Мави

*** - Полли, бог ты мой, я не хочу подкладывать эту несчастную переводчицу под Алфи, как какая-то сводня. - Томми, ведь тебе и не нужно ничего делать. Женщин привлекает власть, и Тэсс не обращает внимания на Соломонса лишь потому, что не разглядела его по-настоящему. Что ей мешает, как думаешь? - Что?! - вскричал Томми, уже сходя с ума от этого разговора. - Как думаешь, чем может быть привлекателен, как мужчина, Алфи Соломонс? - Полли, если я когда-нибудь об этом подумаю, я не знаю, что отрублю себе раньше, голову или член! Полли невозмутимо стряхнула пепел. - Алфи давно забыл, как нравиться женщинам, не бреется у лучшего парикмахера и не носит костюмов за тысячу долларов, как некоторые. Пусть девчонка увидит его в выгодном свете. Думаю, есть вещи, среди которых Алфи забывается и выглядит, как человек. Просто нужно выяснить, что это за вещи. - Хорошо, но ты не думаешь, что слишком зацепилась за его давние слова? Алфи получает абсолютно все, чего хочет, неужели он до сих пор не смог получить какую-то девку? Он не заинтересован в ней. - Так заинтересуется. И именно потому, что не может получить. - Алфи Соломонса ты собралась обрядить, как принца, и расчесать на пробор. А что будем делать с Тэсс? - издевательски спросил Томми. - Ох, Томми, ты до сих пор совершенно не понимаешь женщин. Покажи ей привлекательного Алфи, и она сама его заинтересует. *** - Пол, я не люблю никакие платья, - умоляюще тянула Тэсс, ерзая на оттоманке в одежной лавке, - зачем мне наряжаться, если я вся в ожогах и без волос? Полли взглянула на нее. Действительно, зрелище было довольно жалкое. Ожоги с рук, которыми Тэсс инстинктивно прикрыла лицо и грудь, почти сошли, но кожа была тонкая и покрасневшая, да и шее тоже досталось. Сожженные волосы быстро отрастали, но все еще были чуть длиннее, чем у Томми. Но, тем не менее, Полли отметила, что прекрасно понимает, чем привлекла Алфи эта девушка. Она не сомневалась - где-то недалеко в ее генеалогическом древе ютились польские князья. Породу выдавали ее чересчур правильные черты лица - такие отбирали американские агенты для съемок в фильмах и рекламе. Оно напоминало лица мраморных статуй - тонкое, аккуратное, с мягкими скулами и высоким лбом. Несколько большой рот не портил ее, а только добавлял дерзости в чересчур идеальные пропорции, и гармонировал с беспокойными темными глазами, оживлявшими мрамор лица. Она не была слишком худой и высокой, как Лиззи, или приземистой, как Линда. При желании ее фигура могла бы быть очень соблазнительной, но Тэсс, как уже сказала, не любила изящных платьев, и одевалась в неброские твидовые костюмы словно на размер больше. "И еще это", - поморщилась Полли, опустив глаза. Эти вечные стоптанные ботинки. - Зачем тебе эти дурацкие кудри, если прием будет на поляне? Французы выпускают такие красивые косынки! Прикроем волосы и шею... Выберем белое платье из горы шифона, а сверху наденешь жакет с песцом... - И привлеку к своему уродству еще больше внимания? Если уж для приема обязательно платье, можно мне вон то? Тэсс подошла к простому серому платью с красным воротничком. Незаметно посмотрела ценник и закусила губу. - Ну, или другое... - она растерянно осматривалась, стараясь разглядеть цену, а не платья. Полли подошла и приобняла ее за плечи. - Послушай, дорогуша. Если уж ты совсем ничего не понимаешь в нарядах, лучше послушай старую цыганку - уж мы-то умеем блистать. И забудь про свои чертовы деньги. *** - Просто пикник на природе, Алфи! Я налаживаю связи, и охота мне очень интересна - к нам съедутся лучшие заводчики. Ты же разбираешься в собаках, почему не провести время с пользой и удовольствием? - Томми уже начинал раздражаться под подозрительными взглядом Алфи. Алфи помолчал еще - за время этой паузы Томми успел вспылить окончательно, успокоиться и снова вспылить. - Хорошо, Томми. Ты знаешь, я пальцем не шевельну, если не узнаю, для чего я это делаю. Будем считать, что в этот раз я соглашусь лишь потому, что хочу разгадать, почему ты дергаешься, как девственник в борделе. Томми закатил глаза и выдохнул. Он торопливо направился к выходу - каждый раз после тягучего и рваного разговора с Алфи он чувствовал себя так, словно три тайма отбоксировал - но у двери обернулся и сказал: - И черт, Алфи, приведи себя в порядок для встречи с гостями. Вы, евреи, лучшие парикмахеры и портные - так сделай так, чтобы в округе потом не говорили, что я привечаю бродяг. Алфи произнес что-то неопределенное, уже не глядя на Томми. ***