Прощу ли я тебя?

Данила лежал на больничной кровати, и "сверлил" глазами потолок. Он не знал куда деть себя от переживаний, и поэтому каждый раз подрывался с кровати, когда заходил врач, или заходили медсестры. Ваня появлялся редко, и Данилу это очень напрягало. Нет новостей о сыне, так ещё и Ваня приходит раз в неделю, и то, проведать ребёнка. Даня поворачивает голову, и видит, что в дверь заходит медсестра, а за ней заходит Ваня. Вид был у него мягко говоря – не очень. Синяки под глазами, лицо осунулось, и больше не было этой лучезарной, белой улыбки. Даня приподнялся на локтях, и увидел, как девушка заносит костыли. —Зачем они? – спрашивает омега, и садится на кровати. Шрам совсем не болел, и поэтому Даня точно решил, что первым делом пойдёт к сыну, когда рана перестанет болеть. —Вставай. – холодным тоном говорит Ваня, и подходит к Дане. — С-сейчас. –Данила растерялся от такого тона в свою сторону, и встал с кровати, сразу цепляясь за Ванино плечо. —Не нужно костылей, я сам его доведу. – Ваня протягивает руки, и берет Даню под плечо. Они вместе выходят из палаты, и идут по длинному коридору. Ваня молчит, с силой сдавливая руку омеги, и тем самым делая Дане больно. —Мне больно. – шипит Даня, вырывая свою руку, и потирая красный след. —Прости. – извиняется Ваня, и доводит Даню до большой двери. Он открывает дверь, и они идут в кабинет, с надписью "недоношенные". Дане хочется плакать, от этой надписи, потому что ему больно это видеть. —О! Данила, тебе уже лучше? Пришёл на своего сыночка взглянуть? Он, у Вас прям, боец. — улыбаться Витя, и подходит к огромному окну, откуда видно младенцев. — Я решил, что в первую очередь, как мне станет лучше, посмотрю на него. – Даня шумно сглатывает и подходит к "окну" заглядывая внутрь. — Извини, но Вам туда нельзя. Сами понимаете, они должны быть в стерильности. Только через окно. – говорит доктор, и подходит к Дане, показывая пальцем на инкубатор. — Вон тот, справа, это Ваш. Я скоро приду. Витя уходит, оставляя родителей одних. Даня смотрит на инкубатор, с надписью "Иванов Владислав Иванович" и улыбается. После он опускает глаза в сам инкубатор, и сразу меняется с лице. Эмоции мрачнеют. Влад был весь в аппаратах, трубках, и весь красный, хотя, так и положено быть младенцу. — Он такой маленький. – Даня подносит руку к стеклу, и прикладывает к нему ладонь. —Ага, но странно, что ты не заметил. – Ваня подходит ближе к Дане, и показывает пальцем на сына, а Даня пытается вглядеться, и видит маленькие бирюзовые носочки, и шапочку на голове ребёнка. Даня улыбается, и смотрит на Ваню. —Доктор говорит, что у него хорошие показатели, но ну тут он должен быть четыре месяца, или пока он наберёт нужную массу, рост, и начнет дышать самостоятельно. Вот эти аппараты, – Ваня показывает на экраны рядом с инкубатором. — Эти вещи поддерживают его жизнь. — Из-за чего случилось кровотечение? – Даня смотрит на Ваню, но тот сразу отводит глаза. — Дань, я тебе не сказал, но, тебе удалили матку. Ты больше не сможешь иметь детей. Даня опешивает, и отходит от Вани назад на пять шагов. —Но, ведь, у нас есть Саша, и Влад. А в любом случае, можно взять из детского дома. – Даня вздыхает, и подходит к альфе, и заключает его в объятья. —Конечно, можем. *** На следующий день, Ваня пришёл к Даниле, вместе с Сашей. Ребёнок очень обрадовался, когда увидел родителя, и быстро кинулся к нему в объятья, протягивая сетку с апельсинами. — Спасибо, сыночек. – Даня обнимает сына, и одновременно поглядывает на Ваню, который делает фотографию, двух своих самых дорогих людей. Теперь лишь осталось добавить ещё одно фото. Маленького мальчика, в бирюзовых носочках, и голубой шапочке.