"Витязь" 12

Gladki_ Kriminal автор
Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
Overwatch

Пэйринг и персонажи:
Святослав Стрельцов/Светлана Розова, И прочие, Джек Моррисон, Габриэль Рейес, Амели Лакруа, Лена Окстон
Рейтинг:
R
Размер:
Миди, 88 страниц, 8 частей
Статус:
закончен
Метки: Драма Дружба Насилие Нелинейное повествование ОЖП ОМП ООС Экшн Элементы гета

Награды от читателей:
 
Описание:
Семья. Традиция. Родина.

Это что-то что дороже богатства, славы. Это те ценности, за которые некоторые люди готовы отдать свою жизнь, чтобы защитить их. И эти люди и есть истинные герои. Им присущи такие качества как самопожертвование, отвага, доблесть. А если они пытаются своими силами защитить весь мир... То это уже не герои, это легенды.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Глава V - Грузия

25 августа 2019, 02:49

Другу верный друг поможет, не страшит его беда. Сердце он отдаст за сердце, а любовь — в пути звезда. Шота Руставели

(POV Святослав Стрельцов)

— Слава, — в дверном проёме моей коморки на секунду появился худощавый Витя, — отбой отменяется! Одевайся и бегом к Василичу на брифинг! Мы выезжаем. — Куда? — смотря через «Войну и мир», в дверной проём спрашивал я, только вот никто мне не ответил.        Было где-то полдесятого. Я уже заканчивал перечитывать книгу, лёжа в кровати, и готовился ко сну. Однако я быстро оделся в форму номер три, и пошёл к моему командиру в штаб, что был через дорогу.        В штабе собралась вся «Альфа». В просторном помещении для брифинга рассаживались наши люди на раскладных стульях перед интерактивным экраном. Кто-то сидел уже давно, а кто-то, как и я, только подошёл. Заняв своё место где-то с краю, я начал ждать, спрашивая своих коллег о цели данного мероприятия. Внятного ответа я так и не услышал, но было понятно, что речь пойдёт о чём-то серьёзном. Нас куда-то высылали, но куда я так и не узнал. — Встать! — сказал первый человек, заметивший ротного. В помещение зашел коренастый мужчина с усами. Мы встали, увидев старшего по званию. Майор занял место возле интерактивной панели, осматривая бойцов, ждавших команды. — Садитесь, — он сказал, мы сели. Мужчина в полевой форме начал работать с экраном. На большом мониторе появилась проекция земного шара. Командир начал крутить этот глобус, пытаясь найти нужное место на карте. Этим местом была Грузия. Он повернулся к нам, показывая на проекцию этого района. — Если кто-то из вас следит за событиями в мире, тот должен знать, что ситуация в Грузии оценивается генштабом как «крайне нестабильная». Омнический кризис оставил след в этой стране даже спустя столько лет. От войны страна обеднела, криминалитет на подъёме, работы нет. Короче, всё херово. По оценкам генштаба, там вот-вот должна начаться гражданская война. Легитимное правительство Грузии во главе с их президентом, просит помощи в восстановлении порядка на их территории. Поздравляю, наша дивизия теперь выполняет операцию «Эхо». Наша задача — подавить очаги сопротивления, защитить программу гуманитарной помощи. А теперь самое сладкое — ваш инструктаж.        Вся рота была во внимании. Мы смотрели, как командир находит нужный участок карты. Это была равнинная местность, на которой расположился безымянный аэродром. — Вы отправляетесь в Кахетию. Ваша задача — захватить этот аэродром, совместно с силами Грузии. Мы окружаем аэропорт и тесним наших врагов. Стрельцов, твой отряд будет работать к северу от взлётно-посадочной полосы. Там есть вышка связи, которую вам надо будет сломать, чтоб оставить врага без голоса и ушей. Ковалёв, твоя цель — ангары с запада, они их оборудовали под казармы; заходите — зачищаете. Панкратов — наступаете на диспетчерскую вышку. Каждый отряд будет работать с грузинскими силами на коротких частотах. И помните, ваша задача захватить аэродром! Не взорвать его к едрени матери, а захватить! Вот, не дай Бог, ты, Панкратов, вышку подорвёшь. Мы сами будем ей, да и всем аэродромом, в дальнейшем активно пользоваться для наших же операций. Так что минимум ущерба зданиям и максимум урона противнику. Всё ясно? — Так точно, — мы проговорили это не то чтобы нехотя, но какого-то запала нам точно не хватало. — Сосать сочно! — Василич, в своей привычной манере, долго за словами в карман не полез. — Вы готовы защитить наших братьев по вере от каких-то проходимцев?! — Так точно! — вот теперь этот запал был наполнен до краёв. — О, вот это мне больше нравится! Вопросы? Руки подняли только взводные. Майор решил начать с Панкратова: — Что известно по противнику? — Сейчас однозначных заявлений по поводу этого я не скажу. Разведка знает лишь, что это люди со средним вооружением. Авиации у них точно нет, но есть бронетехника. В основном машины с пулемётами, но есть и танки. Они будут использовать тактику партизанской войны, но об общем уровне подготовки и речи быть не может. Это люди идеи, а не оружия. Начал Ковалёв: — Во сколько раз силы противника превосходят наши? — В данный момент нельзя дать точную оценку, но их будет больше нас. — Когда выступаем, товарищ командир? — завершил я. Ровно через… — он демонстративно начал смотреть на часы, ждал какого-то момента, — час жду вас в ангаре. Разойтись!

3:42. Кахетия. Грузия.

       Мы летели в вертолёте, прижавшись плечом к плечу, посматривая друг на друга, говоря о том, что свойственно говорить в поездке. Пилоты только что объявили о посадке, через минуту будем уже на земле. Через лумку иллюминатора я видел зарево в горах. Кто-то из наших проверял магазины, кто-то потуже закреплял разгрузку. А я думал о том, как поведёт себя мой взвод в бою. Я знаю этих людей очень хорошо. Мы все знаем друг друга долгое количество времени. Состав нашей команды почти не менялся с тех пор, как наш бывший взводный ушел от нас. Решил, что ему своей доли приключений на задницу хватило. Теперь он живёт с женой где-то далеко, а я теперь вместо него. Я не могу понять этого человека. Служил, служил и всё ему было в радость, но в один момент, буквально мгновение, его мировоззрение радикально изменилось. Наврядли я его пойму… Тем не менее я чувствовал ответственность за этих людей рядом со мной. Был некоторый дискомфорт, но я считаю, что это временно и пройдёт; всякое в голову лезет. Главное быть уверенным в людях, а на мысли начхать.        Мы начали снижаться. Грузовой люк позади вертолёта открыл свою пасть. Вскоре мы приземлились, и в ускоренном темпе покинули технику, сделав на небольшой поляне круговую оборону. Разговоры прекратились. Наше транспортное средство взмыло в воздух, улетев в сторону величественных гор. Взвод осматривал место посадки в поисках неприятеля. Я осматривал местность в поисках ориентиров. Нас должны были высадить где-то в двух километрах от нашей огневой позиции. Я примерно так и думал, когда увидел вышку связи вдали, туда-то нам и надо. — Третий взвод, за мной бегом марш!        Двадцать четыре человека начали бежать с ружьями наперевес через просыпающийся лес. Бежали отработанными движениями, смотря по сторонам. Подобравшись ближе к кромке леса, мы сбавили шаг. Слева уже виднелась взлётно-посадочная полоса аэродрома. Прямо перед нами вышка связи на лугу с высокой травой и булыжниками, а за ним снова начинался лес, в котором виднелось движение. Люди в форме. Прячутся за деревьями в полуприсяди, поглядывают на нас осторожно, а мы на них. Должны быть наши союзники. Я решил удостоверится в этом связавшись с ними по рации: — «Волк» вызывает «Орла», ответьте. — «Орёл» на связи. — один из людей с того края достал рацию. — Вы сейчас у окраины леса стоите? — Да. А вы сечас у вишки? — человек с рацией поднял левую руку, я сделал то же самое. — Да, вижу вас. Предлагаю у булыжников встретиться для лучшего обзора. — Сагласен.        Я отдал команду первому отделению оставаться на этой позиции и следить за тылом, а второму (снайперскому) идти за мной пригнувшись. Я встретился с командиром грузинского отряда за булыжником. Мужик видный, молодой, черноволосый с лицом, которое говорило, что он рисковый парень, впрочем, оно свойственно всем грузинам. Я сразу понял, что этот человек в армии недолго. Это видно по походке, по лицу, по тому как он держит оружие. Надеюсь, он мне проблем не доставит. — Гамарджоба! — это «привет» на ихнем. — Тенгиз Катамадзе, добро пожаловать в Грузию! — Рад знакомству! — мы пожали друг другу руки. Хочу отметить — рукопожатие у него крепкое. — Святослав Стрельцов, будем работать вместе. — Атлично! Я вижу, как паловина твоих людей защищает ваш тил. Мы будем прикрыват тебя с нашего. Людей у меня мало, но защитит вас хватит. — Так и сделаем.        На том и порешали.        Все стали занимать позиции получше. Снайперские парочки укромно устроились позади валунов, первое отделение и грузины смотрели за тылами. Я осматривал местность через прицел. Вдали, на диспетчерской, есть движение, пара человек. Охрана возле ангаров, но патрулей по территории нет. Опрометчиво. — Вить, — полушепотом говорю моему наводчику. Худощавый парень, но ловкий как кошка, — залезь-ка на вышку и обруби им связь. Я пока с нашими свяжусь — Понял, — он убрал на плечи автомат и в полуприсяди ускорился к вышке. — Третий взвод на позиции, — говорю я по рации. —  Первый взвод на позиции —  Второй взвод на позиции —  Готовность номер один.        На часах было четыре часа. Небо над нами было безоблачно с заревом на востоке, в горах. Поля позади нас окутала предрассветная дымка. Птички пели в лесу, кузнечики стрекотали. Казалось этот момент будет самым мирным за сегодняшний день. Как затишье перед бурей. Я видел Ковалёва, Панкратова и союзников, подходящих как можно ближе к своим целям. Всё должно было начаться с секунды на секунду. — Обрубил я им связь, Слав, — рядом плюхнулся Витя. — Они теперь глухо-немые. Скоро там представление начнётся? — Жди, Виталий, жди… — Альфа, в бой! — послышалось из рации. — Снайперы, открыть огонь! — говорю своим ребятам.        Глушители подавляли хлопки нескольких выстрелов, забравших жизни нескольких охранников и часовых на диспетчерской. Через прицел видно, как Ковалёв штурмует ангары и как Панкратов башню. Они дерзко и резко заходят в помещения и быстро подавляют сопротивление. Какая-то часть бойцов остаётся на улице в качестве прикрытия. Отсюда до них метров триста, мы им никак больше помочь не можем, кроме как мысленно поддерживать их. С вышки послышалось несколько хлопков. В конечном итоге всё закончилось. — Докладывает Панкратов. Диспетчерская башня чиста. Потерь нет — Докладывает Ковалёв. Ангары чисты. Потерь нет — Докладывает Стрельцов. Визуальных контактов нет. Потерь нет — Господа, вы просто великолепны!        Так прошёл мой первый бой в этой стране. Всего двадцать семь секунд.

***

       Где-то через час к авиабазе подъехал остальной полк. Стройбат начал обустраивать ангары под истребители, связисты наладили сообщение с центром, а мы смотрели на все триста шестьдесят градусов, чтоб никто не подошел, кроме союзных сил. Пленные «борцы с системой» оказались обычными повстанцами-оборванцами: стандартизированной униформы нет, чёткой иерархии в командовании нет, какой-то сплочённости нет. «Большинство из них обычные люди, которых сюда не по своей воле завлекли» — говорил Тенгиз, следя за пятью сотнями пленных, сидящих на земле возле ограды. Люди, у которых жизнь теперь испорчена. Что с ними теперь будет?        Я не очень сильно следил за мировой обстановкой. Обычно я узнавал все новости от сослуживцев или напряму от командования. Мне и самому было не столь интересно, что произошло в тех местах, куда нас посылали. Я просто ехал туда с братьями по оружию и делал то, что умею лучше всего на свете. Тем более следить за новостями в армии не так уж и просто. Во многом из-за отсутствия свободного времени. Это я ещё в спецназе служу и у меня есть своё личное пространство и пара часов свободного времени на день. А в обычной армии таких понятий не существует вообще.        Но сейчас меня интересовали причины конфликтов, и что можно было сделать, чтобы их избежать. Во многом это желание появилось из-за книг, которые я прочитал и читаю сейчас. Меня начало интересовать «Почему нас посылают туда, где мы нужны?».        База была обустроена к полудню. Над ней царил российский и грузинский флаг. Василич дал роте время на то, чтобы обустроится в походных палатках, да и вообще дал нам времени до шести вечера, а там брифинг. Время потихоньку подходило к обеду. Полевая кухня была обустроена и начинала кормить своих посетителей питательной пастой, у которой вкус был не такой уж и приятный. Я сел за столик со взводными. Грузины сели за соседний столик. — Ну, как тебе командовать взводом? — Панкратов спросил с непонятной мне ухмылкой. — Нормально. Не жалуюсь, — отвечаю заедая свои слова. — Небось очко сжалось, нет? — говорит Ковалёв. — Вы лучше скажите, что у вас было, клоуны. — У меня всё спокойно, — говорил Ковалёв. — Приходим с мужиками в ангары, а они ещё спят. В одежде на полу, в линию. Оружие было сложено прмо у выхода, ну мы его и пасли. А они дураки к нам лезть? Сдались, как миленькие. — А у меня, — вступает Панкратов, — был один крутой. Заходим на башню, вроде всё чисто, но это только по началу. Поднимаемся мы по лестнице и тут на нас их командир с пистолетом. Ну мы его и того… А у тебя как? — Спокойно. Вполне даже мирно. — Ага, у вас всё «мирно», чёртовы седаки на жопах. Сидите там у себя в кустах и не делаете ничерта. Без моей штурмовой группы мы бы ничего не сделали, — кичился Панкратов. — Твоё мнение, Сань, — его бесит, что я не отвечаю моими аргументами, которых у меня навалом. Хочет со мной побадаться, но нет, я не такой. — С какого чёрта ты решил, что ты тут кого-то лучше? — возражал Дима. Уж он точно любит такие разговоры. — Да один мой боец десятерых твоих стоит!        Я окончил приём пищи и встал из-за стола. Единственное, что мне одновременно нравилось и ненавиделось в этих мужиках — их вечная конкуренция. Нравилась мне она потому, что они и их взводы становились всё лучше и лучше в деле. Ненавидел я это из-за таких вот моментов, когда они кичатся друг перед другом… Я сдал поднос и увидел, что мой сегодняшний союзник тоже уходил из полевой кухни. Я его решил спросить, что у них тут за дела творятся: — Тенгиз, а что у вас тут такое происходит? — В Грузии-то? — он начал думать, как правильно сказать мысли на русском. — Восстание машин навредило нам очен сильно. Много людей погибло, много страха пережито, много утрат понесено. Народу пришлос тяжко и большинство из нас возненавидело роботов. Толька до войны они вкладывали хорошую долю в нашу экономику. Настолько хорошую, что без них у нас был кризис. После войны правительство запретило роботов, но постепенно возвращала их. Многим людям это не понравилос. — То есть они воюют, чтобы убрать роботов вообще? — Да. Народ не понимаит машин и боится.        Вот так… В шесть взводные пошли к палатке ротного. Василич сказал, что дивизия успешно переброшена в Грузию и рассредоточена по административным округам. Нам досталась Кахетия. На некоторое время мы будем работать в качестве военной полиции. Патруль местности, наблюдение за порядком, сопровождение конвоев, если потребуется.

День двенадцатый

       Что я могу сказать о такой службе? Скучно, но нужно. Моему взводу досталось патрулирование по главной автомагистрали через всю область. Панкратов прочёсывал селения, Ковалёв место около базы.        Конец мая не щадил никого из наших. Воздух жарил нам нос и лёгкие. Лица обгорели в первые же дни. А с нас стекало столько же пота, сколько литров воды мы пили каждый день. У меня была самая ужасная смена: с восьми утра и до четырёх дня. Радовало только, что нам машины выдали для патрулей. В них мы хоть как-то спасались от солнца, но не от духоты, которая парила нас. Мы смотрели за местностью и возможным движением противника.        Нас было четверо: я за рулём, Витя по правую руку от меня, Тенгиз сзади и один пацан на пулемётной капсуле Вова. Мы гнали по полумертвому шоссе, изредка встречая такие же патрульные броневики, как и наш. Тенгиз в этот момент спал. Вова посматривал пулемётом назад, пугая стоящие сзади машины (чтоб неповадно было близко к нам подъезжать). Я смотрел на дорогу, клонившую ко сну. Витя в свою очередь не давал мне уснуть насвистывая старую песню. К этому дню мы исчерпали все возможные темы для разговоров, так что Витя спасал себя от смертельной скуки лишь художественным свистом. Ему бы сейчас губную гармонь…        Единственное, что меня радует во время этих поездок так это виды природы (несмотря на некоторые разрушенные дома, горелые автомобили, как гражданские так и военные и брошенных, сломанных, омников). Игристый рельеф холмов, великие горы вдали. Посевы со множеством различных культур: кукуруза, пшено, яблоки, виноград. Много винограда. Тенгиз сказал, что мы патрулируем винный край. Большинство вина идёт именно отсюда. — Вверх и вни-и-з… Завтра, завтра приходит сегодня… — Витя уже начал петь от скуки. — Который час, Слав? — Уже, — я нехотя посмотрел на мои «Командирские», — половина третьего. Скоро поедем на базу. Любуйся видами. — Да я ими любуюсь уже битый день. Что-то изменений в них не видать. — Только не умирай тут. Моё нежное сердце этого не выдержит. — Эх… Знаешь чего я хочу? — Надеюсь не меня? — Да иди ты! — он замолк на какое-то время. — Слушай, меня в последнее время волнует твоя половая жизнь! Когда ты уже свою Машку за ляжку дёрнешь? — Её зовут Света. — Не важно! Я как твой заместитель прям вижу, что тебе не хватает женской ласки! Многие в отряде спрашивают когда у вас там свадьба? Кто гости? Я надеюсь на место свидетеля! — А я надеюсь, что ты вновь замолчишь. Иначе моё нежное сердце выкинет тебя из машины! — он фыркнул и отвернулся в окно. — Ладно, чего ты там хотел? — Пивка. — Нет, только не начинай. — Холодненького такого, тёмного. А знаешь ещё чего? — Не знаю и знать не хочу! — Воблы! Какое же пиво без воблы. Или там орешков, чипсиков. У самого небось слюни текут уже, нет? — Я надеюсь ты деньги успел тут обменять? — я клюнул на его слова. — Ты не поверишь, но они у меня с собой, — он похлопал по карману. — Тогда на обратном пути заезжаем в магаз и ты покупаешь по пиву всем в этой машине и мы с кайфом едем обратно. — Замётано!        На машину обрушился шквал огня справа, со стороны виноградников. В салоне все сразу всполошились, резко глядели туда-сюда, будто бешеные, старались увидеть вспышки. Я, конечно, не понял откуда стреляют, но увидел, что бронестёкла не слишком-то нас и защищали. Машина не по моей воле начала останавливаться, походу попали в двигатель. Правой рукой я долбанул по кнопке выпускавшей дымовые шашки. Взял рацию в машине и выпалил: — Говорит двадцатая машина, на нас напали! Требуем подкрепления в квадрате 2Д4! Из кустов напали! — потом обратился к пассажирам. — Живо покинуть машину! Прячемся за бетонными ограждениями слева!        Чуть не забыл свой автомат, когда выпрыгнул из машины в белый туман. Бежал к бетонке, что есть сил, пока броневик нехило обстреливали. Перепрыгнул через ограждения и ждал остальных. Катамадзе не отставал. Почему ты закрыл лицо руками, Тенгиз? Почему свернулся, как котёнок? Где твоё основное оружие? Ты боялся. Сердце у тебя так и выпрыгивало из груди. Это был шок. Лишь только тогда я понял, что это первый момент в его жизни, когда стало действительно «жарко». Я не виню его за бесполезность, я сожалею ему. Сам такой был в моём первом бою. — Угланов! Ефремов! Живо, мать вашу, сюда! В машине небезопасно! — отчаянно пытаюсь перекричать пули. — Угланов мёртв, командир! — кричит наш пулемётчик разворачивая башню к обидчику. — Так какого чёрта ты там делаешь?! Живо сюда!        Пулемёт отчаянно пытался перекричать выстрелы врага. Вова остался в машине. Я до сих пор не понимаю почему он игнорировал мой приказ. Машина взорвалась от попадания ракеты. Волна рассеяла дымовую завесу. Меня и Тенгиза обдул такой жар от пламени, что мы оба сморщились. Я схватил его за руку и мы в полуприсяди погнали в поля кукурузы. До них было метров двадцать и я думал, что пуля мне в спину-то прилетит, но нет.        Ушли подальше от края вглубь. Присев на корточки я мельком глянул на оставшегося пассажира: — Ты как? — Они… — задыхался в ужасе. — Мертвы! — Да, Тенгиз, они мертвы, — я не проявлял эмоций. Пытался своим примеров его утихомирить, хотя мне было и не лучше. Разница в том, что я в отличие от него к смерти привык. — Успокойся, если ты не приведёшь себя в порядок, то и мы умрём. Подкрепление скоро прибудет, но нам надо продержаться. Выровни дыхание. Ты очень важен сейчас. — Хорошо… Хорошо, — он начал глубоко дышать и быстро восстановил дыхание, но всё ещё был в панике. — Что делать будем? — Контратаковать. — Нет! — Да, Тенгиз! Иначе подкрепление расстреляют так же, как и нас. — У меня нету оружия! — У тебя есть пистолет в кабуре и пара гранат. Всё будет хорошо! — Но как я с этим буду атаковат? — Мне не надо, чтобы ты атаковал. Мне надо, чтобы ты их отвлёк. Ты идёшь вон к тому дереву у дороги и прикрываешь меня, пока я отстреливаю их по фронту. Нужно, чтобы их обстреливали с двух сторон. Доберёшься до дерева и сделаешь первый выстрел, а я их отслежу и отстреляю. Понял? Смогёшь? — Понял. Смогу. — Тогда погнали.        Тенгиз с пистолетом тихо двинул к дереву. Я всё ближе и ближе подкрадывался к краю кукурузы и видел, как рядом с горящей машиной стояли двоя. Одеты как гражданские, но в балаклавах и с старыми автоматами. Смотрели по сторонам. Ох, надеюсь они нас не заметят. Когда Тенгиз укрылся за деревом, то пересилил страх и сделал первый выстрел. Парочка оглянулась и выставила на готове оружие, а я пристрелил их. Когда тела коснулись земли я уже быстро перебежал на дорогу и заняв позицию начал ждать вспышки по товарищу.        Долго ждать не пришлось. По дереву начал стрелять пулемёт в виноградниках и несколько автоматов там же. Я нацелил оружие на них. «Это вам за пацанов!»        Я хладнокровно нажимал на курок оружия, которое выплёвывало одиночные пули. Сердце сжималось так же сильно, как я сжимал автомат. Было больно и злостно, грустно и печально. Неожиданно для себя пустил слезу, когда завершил стрельбу. Враги были повержены, но ребят это не вернёт. Почему именно они погибли? Ко мне подбежал Тенгиз и с некоторой радостью в голосе сказал мне в спину: — Мы победили? — Ага…— я утёр слёзы и обернулся к нему, — победили. Спасибо, что помог. — Это тебе спасибо! Нас бы убили, если б не ты!

День тридцатый

       Служба шла спокойней. За месяц мы потеряли только моих товарищей. Чувствую себя отвратительно до сих пор. Терять людей тяжело, особенно тех, которые у тебя в подчинении.        Операция, на мой взгляд, затянулась. Сидим тут уже месяц на постах и занимаемся делами военной полиции. Следим за порядком, чтоб никто ничего противозаконного не делал. Одно, но — мы воины — нам не свойственен такой быт. Хотя я и не против, но моим бойцам не то чтобы хочется пороху понюхать, хочется каких-то более значительных действий, чем наблюдение за поселениями.        После инцидента на дороге, меня с Тенгизом ещё побросали в разные уголки нашего района. Там было всё относительно спокойно. Конечно, иногда постреливали, но открытых ежедневных боёв не было. Катамадзе с каждым разом держался более уверенно с оружием в руках. Однако, ему всё равно было противно держать его в руках. «Оружие — это мужская игрушка, Тенгиз. Держи его спокойней.» — говорил ему. «Ага, игрушка, которая убиват таких же мужиков, как мы.» — отвечал товарищ.        В конце концов нас перевели сюда — Сигнахи. Городок на холме, с которого открывается прекрасный вид на равнину. Тенгиз говорил, что это город любви и его место жительства. Город спокойный с проправительственными настроениями. У меня такое ощущение, что нас сюда отправили на побывку. Мы уже пешим шагом патрулировали город по его солнечным узким улочкам. Уже заканчивали маршрут у одноэтажных домиков на спуске, как Тенгиз мне и говорит: — Давай-ка, Слав, ко мне домой заидём. — Это ещё зачем? — Надо, — он подошел к ближайшей двухэтажке и без усилий отер дверь. Он обернулся ко мне дополнил. — Чиго стоиш? — Ладно, — я тогда был не прочь спрятаться от зноя этого палящего солнца в прохладном каменном домике.        Мы сложили оружие в прихожей и пошли в гостинную, совмещенную с кухней. За плитой готовила молодая беременная женщина, которая сразу же обратила на нас внимание. Она сначала не узнала своего мужа в этой форме, но тот быстро обозначил себя. Она спросила у мужа на грузинском кто я; тот что-то ответил, положив мне руку на плечо, а у той появилось щепотка радости на лице и она подошла к нам. — Это Като — говорит, — моя жина. Она не говорит по-русски. Я сказал, что ты меня спас. — Святослав, — представился я пожимая её хрупкую руку. — Присядь, я скоро приду.        Он ушел в подвальное помещение. Жена ушла на кухню и начала более активно готовить какой-то ароматный суп. Я сел за деревянный стол и осмотрел помещение и только сейчас заметил, что все стены были в чертежах. Это были проекты как высоких небоскрёбов, так и небольших котеджных домиков. Всё было описано, как с дизайнерской так и с инженерной точки зрения. Я, конечно, не с архитекторским образованием и не ценитель такого вида искусства, но чертежи выглядят впечатляюще. Тем временем вернулся Тенгиз с одной бутылкой с золотистым содержимым и положил на стол. — Что это? — спрашиваю. — Чача. — А ты не думаешь что это слишком? У нас как бы патруль. Като увидев эту бутылку с золотистой жидкостью начала дуть губы. Я не знаю грузинского, но думаю она сказала: " Ты сюда со своим дружком бухать пришел? Я тут, значится, одна, беременная, на мне всё хозяйство, а ты в кой-то веке пришел к себе домой только чтоб выпить?!». А он такой: «Женщина, неси стопки, у нас друг семьи!». Она принесла две небольших стопочки. — Слав, я должен тебя хоть как-то отблагадарит за тот случай! Дай хот накормлю тебя нормально, а ни этим… гавном, что в рационах, — он сделал такое лицо, будто если я скажу нет, то это будет самое жестокое оскорбление для него в жизни. — Хорошо, — я и сам не был против поесть нормальной еды да и выпить тоже. — Я смотрю ты архитектор. — Ага, — он разливал жидкость из бутылки. — Мэня тянуло к этому. Ещё с подработки на строике, мне нравилос видет, как на пустыре через несолько месяцев возникаит что-то новое. Потом подумал, что было бы неплохо самому проэктироват. Я закончил институт. Осталос лишь денег накопит. Господи, я же в армию пошел, чтоб денги взят. Во дурак, скажи? — Если у тебя других вариантов не было, то… — я встал и взял стопку, — За то, чтобы всё поскорее закончилось. Мы выпили горькой жидкости. Тем временем, Като разлила суп на трёх персон, подала его с домашним хлебом и присела с нами. — Харчо, — сказала девушка. — Спасибо, — отвечаю. — А ты кем работать пойдёшь, когда всё кончится? — спрашивал Тенгиз, захлёбывая слова острым супом. — Я военный на постоянной основе. — У-у, — я так и не понял: это он во мне разочаровался или удивился. — Так у тебя вся жизн — муштра? И ничего другого? — Да как-то… — А у меня были вообще желания о другой жизни? Почему я военный? — У меня вся родня — одни солдаты. Вот и я такой же. — А, это дело семейное, значит. Не знаю, я бы не смог всю жизн армии отдат.        Мы доели суп. Като унесла тарелки и начала их мыть, а мне в голову только ударила первая стопка. — У тебя скоро пополнение. — Ага, — он заряжал по новой, — решил завести, когда уходил в армию. Чтоб к ней никто не приставал. — Тенгиз! — возмутительно фыркнула она. — Да шучу я! Детей мне хочется. Она всё время кричит: «А на что мы жит будем так ещё и с детьми?!». Я всё просчитал: когда всё кончится, то всё равно будет много разрушений. Правительство получит помощ либо от вас, либо от европейцев, либо от американцев, в обмен на базы. Деньги пойдут на восстановление инфраструктури, зданий и прочего. И тут появлюсь я со своим предприятием «Светлый Сакартвело». Мне дают грант и я занимаюсь любимым делом на благо, — мы чокнулись стопками. — За светлое будущее! Мы снова выпили закусив мягким хлебом — А у тебя кто-нибудь есть? — продолжал он. — Да как тебе сказать… Авиасостав видел? — Может быть. — Там несколько лётчиц. Одна из них моя. — Та, что блондынка? — Да, а как ты понял? — Знаеш, что-то мне подсказывало, что она за тобой стоит. Вот, сердце чуяло, что она твоя. Она ничего такая. — Тенгиз! — вновь вступила Като. — Но она уж точно не лучше тебя, милая. Я вот тебе, что скажу: не женись рано. — С чего это вдруг? — Вот сколько тебе сейчас лет? И сколько ты с ней знаком? — Скоро двадцать шесть будет. С ней знаком где-то четыре года. — О, ну это нормально. Я-то вообще в восемнадцать на Като женился. Во дурак, скажи? — По молодости, по глупости? — Ну нет! А может быть и да. Странно тогда всё получилос. Я её украл, — он начал заряжать третью и посматривал на жену. — Был в Тбилиси у друга, мы тогда малост выпили и пошли погулят. Зашли в какой-то клуб и там я вижу её. Решил на пиану голову — а почему бы и нет? Взял, украл. Как оказалось непрогодал. Она хозяйственная, добрая, — я краем глаза заметил, что Като тихонько улыбалась смотря на нас, а у Тенгиза закончились нужные эпитеты на русском и он начал шпарить на грузинском, — и ещё многое. Било сложно, потому что все эти черти её характера раскрывалис с течением времени. Но вот я сейчас понимаю, что мы с ней прошли… как бы на русском сказат? — Огонь, воду, и медные трубы? — Вообще не понимаю, что это вместе значит, но да. А тебе так скажу: поосмотри на свою девушку ещё год, чтоб наверняка. Может быть я вам домик построю., — мы чокнулись. — За любовь! Мы в третий раз выпили.        Мы поговорили ещё с часу. Обсуждали личное прошлое. Я для себя заметил, что по духу мне этот человек ближе, чем многие мои знакомые. Я был рад, что заскочил в его уютный домишко. Допив бутылку с чачей, мы начали собираться. Я вышел уже на более прохладную улицу, солнце уже клонило к гаризонту. Ох, чувствую, влетит нам дисциплинарное, ну и чёрт с ним! Зато я нашел себе нового друга. Он сам сказал немного подождать его на улице. Я, конечно, немного покачиваясь, ждал. Он вышел с ещё одной бутылкой. — Держи! — он протянул мне бутылку красного вина. — На случай великой радости или великой скорби! Отказ не приму! Я было хотел возразить, что это слишком, но увидел его лицо, такое счастливое, что просто не мог сказать нет. Я взял бутылку и спрятал в разгрузке: — Надеюсь на первое, друг!

Три дня спустя

       Я вошёл по приказу в палатку нашего ротного. В центре у стола с картой стояли Василич, Ком-див и какая-то брюнетка в синей форме и берете. Похоже на знаки overwatch? Что они тут забыли? — Товарищ майор, лейтенант Стрельцов, по вашему приказу, прибыл! — я встал по стойке смирно. — Вольно, лейтенант, — сказал Василич. — У нас для тебя задание. Я поприветствовал присутствующих и подошёл ближе к карте. Девушка еле заметной оценивающей улыбкой глядела на меня. Кажется, я её видел в новостях. — Overwatch проводит собственную операцию по захвату важного объекта в Батуми, — говорил ком-див. — Им нужен снайпер. По словам твоего ротного, ты — лучший стрелок в дивизии. Это правда? — Так точно. — отвечаю я. Ком-див кивнул девушке, мол, можешь начинать. — Итак, нам надо захватить предмет кубической формы, который находится в небоскрёбе вот тут, — она ткнула пальцем точку на карте у моря. — Нам нужен снайпер для координации действий и прикрытия. Вертолёт высадит оперативную группу на крыше, а сам объект должен быть где-то на предпоследнем этаже. Ты будешь на крыше другого небоскрёба в полукилометре от этого. Операция начнётся в девять часов. — Ясно.

Батуми. 20:58.

       Я был один на этом небоскрёбе. Готовил ружьё, отмеривал дальность, следил за ветром. Но я больше ждал этого вертолёта. Ждал, когда эти хвалёные всем миром оперативники покажут себя в деле на моих глазах. У меня всегда было предвзятое к ним отношение, однако, если они так же хороши, как о них говорят, то я пересмотрю свои взгляды. Чего я могу сказать о них хорошего так это то что они работают на весь мир, а я только, где «Альфа». С терроризмом борются, преступностью. Честно говоря, я увидел многое за этот месяц в Грузии: страх, потерю, боль, смерть. А сколько ещё таких мест в мире? Сколько воин идёт в данный момент? Сколько невинных душ погибает из-за этого? Мне тошно это видеть, ибо я знаком со смертью с детства. Я не хочу этого в мире. Я не хочу смертей. Тогда чего я хочу сделать с этим? Как мне помочь миру? Я хочу стать миротворцем. Я хочу в overwatch!        На горизонте появился вертолёт. Я сидел на колене и смотрел на него через оптику. Машина зависла над зданием и из неё выпрыгнула лишь одна фигура — та брюнетка. После вертолёт улетел в закат. Я в недоумении спросил по рации: — Ты и есть оперативная группа? — Да, а что-то не так? — Ты ведь одна! — С чего это вдруг? А ты на что? Ты лучше скажи, что подо мной? — Хорошо, — я чуял, что сейчас будет шоу, — вижу пятнадцать боевиков с автоматами. Четверо по углам, четверо у лестницы, шесть в середине здания столпились, а один смотрит в мою сторону. — Хорошо, я вышибу окно и в суматохе мы их перестреляем. — Хорошо-о… — меня настораживал этот план. — Услышишь звук попадания пули в стекло — начинай. — Поняла.        Она закрепила себя тросом и уже стояла у края крыши, готовая вломится в здание. — Я готова        Я сделал первый выстрел. Который повалил единственного часового смотрящего в мою сторону. Агент отпрыгнув от края вломилась в этаж, расстреляв стекло из пистолетов. Она положила двоих по углам и, открепив трос, начала мотаться по этажу отстреливая боевиков один за другим. Я тоже не отставал и выплёвывал свинец из дула, попадая врагам в торс и голову. В один момент мне показалось, что мы соревнуемся в кто больше настреляет противников. Счёт был более-менее равным, пока ещё одна группа боевиков не подошла. — Подмога на правой лестнице!        И тут началось что-то невообразимое. Она начала телепортироваться из одной части здания в другую, оставляя голубой след. Она стреляла из пистолетов и металась повсюду так что все противники не могли понять откуда вообще идёт стрельба. Уж тем более я не успевал стрелять. В конце концов всё было кончено. — Фух, — выдохнула она, помахав мне рукой, — Ты чертовски хороший снайпер! Нам бы не помешал такой, как ты. — Благодарю, — я помахал ей в ответ. — Ты чертовски хороший боец!

Несколько часов спустя

       Я вернулся на ночную базу, на которой было веселье. Как оказалось, операция «Эхо» завершена. Вся база веселилась, танцевала, некоторые в тихую выпивали от глаз командующих, которые сами были малясь под градусом. Завтра обратно на родину.        Проходя вдоль взлётно-посадочной, я заметил вертолёт агентства, в который садилась та девушка. Я решил для себя подойти и, попрощаясь, спросить: — Как попасть в overwatch?
Примечания:
Остался только финал...
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.