздрогнуть. Мой мальчик провёл кончиком языка по пояснице, а после уже и по пострадавшей от укусов попке. Я сходил с ума от его ласк и только сильнее выгибался навстречу. Сосна чуть приподнялся, перехватил меня за запястья и мягко потянул назад. Моя грудь коснулась стола, руки легли на ягодицы. Я чувствовал себя самым желанным блюдом в жизни Сосенки. Сливки коснулись ложбинки и густо принялись стекать ниже по немного растянутой дырочке — не мог же я лишить Диппера от удовольствия самому разработать меня до конца. Он небольшими порциями слизывал всё это с меня, а я чувствовал только самый кончик его языка. Ещё немного, и у меня подогнулись бы колени. Мой мальчик надавил языком на дырочку, раздвинув края. В глазах у меня потемнело, внутри что-то будто взорвалось, и на пол брызнули белые капли, испачкав тонкие трусики. — Господи, Билли, я же даже еще ничего не сделал с тобой, — тихо засмеялся мой возлюбленный. — Ты так сильно соскучился по мне? — В его голосе послышались нотки коварства. У меня начали гореть щёки и уши. — Перестань смущать меня. — Такой большой и сильный, гора мышц, титановая рука и закалённые нервы… И красивенькое нижнее белье, которое с тебя даже жалко срывать… — Он шлёпнул меня по заднице, вызывая ещё большую красноту на щеках. — Малыш, ты такой милый у меня… Такой сладкий… — Он снова прижался губами к пояснице. — Так и съел бы тебя всего. — А я тебе запрещаю это делать? — мягко спросил я, только сильнее раздвинув ягодицы и открыв доступ к колечку мышц получше. — Приятного аппетита.       Сосна обнял мои бёдра, снова протолкнулся в меня языком и вырвал тихий стон. По телу бегала постоянная дрожь, пока мой мальчик вылизывал меня и гладил кожу через капрон. Он перестал меня мучить только когда ноги меня совсем не держали. Два пальца с лёгкостью проскользнули в меня. Я свёл брови на переносице. Подушечки пальцев надавили на простату, из-за чего дрожь стала только сильнее. Я не стеснялся стонать, зная, как это нравилось моему любимому. Сосенка попутно целовал мои бёдра, оставлял влажные следы от губ на светлом капроне. Его прикосновения — нечто волшебное… — Милый, меня не хватит надолго, — горячо прошептал он, поднявшись с колен. — Ты не против? — Я и сам уже не могу. Пожалуйста, быстрее. Потом устроим второй раунд.       Его пальцы сжали мои бёдра, он толкнулся в меня на всю длину, а затем сорвался на такой быстрый темп, что я в жизни себя не ощущал большей продажной шлюшкой. Всё это бельё, сливки, ласки, громкие шлепки… Я старался зацепиться хоть за что-нибудь, чтобы сжать это, и Сосенка это понял. Он переместил руки вперед, сплетя их с моими. Стол опасно покачивался — я уже думал, что придётся покупать новый. И вот Сосна громко застонал и сжал мои пальцы до побеления. Спермой заполнило будто всего меня, и я снова перепачкал под собой пол. Мой мальчик прижался губами к месту между лопатками, сделал глубокий вдох… Я не хотел, чтобы он выходил из меня, поэтому и не отпускал его. — Мы ведь не можем стоять так вечно, Билл, — засмеялся он, потираясь щекой о плечо. — Поспорим? — тихо спросил я у него. — Вот в ванной и поспорим. Ты же только что говорил про второй раунд… — Он качнул бёдрами вперед, утробно зарычал…