Боль

       Этой ночью Осаму спал крепко, но сны его были тревожны. Ему снилось, что он бежит по черному коридору и в конце видит свет, а конца коридору все нет и нет, земля начинает уходить из-под ног и Дазай падает, но тут же возвращается в тот жуткий коридор и так повторяется на протяжении сотни раз, а как только он останавливается, то чувствует жгучую боль по всему телу. Это круг без начала и конца, и сам из него выбраться Осаму не может, ему нужен человек который его спасет и поможет. Он больше не может терпеть эту боль, она убивает его, выедает изнутри.       Тепло чужой руки на плече и чувство, что его трясут. Громкий знакомый голос, который Дазай уже точно слышал. Сквозь сон он слышит свое имя. Холод по его телу. Он не может этого терпеть, не может!       Открыв глаза Осаму понимает, что его окатили водой с ног до головы это чувство ему совсем не нравится. — Слава Богу, ты проснулся! — грубо и отрывисто бросил Чуя в сторону своего маленького пациента, — Ты кричал во сне, что тебе снилось? — и сразу с порога вопросы, он не привык, что с ним обращаются так грубо. — Коридор, длинный черный коридор без начала и конца… и боль. Жуткая боль, — шёпотом сказал Дазай, начиная плакать. Слезы сами вырывались из его глаз и сдержать он их не мог. — Хватит плакать! — начиная сжимать Осаму в объятия, злобно проговорил Накахара, — Слушай, а откуда у тебя эти укусы и засосы? — Папа, — сквозь слезы всхлипнул Дазай. — Мори-сан? Он же тебя до жути любит, он даже жизнь за тебя отдаст…- в голове у Чуи ни как не могло уложиться, что Огай способен на такое, ведь пообщавшись с ним, он не заметил в нем ни капельки злобы или еще чего-нибудь. Хотя, вполне возможно, что у Мори раздвоение личности и тогда надо сказать об этом Кое. — Чуя-сан, мне больно. все тело ломит… очень больно… пожалуйста, спасите… больно! — тихо стонал Осаму, уткнувшись в грудь Накахары. На рубашке уже остались мокрые пятна от слез. У Дазая началась ломка и это беспокоило Чую. Он не хотел, чтобы мальчик страдал, но и помочь мало чем мог. Накахара мог только давать ему Налоксон и проводить курсы восстановления личности и психики. Такое лечение хоть и долгое, но за то действенно и не так сильно травмирует психику, но есть еще кое-что, что его беспокоит, а именно учеба. Через пол года у него начнется учеба в Америке. Его учеба продлится шесть лет и он не знает, что случится с этим ребенком. А ведь в Америку ему нужно приехать за два месяца до начала учебы, да еще и жилье надо найти. Слишком много дел и обязанностей свалилось на плечи 26-летнего парня. Он хотел просто спокойно работать в психушке, но Кое-сказала, что у него очень много задатков и ему надо повышать квалификацию, да и английский он знает в совершенстве, хотя куда больше любит французский. Он боялся, что не успеет вылечить парня и его передадут другому врачу, и тот не справится. Хотя какой там успеть! Еще четыре месяца и все, а за столь короткое время от морфинизма не излечится. Что же делать?!       Накахара поставил Осаму капельницу с раствором Нелоксана и начал разговор. — И так, расскажи мне о себе, — мягким голосом сказал Чуя, садясь рядом. — Я Дазай Осаму, мне 14 лет. Учусь в частной школе в Йокогаме с углубленным изучением литературы, искусства и иностранного языка. В школе я отличник и староста класса. У меня есть сестра — Элизабет, она учится в частной школе в центре Токио с углубленным изучением химии и биологии. Я пишу очень интересные рассказы и красиво рисую. Когда окончу школу, хочу поступить в Королевский университет на художественно-поэтический факультет. Все…- договорив Осаму, поджал под себя ноги и начал практически незаметно качаться туда-сюда. -Хорошо, изменений в личности и психики у тебя не произошло и слава Богу, — выдохнул Чуя немного радостно, ведь это говорило о том, что у Дазая очень крепкая психика, — а тебе не одиноко? — с ноткой сочувствия спросил Накахара. — Немного, — прошептал мальчик, смотря в пустоту. — А хочешь я тебе принесу книг? У меня дома много очень интересных произведений! — на очень веселой ноте сказал Чуя. — Хочу! — радостно произнес Осаму, поворачиваясь к врачу, смотря на него сияющими карими глазами. — Хорошо, значит завтра принесу, — ероша волосы, ответил рыжик.        По правилам, больным нельзя давать что-то не связанное с лечением. Они должны сидеть у себя в комнатах и ждать следующего прихода врача, но Чуе это до жути не нравилось. Он пишет работу, где повествует о том, что людей болеющих какой-либо зависимостью нельзя сажать в изолированные камеры. С ними нужно постоянно говорить и восстанавливать их психику и личность, давать им хороши книги и все в том же духе. Именно этот способ лечения он описывает в своей работе и надеется, что ее оценят по достоинству.