Единственно возможный 11

Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
Тихоокеанский рубеж

Пэйринг и персонажи:
Германн Готтлиб, Ньютон Гайзлер, Джейк Пентекост
Рейтинг:
PG-13
Размер:
Мини, 3 страницы, 1 часть
Статус:
закончен
Метки: AU Songfic Ангст Драма Дружба ООС Повседневность Смерть основных персонажей Флафф Показать спойлеры

Награды от читателей:
 
Описание:
Дверь открывается тихо, и Ньютон знает, кого увидит там. Германн стоит, привалившись к стене, опираясь на трость. Его не узнать: он кажется старше себя, старше Ньюта, старше целого мира. А в глазах замерла невыплесканным морем боль. Заледенела непролитым дождем печаль. И только в глубине — вспышкой среди мрака, маяком на скалах, свечой на окне во время пурги — любовь.

Посвящение:
Орохармэ, которая смотрела со мной эти два фильма.
Рие, которая слушала мою истерику по поводу.
Гамлету, который помог с названием.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Открываю фабрику битого хрусталя и в этом фандоме.

Мне бы очень хотелось, чтобы все было так, как это происходит в фанфиках со счастливыми концами: все хорошо, все живы, а хозяева кайдзю побеждены и изгнаны из головы Ньюта. К несчастью, я знаю, что так быть не могло.
2 августа 2018, 00:23

Я знаю, в последний миг Он сможет меня укрыть. Смотри, мой холодный мир! Власти твоей нет надо мной, Нет подо мной ада – Небо грядет в пении труб. В чистый огонь вниз головой, Если так надо – Власти твоей нет надо мной. ("Власти твоей нет надо мной", Немного нервно)

***

Есть те, кто быстрее пуль. И есть то, что страшнее смерти. Есть то, что сильнее страха. Ньютон окован проводами, привязан эластичными бинтами к койке, запутан голосами в голове. Это страшно — знать, что не принадлежишь себе. Это тяжело — знать, что убил. Это больно, до кровавых следов на ладонях в минуты зыбкого спокойствия — не иметь права на прощение, не иметь возможности для прощания. Ньютон смотрит в потолок и не видит ничего, кроме трещин. «Это похоже на Разлом», — думает он. Голоса издевательски смеются, подначивают: «Это твоя жизнь, мальчик. Это твоя судьба, мальчик. Это — твоя боль». Дверь открывается тихо, и Ньютон знает, кого увидит там. Германн стоит, привалившись к стене, опираясь на трость. Его не узнать: он кажется старше себя, старше Ньюта, старше целого мира. А в глазах замерла невыплесканным морем боль. Заледенела непролитым дождем печаль. И только в глубине — вспышкой среди мрака, маяком на скалах, свечой на окне во время пурги — любовь. Ньютон смотрит и не видит; голоса в голове молчат. Германн подходит медленно — боль в ноге терзает его волком, попавшим в капкан. Садится на край кровати, не говоря ни слова, берет за руку. Глядит на иссохшую ладонь, на запястье, украшенное татуировками, на плечо, закрытое больничной рубахой. — Как же так получилось? — спрашивает Германн. Ньютон не знает ответа, и молчит — страшно, долго, безнадежно. Германн смотрит, Германн слушает. Произносит: — Если... если я смогу помочь, — чем угодно, — скажи. Я сделаю, — и уходит, не оборачиваясь. Ньютон знает, что ему больно. Голоса в голове радуются: «Посмотри, как он мучается. Посмотри, во что он превратился. Посмотри, это ты виноват».

***

Время тянется, свиваясь жгутом. — Слушайте, — говорит Ньютон в пустоту палаты, — слушайте, — повторяет он, зная, что все записывается. — Есть единственный способ остановить меня, остановить их. Где-то в рубке наблюдения задыхается Германн. — Эвтаназия, — шепчет он побелевшими губами. — Инъекция этаминала натрия, — продолжает Ньютон. Он замолкает на несколько секунд, на лице его отражается напряжение, которое выше человеческих сил. — Пожалуйста, — просит он. — Пусть это сделает Германн. Ты обещал, — добавляет он. — Завтра. На рассвете, — роняет в рацию маршал Пентекост. — Передайте приказ медикам. — Зачем-то объясняет: — Они приготовят все необходимое.

***

Германна никто не спрашивает, никому не интересно, что он думает. И Германн молчит, сдерживая крик. Закрывает глаза, пряча слезы, сжимает губы. «Ты обещал, — говорит он себе. — Ты должен, — убеждает он». — Я не могу, — шепчет он доске, исписанной формулами. — Я не могу! — кричит он в дверь лаборатории. — Я готов, — отвечает он на невысказанный вопрос Пентекоста.

***

Ньютон улыбается, когда Германн открывает дверь. Оба они смертельно устали, оба они столько пережили, что хватило бы на тысячу сказок и миллион легенд. — Хорошо, — говорит Германн. — Здесь, — он скашивает глаза на чемоданчик в своей руке, — шприц со смертельной дозой, — Ньютон бледнеет, но все еще пытается держаться. Улыбка превращается в гримасу. — Может быть, тебе что-нибудь нужно? Германн знает, что голос не дрожит, что он выглядит спокойным. Ньютон знает, что ему страшно. — Обними меня, — просит он. — И... закончим с этим поскорее. Я не смогу их долго сдерживать. Германн ставит чемоданчик на кресло, прислоняет трость к подлокотнику. Тянет длинные руки, обхватывает Ньютона поперек груди, баюкает как ребенка. Тот всхлипывает в его объятиях, бьется выброшенной на берег рыбкой, всхлипывает: — Я боюсь. — Я знаю. Я — тоже, — Германн гладит Ньютона по спине, и — боится отпустить. — Я буду с тобой до конца. — Я верю. Молчание повисает в палате, чуть слышно отсчитывают мгновения наручные часы. — Пора,— говорит Ньютон. — Я не уйду, пока все это не закончится, — отвечает Германн. Он открывает чемоданчик, достает шприц. «Руки не дрожат», — отмечает он с удивлением. — Давай, — просит Ньютон. — У нас будет потом пять минут, чтобы попрощаться. — Хорошо. Укол он делает быстро, умело. Ньютон стискивает зубы: голоса в голове начинают чего-то требовать, но он не отвечает им. — Вот и все, — говорит Германн обреченно, словно приговоренный. — Возьми меня за руку, — умоляет Ньютон. Смотрит ласково. — Пожалуйста, не плачь обо мне. — Не буду, идиот ты этакий, — пытается шутить Германн. Ньютон гладит его ладонь. Пальцы дрожат, сердце бьется медленнее. — Я... — начинает Германн, — Мне жаль, что так вышло. Как ты?.. — смотрит с надеждой. — Мне не больно. Прости, — говорит Ньютон, и голос его ломается. — За все — прости. Он закрывает глаза, чтобы никогда не проснуться. — Ты... — Дыхание вырывается короткими всхлипами, — Был лучшим...другом. Спаси...бо, — он кашляет надрывно, надсаживая горло. — Я тебя... — И замолкает навсегда. — Вот и все. Германн держит чужую руку, пока не перестает чувствовать пульс. Затем встает спокойный и холодный. Наклоняется, приникает к чужому лбу коротким прощальным поцелуем. Берет трость, хромая выходит из палаты, ставшей камерой. За ее стенами кипит жизнь, и только Германн здесь — чужой, лишний, никому больше не нужный. «Есть то, что сильнее страха, — думает он. — И нет ничего, кроме любви».
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
Я расплакалась. Почти на последней строчке. На словах: «...и только Германн здесь — чужой, лишний, никому больше не нужный». Потому чтотникму больше. Теперь. После...
Ох, мамочки!
Очень грустно и трогательно. Невероятно красиво написано. Каждое слово прочувствованно до мельчайших частиц. Эта работа заслуживает тысячи плюсов, потому что оставляет невероятно глубокий след.
Так чисто выражены все эмоции, все мысли и вся боль. Вся эта любовь. Очень сильно. Не знаю, что еще говорить, хотя кажется, будто сказала ничтожно мало.
Но просто знайте, я под сильнейшим впечатлением..
автор
>**Медиодель**
>Я расплакалась. Почти на последней строчке. На словах: «...и только Германн здесь — чужой, лишний, никому больше не нужный». Потому чтотникму больше. Теперь. После... Ох, мамочки! Очень грустно и трогательно. Невероятно красиво написано. Каждое слово прочувствованно до мельчайших частиц. Эта работа заслуживает тысячи плюсов, потому что оставляет невероятно глубокий след. Так чисто выражены все эмоции, все мысли и вся боль. Вся эта любовь. Очень сильно. Не знаю, что еще говорить, хотя кажется, будто сказала ничтожно мало. Но просто знайте, я под сильнейшим впечатлением..

О-ох. /протягивает бумажные платочки/ Возьмите, пожалуйста.

Я рада, что у меня вышло передать состояние героев. Благодарю вас за такой отзыв, это очень ценно для меня.
Доброго вам дня, автор!
Честно скажу - второй фильм не смотрела, потому что уже от чтения статьи в Википедии волосы начинают стыть в жилах, а турусы на колёсах, построенные сценаристами и режиссерами, перестают поддаваться внятному подсчету.
Что касается текста - не совсем верю, простите. Текст написан через восприятие Ньютона, для человека в таком состоянии он слишком гладкий, логичный и последовательный, и даже голоса в голове изъясняются законченными стройными предложениями, плохо подходящими по контексту к ситуации. Складывается впечатление, что Ньютон просто сошел с ума на чувстве вины и саморазрушении, и никакие кайдзю тут ни при чём; но с другой стороны - Ньютон никогда не был показан, как человек склонный к саморазрушению до такой степени. Впрочем, это моё мнение, которое не обязано быть правдой.
Язык, местами, почти поэтический, читается гладко, в авторе видно человека, который привык работать над текстом и подбирать формулировки, но это автора подводит - иногда нарочитые неровности в тексте больше уместны, чем абсолютно выглаженный текст.
В любом случае спасибо - и удачи автору!
автор
>**Chiora**
>Доброго вам дня, автор!Честно скажу - второй фильм не смотрела, потому что уже от чтения статьи в Википедии волосы начинают стыть в жилах, а турусы на колёсах, построенные сценаристами и режиссерами, перестают поддаваться внятному подсчету.Что касается текста - не совсем верю, простите. Текст написан через восприятие Ньютона, для человека в таком состоянии он слишком гладкий, логичный и последовательный, и даже голоса в голове изъясняются законченными стройными предложениями, плохо подходящими по контексту к ситуации. Складывается впечатление, что Ньютон просто сошел с ума на чувстве вины и саморазрушении, и никакие кайдзю тут ни при чём; но с другой стороны - Ньютон никогда не был показан, как человек склонный к саморазрушению до такой степени. Впрочем, это моё мнение, которое не обязано быть правдой.Язык, местами, почти поэтический, читается гладко, в авторе видно человека, который привык работать над текстом и подбирать формулировки, но это автора подводит - иногда нарочитые неровности в тексте больше уместны, чем абсолютно выглаженный текст.В любом случае спасибо - и удачи автору!

Спасибо за отзыв! :)
Доброго времени суток! Я, как Вы знаете, пришла с фестиваля отзывов, поэтому, увы, фандома не знаю. Но, знаете, мне кажется, здесь это не так уж и важно.
Поясню.
Совершенно не зная персонажей, я смогла пустить пару слёз в конце, и это ваша заслуга, замечательный, милый, прелестный Автор. Вы позволили проникнуться героями и переживать с ними, а это безумно приятное, сладко-горькое чувство. Спасибо.
Не сказала бы, что идея с вынужденным убийством одного друга другим (пусть даже и через призму фандома) ", является оригинальной, но, несмотря на это, в Вашем фанфике есть уникальность, он цепляет и не соглашается отпускать. Это здорово.
И, напоследок, у Вас очень приятный (и близкий лично мне) язык, который, мне кажется, отлично передаёт настроение фанфика, а в умелых руках вообще превращается в способ уничтожать читателей несколькими, чётко подобранными словами! Видно, что Вы - автор умелый, и это делает работу ещё вкуснее.
Подводя итоги, скажу, что мне безумно понравилось читать сие произведение, и я рада, что мне выпало именно оно. Эта работа незаслуженно обделена вниманием, мне кажется, она достойна куда большего!
Удачи Вам, Автор, надеюсь, вы найдёте множество своих читателей, которым также приглянётся ваш стиль, ведь Вы этого заслуживаете~
автор
>**Chiora**

Признаюсь, сразу не нашлось времени и слов ответить Вам так, как хотелось бы - попытаться объяснить, почему в тексте все происходит так, как оно происходит.

На самом деле, текст писался не от лица Ньютона, а от некоего постороннего наблюдателя, который "всеведущ" - он знает мысли обоих ученых, он видит мысли прекурсоров. Именно он структурирует их, собирая в определенную внятную конструкцию. Естественно, в голове Ньютона это скорее образы-видения, чем связанные предложения.

Вот. Еще раз спасибо за комментарий:)

автор
>**Ушастая_Сова_**
>Доброго времени суток! Я, как Вы знаете, пришла с фестиваля отзывов, поэтому, увы, фандома не знаю. Но, знаете, мне кажется, здесь это не так уж и важно.Поясню. Совершенно не зная персонажей, я смогла пустить пару слёз в конце, и это ваша заслуга, замечательный, милый, прелестный Автор. Вы позволили проникнуться героями и переживать с ними, а это безумно приятное, сладко-горькое чувство. Спасибо. Не сказала бы, что идея с вынужденным убийством одного друга другим (пусть даже и через призму фандома) ", является оригинальной, но, несмотря на это, в Вашем фанфике есть уникальность, он цепляет и не соглашается отпускать. Это здорово. И, напоследок, у Вас очень приятный (и близкий лично мне) язык, который, мне кажется, отлично передаёт настроение фанфика, а в умелых руках вообще превращается в способ уничтожать читателей несколькими, чётко подобранными словами! Видно, что Вы - автор умелый, и это делает работу ещё вкуснее.Подводя итоги, скажу, что мне безумно понравилось читать сие произведение, и я рада, что мне выпало именно оно. Эта работа незаслуженно обделена вниманием, мне кажется, она достойна куда большего!Удачи Вам, Автор, надеюсь, вы найдёте множество своих читателей, которым также приглянётся ваш стиль, ведь Вы этого заслуживаете~

Спасибо большое за отзыв! Я рада, что моя работа затронула Вас:)