Дети подземелья

Джаспер Хенсли шёл к дому своего друга, потягивая холодную газировку из алюминиевой банки и щурясь от солнца, так неуместно нагрянувшего в конце августа. Если и было в пригородах Лондона место более унылое, чем Переулок Дайтмур, в котором располагался его дом, то он хотел бы на него взглянуть. Джаспер усмехнулся асфальту под ногами и осмотрелся. Пошарпанные кирпичные дома недружелюбно зыркали на него не занавешенными окнами, а ветви растущих рядом с ними тополей вяло помахивали ему вслед, словно намекая, что пора бы ему свалить отсюда подальше. Это он и собирался сделать. Дойти до конца переулка, затем два раза свернуть налево, и вниз по улице, пока та не закончится тупиком. На этом тупике – пустыре глазами маглов - высился трёхэтажный особняк семейства Эвансонов, наследник которого был его лучшим другом с незапамятных времён. Пока он рассматривал грязно-коричневые дома и пыльный тротуар, затерявшись в своих мыслях, ему под ноги бросилась облезлая бездомная кошка. Джаспер едва не спотыкнулся об неё и не врезался в погнутый фонарный столб, а эта самая дымчато-серая кошка ещё и мяукнула так, будто это он стоял у неё на пути, а не наоборот. С громким и возмущённым «Ми-а-а-у!» она перебежала через улицу и спряталась в кустах магнолий. Джаспер выругался себе под нос и бросил ей вслед пустую банку от газировки. Но тут же пожалел об этом. Чертова кошка была не виновна в том, что он уже третий месяц был не в себе. Третий, или даже чуть больше – но он чувствовал, с каждым днём всё ощутимее то, что его самообладание висит на волоске. Сейчас, когда самое страшное было, вроде бы, позади, причин для этого стало наоборот больше. Одну из этих причин ему попытался помочь устранить Джек Эвансон, а точнее его влиятельные папаша и дед, и именно поэтому он топал сейчас к их дому. До него оставалась какая-то сотня метров, а Джаспер так и не придумал, на каком языке поблагодарить Исаака Эвансона, входившего в состав присяжных суда Визенгамота, и поспособствовавшего тому, что Томаса Хенсли освободили из Азкабана одним из первых незаконно осуждённых, чтобы это звучало как можно искренне. Джаспер поднялся по белым каменным ступеням, на которых не было ни пылинки, будто это не веранда, а хренова операционная, и поднял руку, чтобы постучать в дверь. Но это не потребовалось. Как только дверь открылась, ему сдержанно улыбнулся Робин Эвансон. - А, Джаспер, - Хенсли выдавил нелепую ухмылку. – Доброго тебе дня. Хочешь зайти? Не дожидаясь ответа, Робин впустил Джаспера в холл. Странно, у Эвансонов с дюжину эльфов-домовиков, но дверь они открывают сами. На какую-то секунду Джаспер почувствовал себя эдаким особенным, важным гостем. - Присаживайся, - Эвансон проводил его в гостиную. - Выпьешь что-нибудь? - Нет, благодарю. - Хорошо. Джек сейчас подойдёт, он знает, что ты здесь. Парень только недавно проснулся. Он сейчас помогает мне разбирать дела заключённых, бывает, что мы не спим целыми сутками… - И как продвигается? Робин на секунду опустил глаза на свои дорогущие ботинки, затем завел руки за спину и подошёл к окну. - Медленно. Чертовски медленно, Джаспер, в этом и проблема. Сколько бы усилий мы не прикладывали, проблем становится всё больше. Ты помнишь эти заметки из «Ежедневного пророка»? Так вот, как ни странно, они правдивы… Джаспер кивнул с ужасно умным видом, но на деле никаких заметок он не читал. Он вообще не брал в руки волшебные газеты ещё с осени, после того, как там появилась заметка об аресте его отца. До тошноты лживая заметка. За отцом пришли поздним вечером, когда – слава Мерлину – Елена, мать Джаспера, задержалась в своем офтальмологическом центре. Это были не люди из Министерства. Это был не арест. Плен. За ним приходили Пожиратели. Отец продержался почти четыре месяца, смог подделать информацию о своем происхождении так, что с лёгкостью прошёл переаттестацию, сохранил свой пост в Аврорате. Но это не могло ему помочь, потому что его… Кое-кто выдал. После этого, до самого июня, Джаспер жил в грёбаном аду. По ночам он несколько часов тупо таращился в потолок, боясь заснуть, боясь пропустить момент, когда Пожиратели придут за ним, или Еленой, что это прожитый день может стать последним. И так каждый чёртов день… Пока отец гнил там, в Азкабане, он буквально на стену лез от бессилия, от невозможности что-либо исправить, от невозможности даже защитить себя и мать, не боясь навлечь на них новые беды. Например, то, что его исключат из школы и придут забрать палочку за то, что он не отправился туда в новый учебный год. Ведь пока она есть, пока этот кусок боярышника с волосом единорога внутри лежит в его руке, он может хотя бы в крайнем случае защитить себя, пусть после придётся жить в бегах. Но, как ни странно, их оставили. К ним никто не приходил, Елена даже позволила себе снова вернуться на работу. Джаспер каждый каждое утро провожал её и каждый вечер встречал. И каждый день ждал, когда их покой закончится, и когда за ними придут… Но этого не произошло. Джаспер понял, что Робин всё ещё что-то ему говорит, и попытался сделать вид, что не упустил ни слова, и когда тот замолчал, задумчиво кивнул, мысленно отвесив себе подзатыльник. - А вы-то как, сэр? – спросил он после непродолжительной паузы. - Неплохо. Правда, из-за всего этого приходится снова соблюдать меры предосторожности… Джордана предпочитает вовсе не покидать дом, - Робин стоял вполоборота к нему и слегка улыбнулся. – Скоро всё наладится. Совсем скоро. Эвансон медленно пошёл к арке, ведущей обратно в холл, пока Джаспер судорожно соображал и перебирал в голове варианты, о чём же он ему говорил, какие ещё к Мерлину меры предосторожности, почему… Но решил, что будет лучше узнать всё у Джека, чей топот уже был слышен с лестницы. - Мистер, Эвансон, - произнёс Джаспер ему в спину, и тот оглянулся. – Спасибо. - В любое время, Джаспер. В любое время, - ответил Робин, и вышел из гостиной. Томаса освободили из Азкабана почти сразу после того, как временным министром магии стал Бруствер, и сразу же доставили в больницу святого Мунго. Его продержали в Азкабане больше полугода, и когда упекли в Мунго, туда же, куда и всех освобождённых – в отделение лечения недугов от заклятий, целители в один голос твердили – от долгого нахождения там с дементорами у него помутился рассудок. А он, идиот, поверил… Хотя виделся с отцом после того, как его отпустили, и он был совершенно вменяем. Спустя месяц его даже пускать к нему в палату перестали. А еще через месяц сообщили, что он уже не поправится. Ему не верилось. Ему отчаянно не хотелось в это верить – что сильного и способного волшебника, опытного аврора, и, чёрт возьми, его отца, смогли сломить полгода заключения. Он не мог… Выдержал бы. Джаспер выдохнул и потёр глаза, под которыми давно залегли синеватые тени, и посмотрел в окно, на гладко выстриженную лужайку Эвансонов, без цветов и кустарника, огороженную по периметру низким заборчиком. «... они валяются на этой лужайке под солнечным светом, который проливается сквозь них ослепительными тонкими брызгами - прямо на лица. Где-то совсем рядом жужжит пчела, стрекочут цикады, небо переливается всеми оттенками синего. Джек валяется рядом и шумно грызёт леденец и вдруг спрашивает: - Ты когда-нибудь видел драконов? - Нет, - жмурясь, отвечает Джаспер. – Ну, киношных разве что… - Каких? – Эвансон даже приподнимает голову с травы, и хмурится. - Не важно, - Хенсли усмехается. Иногда он даже завидовал Джеку. Драконы, тролли, заклинания, зелья…магия. Для него всё это было столь же естественно, как чистить утром зубы, или вдыхать глубже уличный воздух после летнего дождя. Он жил этим. Для Джаспера всё, что касалось магии, было новым и странным. - А почему тебе не говорили, что ты волшебник? – спрашивает Джек. - Бабушка и дед маглы, - лениво протянул в ответ Джаспер. – Отец думал, вдруг и я тоже. И не рассказывал мне ничего про магию, пока не убедился, что во мне она есть. Не хотел меня расстраивать раньше времени. - Тогда ты был бы не маглом, а сквибом, - поправляет Джек. – Ты рад? - Чему? - Тому, что ты не сквиб. Джаспер приоткрыл глаза, и повернул голову в сторону, чтобы солнце не слепило глаза. Щека коснулась прохладной свежей травы. - А разве это имеет значение? Магл, сквиб, волшебник… Я это – я. И всё. Эвансон приподнимает уголок рта, сдувает со лба длиннющую чёлку и глубоко дышит. Джаспер снова подставил лицо солнцу, которое было таким ярким и горячим, что казалось, пропитывало насквозь. Как будто что-то внутри оттаивало… Потом он слышит шуршание. Джек, продолжая ухмыляться, тянется в карман наглаженных, но уже испачканных в траве брюк, достаёт оттуда небольшую квадратную коробочку. Подмигивает ему, Джасперу, резко встаёт и подбрасывает коробочку в воздух. Тут же раздаётся взрыв, от которого Джаспер подскакивает, буксуя ногами по траве, и испуганно таращится на огненный шар, который через секунду рассыпается по небу блестящими цветными хлопьями, и хлопья эти, словно маленькие детальки, слетаются друг к другу, складываясь в маленького дракончика. Он пролетает у них над головами и снова рассыпается на сотню крошечных фейерверков, которые хлопают, как попкорн в микроволновке. Джек наблюдает за реакцией своего друга и заливается смехом, держась за живот и краснея…» - Жутко выглядишь, - Джаспер моргнул пару раз и увидел перед собой ухмыляющуюся физиономию Эвансона. - А вы как всегда прелестны, миледи, - со всем сарказмом, на какой только был способен, ответил Джаспер, и брезгливо пожал ему руку. Джеки даже находясь в собственном доме во время каникул умудрялся выглядеть как хренов министр магии – нацеплял свои лучшие, до блеска начищенные ботинки, выглаженную рубашку с накрахмаленным воротничком. Стоимость этой рубашки наверняка была вдвое больше месячного жалования Елены Хенсли. Стрелки на брюках, казалось, вот-вот разрежут ему ноги. - Какими судьбами? – спросил Джек. - А то не ясно. Соскучился. - Дождёшься от тебя... Пойдём, пройдёмся. Джаспер довольно оскалился и потопал за Джеком на улицу. Если он не собирался говорить с ним в своём доме, значит, собирался выболтать ему что-то интересное. - Так что происходит? Твой отец обмолвился о каких-то мерах предосторожности, какого дьявола, не желаешь поделиться? Джек на секунду замолчал, и прищурившись уставился в конец улицы. - Ничего особенного на самом деле. То есть, это всё вполне ожидаемо. Джаспер понял, что продолжать тот не собирается, развел руками и кивнул Джеку. - Так, были несколько нападений… Пострадавших нет, за исключением одного магла, сад которого подожгли, но отряд стирателей памяти над ним уже поработал, так что… - Эвансон, твою мать! - Ладно, - сказал Джек и пожал плечами, мол, сам нарвался. – Ты ведь не читаешь «пророк», верно? Если бы читал, то не спросил бы. Говорят, что это оставшиеся на свободе Пожиратели смерти резвятся, отрываются напоследок. Ничего серьёзного они не совершили, пока что, чаще всего это мелкий разбой, вроде поджогов, грабежа, подсовывания слабеньких ядов, но люди до сих пор напуганы. Аврорат сейчас не больше дюжины бойцов насчитывает, они не могут уследить сразу за всем, и естественно, что теперь все ругают министерство, уповают на фальшивые обереги и талисманы. От этого по всему Лондону, как грибы после дождя, топчутся контрабандисты и торгаши, и от ненадёжно заколдованных вещиц, которые они продают, всё больше волшебников отправляются в Мунго, а там итак дел невпроворот. Это всё как снежный ком. И одному Мерлину известно, когда всё это кончится. Джаспер ухмыльнулся с самым беззаботным видом, но мысли у него были мрачнее некуда. - Слушай, если вам с отцом вдруг понадобится помощь, я… - Брось, - уверенно сказал Джек. – Тебе сейчас не об этом надо думать. Как дела у Томаса? - Хреново, конечно, - ответил Джаспер, закатав рукава и взъерошив волосы. – Как ещё могут быть дела у того, кто находится в психушке? - Интересно, наверное… Ладно, не обращай внимания. Это я от недосыпа глупости говорю. - Чертовщина какая-то… - фыркнул Джаспер, едва сдерживаясь, чтобы не начать пинать отвалившиеся кусочки асфальта. – Как такое возможно, что до помещения в больницу он был нормальным, а через месяц оказался психом? Понятно, конечно, что жизнь там не сахар, и эти ведьмаки в уёбищных жёлтых халатах… - ….сказал будущий один-из-них, - рассмеялся Джек. - Заткнись. Ты понял, к чему я клоню. - Понял. Но ты, друг мой, ищешь подвох там, где его нет, - Эвансон помолчал с пару секунд. – Ты там был когда-нибудь? В Азкабане. - Нет, но… - Вот именно, - когда Эвансон улыбался краем рта, вид у него становился до одури слащавый, как будто он любого своего собеседника пытался очаровать. – Такое бывает, что он не сразу…изменился. - Ты хотел сказать – рихнулся. - Сути это не меняет, - упрямо возразил Джек. – Дай ему время. Джаспер не стал отвечать. Он не хотел даже пытаться придумать ответ, почему его так беспокоило заточение отца в больнице. Что ему было думать, делать? Когда то, во что он верил больше всего, взяло и рухнуло в одночасье. - Лучше подумай о чем-то приятном, - попытался переменить тему Эвансон. – Например, о Хогвартсе… Джаспер от души хохотнул. Сейчас они проходили перекрёсток, на котором Джек на втором курсе сломал ногу, когда Джаспер попытался научить его кататься на велике. - О да, - довольно усмехнулся Хенсли. – Например, ведьмочки… - Ой, завязывай, - поморщился Джек. – Не дави на больное. Джаспер засмеялся себе под нос. - Завидно, да? На их курсе больше всего девчонок училось как раз на Слизерине. Причем все, даже зубрила Клаус, тоненькие, как тростинки, аккуратные, бледнокожие, как фарфоровые куколки, с идеальной осанкой. Вечно у них красиво уложены волосы, от них приятно пахнет духами, пудрой, и вообще всей этой девчачьей хренью. Даже страшная грязно-серая школьная форма сидела на них идеально. На остальных факультетах все было несколько скучнее, а на Когтевране совсем тоскливо. Джаспера передёрнуло, стоило ему только вспомнить Эллу Гаррет с её дурацкими родинками на шее и юбкой, короче чем трусы, толстуху Аманду Годлен, которую даже Крэбб и Гойл в своё время побаивались... Но потом… - Кинг, - вдруг сказал он. Точнее, он просто вспомнил. Сказалось оно как-то само. - Что – Кинг? - Она ничего, - вынес вердикт Джаспер. Когтевранская подружка Лорси Бирс, в общем-то, была довольно миленькой. Хотя задавалась иногда так, что хотелось разбить её маленькое личико и переломать тоненькие ножки. Но в этом-то они с Эвансоном и были похожи… Джек, кстати, услышав замечание Джаспера, куда-то уплыл. Джаспер таки слышал, как у него в голове поскрипывают шестерёнки. Да и вообще, видок у него был такой, как будто он собирался писать диссертацию по алхимии. - Ты прав, - медленно протянул он, но потом добавил: – Но не думаю, что сейчас подходящее время для подобных глупостей. Хенсли покачал головой. - Одной пережитой войны, оказывается, недостаточно, чтобы понять – времени у нас вообще ни на что нет. Любой день – потенциально последний. Не сделаешь сегодня – может быть, не сделаешь уже никогда. Джек ничего не ответил. Они прошли через калитку парка, державшуюся на одной петле, и пошли по выжженной солнцем траве. Парк был так же пуст, как улицы. В воздухе стоял запах сухой теплой травы, пыли, тишину нарушал только негромкий шум проезжавших по находящемуся неподалеку шоссе машин. - Ты письмо уже получил? – спросил Джек. - Ага, - усмехнулся Джаспер. – Я в таком диком восторге, что закончу школу почти в двадцатник… Хотя меня удивило, что Хогвартс вообще открывают в этом году. Разве его успели восстановить? - Не-а, - сказал Джек, улыбаясь. – Держу пари, виды наказаний благодаря этому станут несколько разнообразнее. «Отстроить половину башни за невыполненное домашнее задание», или вроде того. - Нормально. Лучше, чем драить совятню. Оба дружно усмехнулись. Джаспер отвернулся на другой конец переулка, где располагался его дом. Подавленность его усилилась, стоило ему подумать о Хогвартсе. Сначала он думал о том, что наконец сможет колдовать, что он и Райт теперь смогут попробоваться в факультетскую сборную, как хотели сделать ещё на пятом курсе. Думал о Лорси и Роззи Мур. Но потом. Он подумал о Майкле. Да, в Хогвартсе действительно было много хорошего. …Третий курс…. Майкл и Джаспер пытались научить Роззи запускать воздушного змея… Пасхальные каникулы, на которых все разъехались по домам, а они остались, и в то утро облюбовали местечко на берегу озера, где солнца было столько, что можно было им захлебнуться… Роззи смеётся. А Майкл всё время смотрит на неё. …Четвёртый курс. День рождения Роззи. Впервые они сбегают из школы без разрешения прямо посреди дня… Пятый курс и окончание экзаменов, костёр, озеро, пьянка в общей гостиной… И Майкл был тогда ещё жив. Всё это мелькало перед глазами, как разноцветный туман, и то, что тускнело в памяти с каждым днём, вновь вернулось, стало ярче, как будто было только вчера. Только вот чувства вызывало иные. Внутри у него стало тяжело, и он глазом не успел моргнуть, как вновь накатило ощущение безнадежности, непроглядной тоски. На пригород опускалась душная ночь, зажигались фонари. Джаспер и сам не знал, сколько просидел в парке на расшатанных качелях после ухода Джека. Уходя, он не соображал, куда шёл. Через каждые несколько шагов он оглядывался. Думая о Хогвартсе, он невольно вспомнил и о Блэр Логан. Это была одна из тех самых мыслей, которые нельзя было трогать ни при каких обстоятельствах. Джаспер замедлился, потёр лицо ладонями, остановился, пытаясь отдышаться, и вдруг ни с того ни с сего ударил кулаком по ближайшему фонарному столбу, разодрав руку до крови. Фонарь от удара погас. Он попытался собраться, взять себя в руки, и когда не смог этого сделать, вспоминал, что помогало ему отвлечься раньше. Он подумал о Лорси. Её хриплый, низкий смех, намотанный на запястье галстук, чуть опущенные уголки губ. Ему нравилось наблюдать за ней, просто смотреть, замечать что-то новое в её манерах, думать, откуда это взялось и почему. Они никогда не были близкими друзьями, они разговаривали столько, что можно было эти разговоры по пальцам пересчитать, но Лорен Бирс ему нравилась. Она ненавидит квиддич, но на пятом курсе просидела несколько часов на стадионе во время отборочных в сборную Гриффиндора, потому что тогда в команду пробовалась её подруга Виктория Пауэлл. Когда на четвёртом курсе Райт приволок в Хогвартс гитару, и стал рьяно осваивать её, это Лорси накладывала заклинание-заглушку на его дверь. Не потому, что Райт всех бесил. А чтоб ему не мешали. Чтобы он учился. И посылала всех в задницу, если хоть кто-то выказывал своё недовольство неумелой игрой Райта. Когда Джаспер обмолвился, чисто случайно, что хотел бы стать целителем, Майкл и Стефан поржали над ним и перевели тему разговора, а вот Лорси промолчала. А потом стала ходить на дополнительные занятия к профессору Стебль, которые ей-то в хрен не упёрлись. Просто так, с ним за компанию. И ведь не пропустила ни одного, пока позже к ним не присоединилась Роззи Мур. Может, это мелочи, но за другими девчонками с его курса он такого не замечал, а потому и отдавал предпочтение её обществу. Было в ней…что-то. Она всегда была, даже если её об этом не просили. Джаспер медленно брёл к своему дому, усмехаясь себе под нос и прикидывая расстояние до Плимута, и время, за которое получится преодолеть это расстояние пешком. Он послал подальше эти мысли, всё же надеясь в глубине души, что, может быть, она решит навестить кого-нибудь из своей свиты в Лондоне и они случайно встретятся где-то в городе. Джаспер и вправду наткнулся на неё в Косом переулке в последний день лета. Она сидела на веранде едва успевшей открыться кафешке в компании своей мисс Гриффиндор, и о чем-то оживлённо ей рассказывала. Даже иногда улыбалась. Однако, он не мог не заметить, что стоит Пауэлл отвернуться, отвлечься на свое фисташковое мороженое, как Лорси глубоко задумывалась о чём-то своём, и лицо её принимало самое скорбное выражение. Заметив это, он понял, что лучше ему не подходить к ней, не заговаривать. Ведь когда есть два человека, и одному из них паршиво, второй может стать его спасительной ниточкой, лучом надежды и протянутой рукой помощи. Может вытянуть тебя, несчастного идиота, из того, в чём ты увяз по самые уши. Но когда страдают двое, они лишь навешивают друг на друга свои страдания. И тогда, кроме своих бед ты тащишь теперь и чужие. А потому он не стал больше задерживаться, и быстро скрылся в толпе снующих туда-сюда волшебников. Так же и потому, что за одним столиком вместе с Лорси и Тори торчала Блэр Логан. От мыслей об одном только её имени его бросало в дрожь от злости. Её отцу, Патрику Логану просто хорошо заплатили, и этого оказалось достаточно, чтобы честного и не сделавшего никому зла человека стали именовать магловским выродом и упрятали в Азкабан. Это с его подачи арестовали Томаса Хенсли, это он раскрыл то, что тот выдавал себя не за того, кем являлся. Его дочурка Джасперу никогда особенно не нравилась, с самых первых учебных дней. Может быть, он просто был предвзят, потому что отец всегда упоминал о Патрике Логане как о контрабандисте, или ищейке, который вечно суется куда не следует. Только за недостатком поводов и улик его невозможно было арестовать. И ещё потому, что сама Блэр вечно задавалась и ходила с таким лицом, будто она хренова самопровозглашенная королева. А место, любое место, в котором она находилась, было её личным королевством. О да, эта маленькая сучка действительно жила в своём королевстве. Только вот он, Джаспер, стоял за его воротами, как нищий, просящий подаяний, а она смотрела на него из окна своего дворца и ухмылялась. Только он не собирался ничего у неё просить. Он собирался разрушить её долбаное королевство. Когда-нибудь он обязательно это сделает. Когда-нибудь, но не сейчас. Сейчас ему хотелось лишь убраться подальше.