Парни с планами

      На рассвете Стив вскидывается в полусне, не сразу нашаривая под подушкой трубку и молниеносно высчитывая, который час может быть в Ваканде… ну, естественно…       И он старается, чтобы в голосе не проскользнули нотки разочарования, когда отвечает на звонок.       — Я в Макдональдс тебе его притащу, что ли? — рычит в трубку Старк, и Стив диктует адрес.       Если Вижн захотел бы, то сам нашел бы его где угодно. Только на это и следует ставить, надеясь, что он поможет отыскать Ванду.       Вижн просачивается сквозь стену отеля аккурат между оконной рамой и приземистым шкафом.       — Я не смогу вам помочь, капитан Роджерс.       — Я не… — машинально поправляет Стив и удивляется — надо же, как быстро он привык! — … не прошу тебя за меня сражаться. Никогда бы не попросил.       — Вы не доверяете моим создателям, Стив, — печально вздыхает Вижн.       — Но рассчитываю на то, что ты искал Ванду.       — Женщины еще более непостижимые создания, чем воины. Она не хочет, чтобы кто-либо ее нашел, даже вы. Не представляю, где она может находиться.       Стив смотрит на равномерные переливы Камня Разума и никак не может решить, стоит ли все рассказать и насколько автономно сознание Вижна. Иди речь о нем самом — Стив не колебался бы. Но вправе ли он настаивать, если дом Сэма тоже пустует и соседи утверждают, что его обитатель подался куда-то в Руанду вместе с «Врачами без границ», не оставив нового номера телефона.       — Вы опять задумали что-то рискованное, капитан. Мой долг предупредить вас о последствиях.       И Стив решается пойти ва-банк, словно кто-то сдал ему мелкую пару и он уверен,что у противника нет и того.       — Ты лжешь, — говорит он резко и пытается рассмотреть мерцающие оттенки желтого.       — Я лишь стараюсь постичь человеческую суть.       Стив печально усмехается в ответ — психолог из него по сей день никудышный — и выдает на-гора весь небогатый арсенал сентенций, которые когда-либо слышал в «душеспасительных» беседах Сэма:       — Ты стараешься понять Ванду и простить. Себя — за то, что принял другую сторону, а ее — за то, что поступила согласно своим принципам. Мне это знакомо.       — Я допустил ошибку, — улыбка Вижна кажется искренней и чуточку грустной, но он вполне мог рассчитать максимально подходящую случаю глубину морщин у глаз и высоту поднятия уголков рта. — Полковник Роудс до сих пор не освоился с экзоскелетом, но прогнозы на полное восстановление около девяноста шести процентов. Я сбил его. Случайно. Кажется невозможным, но так и есть.       И Вижн медленно сползает спиной по стене и опускается на пол, укладывая голову на скрещенные на коленях руки.       — Это всего лишь доказывает, что ты — куда больший человек, чем многие, кого я знаю, — говорит Стив. — И... ты любишь Ванду.       — Концепция любви всегда изложена сложными словами и метафорами. Это красиво и трогает что-то внутри...       — … душу...       — Общеизвестно, что у меня есть только разум, — горько улыбается Вижн. — Эмоции, равно как и зависть к тем, кто может их испытывать, должны быть чужды моему рассудку.       — Но ты любишь и сожалеешь... и хочешь ее защитить.       — Если вы способны идентифицировать подобные нюансы, Стив. По доступной мне информации вы не связаны высокими чувствами ни с кем. Физиологические показатели — ритм дыхания и сердцебиения, температура тела, кровяное давление, мышечный тонус и прочие индикаторы возбуждения — у вас меняются только в схватке с применением грубой физической силы. У меня было множество шансов это засвидетельствовать. И только однажды похожие данные были зафиксированы вне поля боя. Тогда вы оставались в башне Старка наедине с Вандой. Неудивительно, что вы хотите увидеть ее вновь.       Это ужасно невежливо, и Вижн ошалело хлопает ресницами, глядя, как Стив хохочет, закидывая голову, и после, обессилевший, устраивается на полу рядом.       — Ты ревнуешь, — говорит он, отдышавшись. — Святые небеса, и ты же утверждаешь, что не способен испытывать чувств.       — Все люди лгут, капи... Стив Роджерс. Даже самые лучшие из них. Я пытаюсь учиться, но это слишком сложный протокол.       Стив старается успокоиться, глубоко вздыхает и говорит чистейшую правду — то, чего не слышал никто и никогда, кроме того, кому были предназначены эти слова много лет назад, когда машины ездили на бензине, один доллар еще считался деньгами, а футбольные игроки гасили сигарету у кромки поля под прицелом рекламных фотографов, прежде чем занести тачдаун.       — Я люблю Баки. Всегда любил, сколько себя помню. В тот момент, когда ты так бесцеремонно вклинился в наш с Вандой разговор, я говорил о нем. Можешь просканировать мой мозг, — и Стив раскидывает руки, хотя честно признается самому себе — это должно выглядеть слишком картинно. — Ты не найдешь в моей голове похожих чувств ни к кому другому.       — Информационные источники... — начинает Вижн.       — Лгут не меньше. Люди могут увлекаться. Но разве Тони Старк любит кого-то, кроме Пеппер, хотя... прости, Вижн, имел множество сексуальных связей с другими?       — Он очень трепетно относится к полковнику Роудсу, но я ни разу не фиксировал возбуждения или скачков пульса даже в моменты их непосредственного контакта, в то время когда только мысли о мисс Поттс…       — Ты все прекрасно понимаешь, — кивает Стив. — Для меня Ванда — как Роуди, а Баки…       — Тот, отношение к кому не поддается логическому анализу?       — Эти попытки я оставил задолго до войны, — смеется Стив, и — боже! — оказывается, это так легко — сказать кому-то постороннему: «Я люблю Баки Барнса».       — А Ванда-то тебе зачем нужна? — Вижн хлопает его по плечу так, что, кажется, сейчас вытащит из-под плаща пару запотевших бутылок «Хейникена».       — Ничего плохого, — глоток холодного пива сейчас бы пришелся весьма кстати. — Просто передай ей письмо, я предложу встречу в месте, которое она сама выберет. Если откажется, я не буду настаивать       — Велика вероятность, что согласится, — кивает Вижн. — Она очень тебя уважает. И... письма на бумаге — это так романтично... Ванда ценит подобные жесты.       — Только от тебя, уверяю, — все еще улыбается Стив, бросаясь на поиски чистого листа и ручки.       — Я могу еще что-то сделать для тебя? — спрашивает Вижн прежде, чем протянуть руку для пожатия.       — И без того спасибо, но... Послушай, ты можешь защитить мой ноутбук, чтобы никто не мог отследить сеанс видеосвязи? Если нет, то...       — Никто, кроме мистера Старка, — уточняет тот. — Его возможности непрогнозируемы, а методы непредсказуемы.       — Плевать.

* * *

      Следующие двое суток он не вылезает из гостиничного номера, открывая дверь всего три раза: дважды службе доставки соседнего кафе и один — взволнованной соседке-проститутке, интересующейся, все ли в порядке у «красавчика, который выглядит таким одиноким».       У него все в порядке настолько, как не было, наверное, никогда. И если он испугал соседку, то только потому, что хохотал как сумасшедший над фильмом братьев Маркс.       — Понимаешь, Баки, сейчас ведь такого не снимают.       Тот фыркал в камеру, останавливая фильм со своей стороны, и уверял, что для столь поспешного вывода у них недостаточно данных.       И Стив был абсолютно, совершенно, непередаваемо счастлив, как в тот момент, когда мелькание сигнала в окошке программы сменилось заспанным лицом Баки, с припухшими веками и растянутыми в улыбке губами, так и когда стучал по монитору зеленым горлышком бутылки, а в кадр вплывал огромный стакан с коктейлем безумного цвета и почти настоящим зонтиком. И когда Баки лихорадочно шептал:       — Покажи мне, покажи, Стив... Я почти забыл, как охренительно это выглядит. Немедленно напомни мне…       Он послушно лил на пальцы дешевый крем, закидывал ноги на шаткий столик, переносил ноутбук ниже-выше, дальше-ближе, чтобы Баки было лучше видно, и сам, дрожа от возбуждения, смотрел, как тот стягивает мягкие брюки и сжимает ладонью член, и почти терял сознание, когда слышал:       — Хочу сюда твои губы... Я помню, помню, помню... Хочу тебя везде, я затрахал бы тебя до смерти.       — Не раньше, чем я тебя...       Стив был почти согласен провести так остаток своей жизни — в грязном дешевом отеле, на прожженном сигаретами кресле или продавленном чужими телами матрасе, с потолком в странных разводах и треснувшими вдоль пластинок жалюзи. И почти закрывал глаза, когда взгляд Баки стекленел, а лицо превращалось в каменную маску, сам подсказывая:       — Бедренная артерия. Если бить ножом в одно и то же место примерно раз в три минуты. Крови у меня не больше, чем у нормального человека.       Баки серьезно кивал, что-то обдумывал и добавлял:       — Лезвие непременно с серрейтором, что-то вроде Даггерта или Ка-Бара, так больше повреждений мелких сосудов.       И встречал широкую улыбку в ответ. Определенно, Стив мог бы с этим прожить. В конце концов, он тоже не без недостатков.       Он даже умудрился вздремнуть, когда доктора увели Баки на плановый осмотр, и распахнул глаза от хрипловатого «You are my lucky star. I saw you from afar»*, донесшегося из динамика.       — Не хочу портить тебе уикэнд, — улыбнулся Баки, — но... ты же сожрешь меня живьем, если не скажу. Т’Чалла ждет следующего нападения. И Эль... Она такой же монстр, как я, но король не чувствует себя обязанным, и его терпению есть пределы. В прошлый раз погибли четыре девушки из его войска, и в следующий...       — Я хочу купить трак... — сонно тянет Стив. — Огромную фуру, размером с дом.       — Мне больше по душе байки.       — И преимущественно чужие. Но большие машины лучше, и нашу ты полюбишь.       — Мамочка уже придумала питомцу имя? — Баки неестественно весел, и Стив понимает — они готовы нести любую чушь, лишь бы отсрочить момент, когда придется говорить о деле. — Жаль, если так, теперь я не смогу уронить его со скалы.       — Я так устал, Бак. И, кажется, никогда не был так счастлив, как в дороге до Нью-Йорка и эти два дня с тобой.       — Много времени пройдет, пока ты ввяжешься в очередную драку? — печально вздыхает Баки и, морщась, чешет поджившие язвы на груди. — Прежде, чем вновь разделишь мир на правых и неправых, на требующих спасения и заслуживших наказание? Я же вижу, ты давно хочешь спросить. Валяй...       — Слышал что-нибудь о базах ГИДРЫ в районе Австралии? Я потерял их посреди Индийского океана, и…       — Ровным счетом ничего, — пожимает плечами Баки, — но я терпелив. Подождем, Стиви. Рано или поздно они выползут под прицел, и тогда... Если они наладили ебанный конвейер суперсолдат, то это необходимо остановить.       Когда в дверь слышится осторожный стук, они оба наслаждаются «Мальтийским соколом», хором подсказывая актерам реплики, и Баки крутит в губах обломок коктейльной соломинки, затягиваясь, как Хэмфри Богарт, а Стив не может не признать вслух — выглядит это так горячо, что он понятия не имеет, каким образом его рука вновь оказалась в джинсах.       — Перезвоню, — недовольно стонет Стив, — кого опять принесли черти?       — Я счел нужным соблюсти социальные приличия, — говорит Вижн прежде, чем переступить порог и протянуть ему письмо. — Вы могли быть заняты. В любой культуре курьеру положено материальное вознаграждение, но я обойдусь без этого.

* * *

      Она выглядит как обычная девчонка-студентка с пестрым рюкзаком на плече, в ярких кедах и шортах с бахромой вокруг колен, и Стив чувствует себя древним дядюшкой, которому до колик в желудке не нравится современная мода. Впрочем, ему нравится.       Особенно то, какой легкой и уверенной стала походка Ванды, как спокойны ее лицо и голос, когда она заказывает кофе на певучем, непонятном Стиву языке.       Он молчит, наблюдая сквозь полуопущенные ресницы, и пытается отделаться от тошноты — пассажирские самолеты хуже военных, они медленней, плавней, и сервис в них слишком навязчив, как и соседи по креслу. Он испробовал на прочность пограничные службы и выяснил, что всем наплевать на некоего Роджера Миллера за каким-то чертом купившего билет в осколок когда-то большой европейской страны с непроизносимым названием.       — Я в порядке, — улыбается Ванда, и пальцы ее совсем не дрожат, когда она берет хрупкую чашку. — Сняла квартиру. В прошлую субботу ходила в ночной клуб, а осенью планирую в колледж. Устроилась на работу. Смешно, но продаю всякие штуки в магазинчике для животных. Мне нравится, и я понимаю, чего они хотят. Вот, например, декоративные кролики…       — Это хорошо, — наконец в состоянии подать голос Стив.       — Хорошо, — тихо повторяет она. — И поэтому... Прости, Кэп, я никуда не вернусь. Если мне судьба погибнуть вместе с этим миром, то так тому и быть.       И всё — разговор исчерпывает себя, и Стив не вправе вновь разрушить это хрупкое равновесие, которое ему на зависть Ванда обрела столь быстро.       — Я рад, просто хотел убедиться, что с тобой ничего не случилось.       Ванда морщит нос совсем по-детски и улыбается лучезарно и мечтательно, от чего сердце Стива в который раз захлестывает непозволительное отчаянье.       — Пожалуй, пойду, — он встает, отодвигая непочатую чашку. — Приятно было повидаться.       — Зачем бы ты ни приехал — я не хочу этого знать, — говорит Ванда. — Верю, что ты справишься без меня. Удачи, Кэп. И, знаешь, этот твой Барнс невероятно крут и горяч как ад.       Она кокетливо подмигивает и взламывает ложечкой глазурь шоколадного десерта.       Стив чувствует, как она продолжает улыбаться, пока он медленно идет к выходу.       Не слишком привычно, но... Всего лишь еще одна проигранная схватка. И, в конце концов, не он ли говорил сам себе, что совершенно счастлив тем, что имеет, не далее как вчера вечером?       «Ванда в норме, — быстро набирает он сообщение, отправляя его на вакандский номер Баки. — Скажи Эль».       Ответа не приходит. Должно быть, Баки спит или на обследовании, и Стив бесцельно шатается по центральным улицам, долго решая, куда податься из очередной новой и вполне гостеприимной страны.       Других вариантов у него нет, и потому — вновь полусонный-полупьяный портье, видавший виды номер отеля и равнодушный индикатор, который час подряд сообщающий, что единственный контакт не в сети.       Стив листает каталоги автопродаж, заглядываясь на длинные прицепы; странные, как инопланетные корабли, «Вольво»; высокие крылья «Кенвортов», похожие на тонкие, выгнутые немыслимой дугой брови актрис; на четкие линии капотов «Петербилтов» и спальные закутки с откидными кроватями, миниатюрными столиками и даже телевизорами. Роджер Миллер, к имени которого он никогда не привыкнет, может позволить себе кое-какие из них. Он отправляет Баки несколько приглянувшихся объявлений о продаже и отрубается, скрючившись в кресле. Спустя три часа сообщение все еще не просмотрено, и Стив лихорадочно соображает, как быстрее добраться до брошенного в полях Иллинойса джета и чем его заправить, когда картинка на мониторе оживает и ноутбук пиликает мерзким звуком.       — Баки, ну наконец-то! — кричит он так, что пластик идет мелкими трещинами вокруг динамика. В ответ тот лишь устало прикрывает глаза.       — Что с тобой, что случилось? Блядь, Баки... Что происходит?! Что с лицом?!       — Порезался, когда брился, — криво усмехается тот, и Стиву уже не до шуток, потому что Баки выглядит хуже, чем просто плохо. Даже после разморозки у него не было такой мертвенной синевы вокруг губ, белых пятен под нижними веками и волос, превратившихся в сплошной колтун.       Баки не опускает камеру ниже, но Стив замечает, как его слегка кренит вправо, в сторону действующей руки, и, судя по напрягшимся мышцам шеи, он изо всех сил цепляется за край стола.       — Врать зачем? Тупица, ты все еще заросший, как первобытный человек.       — Кто бы говорил, — тихим голосом парирует Баки. — Твои фото скоро можно будет размещать в рекламе с подписью «до изобретения станка Жиллета». Просто бурная ночь, а вслед за ней тяжелый день. У всех случается, не бери в голову.       Его опять ведет в сторону, и Стив видит, как в кадре появляется женская рука и придерживает Баки за плечо. Идеальный маникюр Эль Хоппер оплавлен по краям, а вдоль всей кисти хорошо заметны глубокие ожоги и царапины.       — Буду примерно через десять часов, — кричит им Стив.       — Постойте, Роджерс. Король Т’Чалла дал два часа, чтобы я убралась отсюда ко всем чертям.       — Он сказал «к духам ада или все равно куда», — севшим голосом поправляет Баки. — Ваканду вновь атаковали, и это было... Блядь, ты доверяешь моему опыту, Стив? Мы отбились чудом. И если бы не моя спасительница…       Баки ловит мелькнувшую в кадре ладонь и прижимается к ней губами, чуть повыше глубокой раны на тыльной стороне.       Стив сотню раз видел этот элегантный жест в исполнении Баки, но все равно его с ног до головы обдает крайне неуместная сейчас волна ревности.       — Нас прервали в слишком интимный момент, — надтреснуто смеется Эль где-то за пределами досягаемости камеры. — Если бы не это, наш тандем мог бы действовать эффективней.       О, Стив совершенно не хочет ничего воображать.       — Я нашел Ванду, — говорит он строго, почти грубо, но порыва смягчить тон у него нет. — Она чувствует себя лучше всех нас вместе взятых, мисс Хоппер, и не желает, чтобы ей кто-либо мешал. Она в порядке сейчас, будет так и дальше. За ней есть кому присмотреть, и это достойнейший... человек из всех возможных.       — И на том спасибо, — камера делает финт и вместо расцарапанной щеки Баки он видит лицо Эль — осунувшееся, бледное, с подсохшими струйками крови на подбородке и невыносимо алым размазанным пятном помады. — Протокол о намерениях не обязывает доводить сделку до конца, я сделала то, что успела, вы — что смогли, каждый из нас остался с профитом. Прощайте, Стив Роджерс.       И ее рука демонстративно давит на кнопку выключения монитора. В Ваканде. В личной комнате Баки. В тысячах километров и как минимум пяти часах полета. И если бы не едва слышное «перезвоню», донесшееся в последний момент, Стив бы уже бежал в направлении аэропорта Кеннеди. От того, чтобы разбить о стену собственный ноутбук, его удерживает только осознание, что тот настроен на приватную линию связи. Страдает кресло, древняя столешница и неработающий телевизор.       Баки, как и Т’Чалла, не отвечает на звонки и, конечно, неплохо было бы глянуть последние новости. Вдруг на землю обрушился очередной десант инопланетных чудовищ или где-то в Южной Азии рванул химический завод, и он мог бы провести нескольких ближайших часов, не думая ни о чем другом.        Его телефон оживает глубокой ночью, и, прежде чем ответить, Стив обнаруживает себя полностью одетым с зашнурованными ботинками и сумкой на плече.       — Хэй, Стиви, — говорит в трубку Баки, звонящий с совершенно незнакомого номера.— Готов поставить последнюю руку, что в голове ты уже подписал брачную лицензию на наши с Эль имена. Ты с детства был невероятно ревнив.       — Только если ты давал мне повод, а значит — почти всегда.       Баки фыркает, но, кажется, вполне довольно, и его смех теряется, растворяясь в воздухе, шелесте листвы, странных лающих и визжащих звуках, шуршании травы и потрескивании веток костра.       — Я хочу тебя... видеть, — говорит тот. — Я справлюсь, Стив. Пожалуйста, это касается не только нас.       — Десять часов, — отвечает он и понимает, что намечается совсем не свидание.       — Постарайся добраться быстрее, у нас не так много времени.       Баки резко обрывает звонок, и спустя несколько секунд на телефон прилетают координаты, и сколько бы Стив ни давил на кнопку вызова, слышит только «номер недоступен».       Карта подсказывает, что для их встречи Баки выбрал весьма экзотическое место.