Позируй для меня, Коннор

      Восходящее в столь ранний час солнце освещало первыми лучами верхнюю палубу полуразрушенного Иерихона. Несмотря на тёплые лучи, в воздухе была лёгкая утренняя прохлада. Всё закончилось. Улеглось. Маркус сам не знал, зачем каждое утро приходит сюда встречать рассвет. Наверное, ему всё ещё не верится. Андроиды свободны, нет нужды скрываться, поэтому Иерихон пустует. Туда приходит только он. Теперь уже бывший лидер задумчиво и с некоторой грустью рассматривал старый мольберт, покрытый тусклыми пятнами красок. Это Маркус принёс его сюда. Когда-то мольберт принадлежал Карлу и служил памятью о старом художнике. Двумя зажимами к нему был прикреплён новенький белоснежный лист качественной бумаги, в ожидании, когда на него нанесут первые штрихи: ровные или изогнутые, яркие, бросающиеся в глаза, или едва заметные. Зависит от настроения того, кто возьмётся за карандаш.       Его остро заточенный огрызочек почти всегда имелся у Маркуса в кармане. Сейчас андроид медленно катает его по своему большому пальцу, в голове представляя образ будущего творения. Только он поймал идею за хвост и поднёс грифель к бумаге, как услышал с нижних палуб звук чьего-то уверенного шага. По мере приближения шаги становились всё более робкие, иногда казалось, что идущий топтался на месте. Пока неизвестный андроид или человек будто знал, что он, Маркус, здесь и намеренно шёл к нему. Для чего - ещё только предстоит узнать. - Я тут, поднимайся, - спокойно, но достаточно громко попросил Маркус. На верхней палубе оказался андроид модели RK800, также известный ему как Коннор, ранее "охотник на девиантов". - Ты искал меня? - Быстрый кивок. Маркус не сказал больше ничего, он ожидал, что RK800 сам сейчас всё расскажет. Но андроид молчал. Бывший лидер почти чувствовал, как тот нервничает.       Коннор прошёл вперёд и наклонился, поднимая журнальчик почти древнего издания. На его страницах было множество картин, в основном с обнажённой натурой, и краткие биографии художников тех давних времён. Такое обычно хранится в художественных школах. Заметив интерес Коннора, Маркус убрал руку с карандашом от листа. - Что думаешь? - Это...впечатляет. - RK800 перевернул страницу, изучая очередную биографию. Андроид-художник вернулся к мольберту. Старая идея уступила место новой. - Позволь, я нарисую тебя. - Коннор положил журнал на высокий ящик рядом с мольбертом. На раскрытой странице выведен заголовок: "Жак Луи Давид. "Гектор"." - Обнажённым.       Перед мольбертом был установлен другой ящик, поменьше, и постелена чистая ткань, которой Маркус этот самый мольберт завешивал, уходя. Рядом с ним Коннор оставил униформу, которую даже после всего случившегося отказывался менять на что-то ещё в силу привычки и любви к официальности. Или же, прошедшие события стали потрясением для него, точно неизвестно.       Осторожно ступая по палубе босыми ногами, RK800 подошёл к красной шёлковой ткани и расположился точь-в-точь как на картине, закинув ноги на ящик и скрестив их ближе к стопам. Лучи солнца играли в его мягких волосах, согревали чуть бледную прекрасную кожу. Он лежал перед художником совсем нагим, повернув голову на бок. На щеках лёгкий голубой румянец, так Коннор выглядел ещё милее. Маркус, проходя рядом, порхнул кончиками пальцев по его торсу, не опускаясь ниже. - У тебя красивое тело. - У тебя тоже. - пролепетал Коннор и смутился ещё больше, когда понял, что сказал. Маркус улыбнулся одними уголками губ и вернулся к мольберту. Минутное разглядывание, и он начал плавно и грациозно взмахивать рукой, опуская грифель на лист, вырисовывая линии, которые постепенно сошлись в красивый силуэт. В процессе взгляд художника очертил всё: выступающие ключицы, чуть округлый кончик носа, стройный подтянутый торс, крепкие ноги. Он изображал всё так, как есть. Хоть Карл и учил его, что в искусстве совершенствуют реальность, но " Эта реальность и без того совершенна". На листе появился такой же RK800, как и в действительности лежал перед ним, открыв восхитительное обнажённое тело, всецело доверяясь ему. Коннор осторожно поднялся и подошёл к Маркусу, с искренним восхищением разглядывая его творение. Сам он никогда не пробовал рисовать. Он не калякал что-то случайное на маленьких листках когда задумывался, продолжительно разговаривал или пытался успокоиться.       Маркус прикрепил свежий лист. - Ты, должно быть, никогда не делал этого. Попробуй, очень занимательно. Коннор нерешительно принял карандаш из тёплых пальцев художника. - Я тоже хочу изобразить тебя. Также, как изобразил меня ты. - Дальше объяснять не пришлось: одежда Маркуса смешалась в одну кучу с униформой RK800. Коннор позволил ему принять положение на его усмотрение. И художник сел, демонстрируя профиль лица, на ящик, покрытый приятным для кожи шёлком, где пару минут назад были ноги RK800, поднял одну руку к подбородку, изображая глубокую задумчивость. Едва он замер, Коннор принялся творить, иногда вытягивая перед собой руку с карандашом, как это делал художник, однако совсем не понимал назначения сего действия. RK800, повидавший за время работы достаточно трупов андроидов и людей, убитых порой крайне изощрёнными методами, рядом с обычным мольбертом выглядел растерянно. Он водил по листу ластиком чаще, чем проводил линии и едва не разрывал бумагу. Он крепко сжал в руке карандаш и поджал губы.       Полностью нагой Маркус, бесшумно ступая, остановился за спиной RK800. - Всё нормально. Давай, я покажу тебе. - Рука художника накрыла собой руку Коннора, направляя карандаш. Прижавшись к его спине, Маркус почувствовал, как андроид расслабился. Он не стал стирать уже нарисованное, лишь подправлял. Два голых андроида рисовали за одним мольбертом, прижавшись и ощущая кожей дыхание друг друга. Ниже у обоих разлилось сладкое напряжение, которое заставляло их прижиматься ещё крепче, требовало большего.       Обдав бледную кожу горячим дыханием, Маркус обвёл языком ушко, спустился к шее и, нежно прильнув, оставил там метку. Коннор выдохнул и смущённо развернулся, неумело целуя художника в губы. Головокружительно мягкие поцелуи покрывали всё тело RK800, он шумно вздыхал и подставлялся, отдаваясь Маркусу. Выроненный карандаш покатился по палубе, устойчивый мольберт неожиданно шатался. Коннор подхвачен за бёдра и прижат к нему спиной. Маркус кусал ключицы, погружаясь в него полностью. Их стоны заглушались глубокими поцелуями, полными любовью. После того, как оба содрогнулись, прикусывая Коннор губы, а Маркус его ключицу, они, так и не одевшись, легли на красный шёлк, глядя в небо. RK800 положил голову на плечо своего художника, а тот мягко обнимал его за талию. - Позируй для меня всегда, Коннор.