Ad futurum memoriam

Стив подскочил на кровати, смачно шлепаясь на пол и пытаясь понять, какого хрена происходит у него дома? Парень помнил, что после короткого разговора с заспанной Наташей, который он поспешил закончить до того момента, пока девушка не собрала мозги в кучу и не начала задавать вопросы, он зашел в спальню и, присев на край кровати, задумчиво уставился в потолок. Он прислушивался к мерному дыханию шатена, что окуклился в ворохе одеял и выглядел как-то чересчур мило для мужика за сорок. В итоге, незаметно для самого себя, Стив, не раздеваясь, провалился в зыбкую дремоту, что затягивала в свою трясину, как сраное белорусское болото. И вот теперь, сидя на полу и потирая ушибленную пятую точку, он понял, что еще и умудрился проспать тот момент, когда проснулся Тони, учитывая, что вторая половина кровати, хоть и представляла собой одеяльный артхаусный бред, но была абсолютно пустой. А грохот на кухне становился все громче. Вылетев из спальни, так и не сменив мятую, будто вылезшую из жопы бабуина, одежду, молодой человек остановился в дверях, созерцая картину такой степени сюрреалистичности, что не понятно было, как реагировать на происходящее: то ли ржать как ненормальному, то ли злиться за разгром, то ли бежать и спасать Старка? Причиной локального апокалипсиса стала старая кофеварка, которая была абсолютно неисправна, когда он заехал в квартиру и которая до сегодняшнего дня мирно пылилась на подоконнике, не проявляя признаков агрессии и стремления к насилию. Вот только сейчас, это несчастное чудо техники, поливало матерящегося Тони чем-то отдаленно похожим на кофе, дребезжа как суставы маразматичной бабульки из соседней квартиры и вещая что-то голосом Говарда Стерна. — Доброе утро… — это все, что смог выдавить из себя Роджерс, после чего рассмеялся так, что кофеварка, от удивления, на целую минуту прекратила боевые действия, позволив Старку нанести ответный удар сковородкой, который окончательно отправил ее в Рай для всех его неудачных изобретений. — Ты находишь? — мужчина демонстративно выжал насквозь мокрую рубашку. — Вполне, — блондин улыбнулся, и достал из-под раковины половую тряпку. — Я читал о нападении кибернетического сверхразума, твоего, к слову, производства и всегда знал, что машины рано или поздно захватят мир, но вот кем нужно быть, чтобы за одно лишь утро превратить сломанный агрегат в типичного работника Старбакса: нервного, громкого и желающего выпустить кишки любому, кто скажет слово «экспрессо»? — Нужно быть гением, друг мой. В любом случае, — Тони пожал плечами. — Я хотел кофе, а пользоваться вот этой чугунной посудиной — он потряс ни в чем не повинной джезвой. — Я не умею! Так что пришлось включить воображение и немного поколдовывать над этой кофеваркой, перед этим раскурочив старое радио. — Я так понимаю, что она выбранную тобой радиостанцию не слишком одобрила, — парень многозначительно посмотрел на искрящиеся останки покойной кофеварки. — Да ладно! Тебе абсолютно не идет эта глумливая моська, Макси. В любом случае, во всем этом есть один единственный плюс. — И какой-же? — Я не успел залить в нее кипяток. *** Этот день, как и вся последующая неделя, прошли мирно и невероятно спокойно. Они вставали ближе к полудню, пили кофе и шли гулять, возвращаясь домой ближе к полуночи. Как ни странно, о произошедшем вечером инциденте Старк совершенно не помнил, учитывая то, с каким ослиным упрямством он пытался выпытать у своего соседа информацию о том, чем кончился фильм, на кой-черт он потащил его в постель на руках, аки долбанную принцессу, вместо того, чтоб оставить дрыхнуть на диване, и вообще, с хрена ли Роджерс улегся спать с ним в одну постель? Как не помнил он и о том, как еще два раза впадал в подобный транс, один раз заново переживая смерть доктора Хо Инсена, и предательство Обадайи Стейна. Симптомы были одни и те же: тело шатена будто деревенело, хотя мимика на лице вполне себе сохранялась, все физиологические реакции, в том числе и в виде монологов, повторяли состояние Тони в тот или иной момент. Например, во время своего побега от террористов, в костюме не было адекватной вентиляции, а потому температура Старка скакнула почти до сорока градусов, и только невероятный выброс адреналина удержал его от теплового удара. По крайней мере, именно так решил Стив, обтирая мокрым полотенцем пот с обжигающе горячей кожи отключившегося шатена. Происходящее даже не пугало, оно заставляло курить на балконе, снова и снова втягивая в легкие смрадный дым в надежде выкинуть из головы истлевшие обрывки мыслей и перестать ждать. Ждать, что когда-нибудь он снова услышит слова о том, что он недостоин подарка Говарда. Это изматывало, превращалось в манию, хотя Тони, как только просыпался утром, забывал напрочь о том, что еще каких-то шесть часов назад его кошмары обретали осязаемую форму. А так как хозяин не обращал на них теперь внимания, все эти мелкие зубастые твари перекинулись на несчастного ветерана, вгрызаясь в метущуюся душу, разрывая в клочья все его самообладание. Забавно, что раньше он никогда не интересовался биографией Тони, не спрашивая больше, чем того требовало задание. Единственное, с чем он все-таки ознакомился - это сухое досье, которое приготовил для него Фил. Забавно... И досадно до жути. Он мнил его алкашом и бабником. Он брезгливо слушал Старковские пафосные речи и необоснованные, неуместные, как ему казалось, шутки. Вот только если он сам срывал собственную боль на ни в чем не повинных грушах в спортзале, если он пытался так малодушно уцепиться за любую ниточку, что так или иначе связывала его с прошлым, будь то подаренный Тони старый виниловый проигрыватель или, чего греха таить, знакомый взгляд Баки, предпочитая тонуть в этой тихой рефлексии, вместо того, чтобы сделать своим этот мир и это время, то у Старка был свой вариант вечного спринта от проблем, включающий в себя создание брони не только для тела, но и для души, бреши в которой запаивались алкоголем. И, подобно бронированным пластинам Марка, что оплетали его гибкую фигуру, превращая уязвимого ученого в смертоносную машину для убийства, так и колкий сарказм ложился тонким слоем поверх кожи, въедаясь в поры, предлагая лишь два варианта отношения к этому невыносимому мужчине: либо обожание на грани фола, либо глухая ненависть. И, страшно представить, Стив знал, что его вариант, до определенного момента, был вторым. Злость легко взрастить на почве взаимного непонимания и вечных придирок. Какие же они все-таки лицемерные придурки. Вот только признание этого никак вообще не меняло того факта, что шифер Старка съехал окончательно и бесповоротно, но, несмотря ни на что, с ним было… хорошо. Нет, даже не так, просто видя по утрам взъерошенную макушку, слушая вечное ворчание и скабрезные пошутеечки, которыми в основном бросались долгожители Доты, затихающие только тогда, когда теплые пальцы Стива размазывали по колючей щеке Тони пену для бритья, чтобы острое лезвие легко скользило по коже, засыпая на диване под мерное свечение телевизора и сопение сбоку — он чувствовал себя дома. И запах кофе и оладий вдруг стал неотъемлемой частью хорошего утра. И фраза «мне срочно нужна твоя помощь» предвещала уже не нашествие инопланетян-убийц и комплексующих язычников, а то, что Тони опять не мог нормально размазать джем по тосту с арахисовым маслом так, чтобы все вокруг не было липким и сладким. Прошла всего неделя, и он снова взял в руки альбом и карандаш, рисуя на каждом шагу: на кухне, на балконе, на крыльце, пока Тони присобачивал очередной реактивный двигатель на несчастный мотоцикл, который теперь был больше похож на байк какого-то супергероя, ведь помимо всяких новоротов, в нем были даже подстаканники, чем шатен, казалось бы, гордился больше всего. И ему было плевать, что на скорости двухсот километров в час они были бесполезны. А Старк, в свою очередь, искренне полюбил его рисунки, заказывая иногда что-то для души. Макаронного монстра с сиськами фрикадельками или русалку наоборот. Ему нравилось наблюдать, как скользит грифель по бумаге и хаотичные линии складываются в нечто оформленное. Нечто прекрасное… И дело было даже не в том, что парень умудрился нарисовать фрикадельки любимого тониного размера, а в том, что расцветающие на плотных листах городские пейзажи, лесные тропинки или черты лиц прохожих — были больше похожи на волшебство. Возможно, блондин чувствовал себя примерно так же, когда после очередного похода в магазин электроники и строительную лавку, он заставил мотоцикл реагировать на команды и развивать такую скорость, что все спорткары удавились бы от зависти. Тони казалось, что он уже давно знал этого странного Капитана Ледышку, потому что порой они вели себя совсем как женатая пара, которая прожила вместе лет пятьдесят, предвосхищая любую просьбу или собачась по пустякам. И эта неделя отдыха открыла в мужчине второе дыхание, и, впервые за все эти месяцы, он поверил, что рано или поздно все будет хорошо, а пока можно было просто насладиться внезапным спокойствием. Вот только иногда, Судьба умудрялась сучиться сильнее обычного. *** — Еще пара модификаций, и эта крошка взлетит! — шатен нажал на газ, пролетая сквозь потоки машин. Вечер давно уже уступил обсидиановый трон ночи, скромным пажом ютясь у ног грозной госпожи. Небо заволокло тучами, а в воздухе ощутимо пахло грозой. — Не сомневаюсь, — Стив судорожно вцепился в толстовку мужчины, проклиная себя за то, что так опрометчиво поддался на уговоры и пустил миллионера за руль. — Вот только в таком случае можно будет на боку мотоцикла написать «Дело рук Тони Старка!». — Уууу… Опять у тебя приступ старческого ворчания! Это же круто! — шины натужно взвизгнули, когда он заложил крутой вираж. — Хотя, тебя все равно стоит поощрить хотя бы за то, что ты не стал ныть и сопроводил меня в клуб. — Да уж, — пассажир нервно дернул плечом. — Хоть я и жалею об этом. И он действительно сожалел, ведь в полутемном, душно-пьяном заведении Тони чувствовал себя как рыба в воде, чего нельзя было сказать о Роджерсе. Яркие вспышки неона слепили глаза, а музыка так долбила по ушам, будто была предназначена лишь для того, чтобы посетители просто не слышали своих мыслей, отдаваясь животным инстинктам. Старк, обиженный тем, что Стив запретил ему пить, ускакал на танцпол, оставляя блондина в гордом одиночестве. Сжимая в холодной ладони бокал, наполненный каким-то ядовито-зеленым напитком, он чувствовал подступающую к горлу тошноту, причем он не мог понять, то ли так на него действовала вся эта пошло-разгульная атмосфера бара или же сам пошло-разгульный Старк, что танцевал с какой-то полуголой девицей, которая млела, купаясь в безраздельном внимании своего нежданного кавалера. И пусть она и не узнала в партнере эксцентричного миллионера, но харизма Старка накрывала с головой и пьянила сильнее любого алкогольного напитка. Он обладал какой-то чарующе-притягательной аурой уверенного в себе мужчины, а солнечная улыбка разбила не одно женское сердце, обжигая, испепеляя, как и само земное светило. Но, что самое странное, все эти конвульсивно-хаотичные па в исполнении Тони казались не настолько отвратительными. Они были вполне удобоваримыми… Красивыми, проще говоря. Поймав себя на мысли, что он откровенно любуется движениями гибкого тела, причем отнюдь не женского, стакан в руках бывшего военного лопнул, разлетаясь на миллион сверкающих кусочков. Кровь капала на столешницу, пока перепуганный бармен бегал за льдом и антисептиком. Естественно, появившийся из ниоткуда администратор списал все на брак фирмы, а Стиву выдали напитки за счет заведения. Благо, Старк был так занят новой знакомой, что ничего не заметил. А дома он сказал бы, что на бокале был острый скол. Правда, потом, когда взмыленный Тони подскочил к нему и с паническим шепотом: «Шухер бандерлоги, нас замели и готовы садить на бутылку» — потащил его к выходу, схватив аккурат за травмированную руку, объяснения пришлось додумывать на ходу. Хотя, легкий дискомфорт с лихвой компенсировался «заботой в стиле Старка», когда он увидел кровь: много ехидных шуток про то, что брить харю древним мачете и порезаться об острый край стакана - может только Макс и никто более, водка в качестве антисептика и бинт, наложенный почти профессионально взамен того, что ему намотали в баре. — Только почему ты так спешно покинул свою барышню? — Она меня с мамой хотела познакомить, ты прикинь? — ворчал Тони, вписываясь в очередной крутой поворот. — А я даже спать с ней не планировал! — А потому сбежал? — Тактически отступил, мой юный падаван! Первые тяжелые капли сорвались вниз, ударяясь о блестящую поверхность шлема. Небо плакало навзрыд, омывая серые улицы мегаполиса, превращая лужицы в сплошной поток отраженного света, который разбивался под натиском шин и каблуков, расходясь причудливыми кругами и деформируя реальность, чьи контуры становились излишне зыбкими и размытыми. Тони не знал, любил ли он когда-то дождь, или ненавидел его, но это было совершенно не важно, потому что в его душе полыхал абсолютно детский восторг, когда из-под колес мотоцикла взмывала вверх стена воды, а холодный ветер, треплющий промокшую одежду, резко контрастировал с теплом тела пассажира, который кажется тихонько «выражался» себе под нос. Они свернули в знакомую подворотню, останавливаясь у старого здания. — В следующий раз я поведу! Иначе ты точно окажешься в инвалидном кресле, Тони! — блондин покачал головой, стягивая шлем. — Хотя… Думаю, ты продолжишь гонять и на нем! Его собеседник рассмеялся звонко и искренне: — Эй, Макси, и когда это ты стал таким прозорливым? — он шутливо шлепнул его по заднице, уже намереваясь отвесить какую-нибудь сальную остроту, как их прервали. — Эй, шагали бы вы отсюда, голубки, — высокий темнокожий бугай, в компании еще пятерых спутников очень нехорошо ухмыльнулся, поигрывая «бабочкой». — И, не забудьте оставить ключи от этой красотки. А то такие педики, как вы, ее не достойны. — Эй, парни, — Тони расплылся в самой очаровательной улыбке, на которую был способен. — Как-то вы не очень терпимы для нигеров, которые живут в самой толерантной стране мира, — главарь скрипнул зубами и сжал кулаки, а миллионер небрежно облокотился на мотоцикл и продолжил. — Предлагаю посмеяться, ведь смех — универсальный язык дружбы даже между обезьянами и людьми. Анекдот: На лавочке перед студенческим общежитием скучают два мента: — Вань, давай негров побьем! — говорит первый. — Зачем? — удивляется второй. — А интересно, у них синяки быва… Договорить Тони не дали. Тяжелый, как молот кулак прилетел мужчине в лицо, рассекая скулу. Стив среагировал молниеносно, апперкотом опрокидывая бандита на землю, добавив еще и пинка по почкам. Остальные, разъярённые наглостью казалось бы беззащитной жертвы, кинулись на них. Хотя, куда им, до военной подготовки Капитана Америки… Правда огребали они больше от мрачного Старка, который абсолютно автоматическими движениями раздавал серии ударов направо и налево, лишая нападающих не только чести и достоинства, но и пары-тройки лишних зубов и ребер. Впервые, за их новое "старое" знакомство он вспомнил, что перед ним Железный Человек. Причем как раз без своего костюма... Одно неосторожное движение и бита прилетела шатену прямо в живот, заставляя того согнуться пополам и зажмуриться от боли, чувствуя мерзкий металлический привкус во рту. Еще бы немного и элемент национальной американской игры опустился бы ему прямо на затылок, как, к огромному ужасу нападающего, Роджерс играючи перехватил ее, ощущая, как крошится в ладони дерево. И хорошо, что Тони не мог увидеть, как блондин разломал полированную деревяшку, отправляя в нокаут последнего гопника. — Ты живой? — Стив аккуратно задрал толстовку мужчины, чтобы оценить урон. — Вот жеж жеваный крот, — тот сплюнул кровь на асфальт, закашлявшись. — Теперь мне не видать обложки Forbes. — Ну, все не так плохо. — И правда, — мужчина в сердцах пнул главаря бандитов, что валялся на земле и выл от боли. — Теперь меня точно никто не узнает, морда заплывет так, что алкаши меня за своего принимать будут, и нальют бесплатно. — Ну, уже что-то, — блондин оглядывался в поисках телефона, который выпал из кармана во время драки. — Зато я закажу тебе двойную порцию пончиков и … — Ах ты мразотный сын дешевой шлюхи! — Тони не вы… — Стив обернулся, с ужасом глядя, как из рассеченного бока Тони, который так и не успел опустить одежду, осматривая живот, торчит нож, вошедший в плоть по рукоять. — Сдохнешь, мразь! — смеялся негр. - Сдохнешь! — Вот же отпрыск нищей куртизанки, — парень пинком вырубил ублюдка. — Убил бы, суку мудоблядскую!