Ad futurum memoriam

Утром Старк проснулся абсолютно разбитым. Мужчина сдавленно застонал, пытаясь зарыться в одеяла поглубже. Спрашивать о том, что случилось в парке не хотелось, потому что шатен и сам понимал, что у него случилась «та самая» неприятность и благородный Макс, скорее всего, тащил его до машины на руках. Парень, как обычно вставший ни свет ни заря, принес ему кофе от которого, о ужас, Тони отказался, каким бы божественным не был запах обжигающе-бодрящего напитка. Мигрень, от которой инженер успел отвыкнуть, вернулась сторицей, отыгрываясь на несчастном изобретателе за все прошедшие спокойные деньки. Сердце бухало где-то в глотке, а в голове ядерные микровзрывы доводили мужчину до настоящего исступления, заставляя лежать практически неподвижно, лишь бы не провоцировать новые вспышки адской боли. Тошнота подкатывала волнами, благо, пока без рвоты, потому что доползти до ванной у него бы точно не хватило сил. Макс, спасибо ему огромное, донимать лишними вопросами Старка не стал, а просто спросил, чем он может помочь, а потом спокойно утопал в аптеку, надеясь, что трамадол ему продадут без рецепта. Вернулся парень только через час, но опиоидный препарат все-таки принес. После приема лекарства, он не понял, как отрубился, слушая легкий скрип грифеля о бумагу. Его блондинистый ангел оставлять больного одного отказался, усевшись в кресло с альбомом и опять что-то там рисуя. Вечер подкрался незаметно. Тони выныривал из душного марева беспокойного сна, чувствуя, как теплые пальцы перебирают его спутанные, слегка влажные от испарины волосы. — Доброе утро, — шатен откровенно наслаждался этой целомудренной лаской, которая пусть и не прогоняла боль до конца, но явно делала ее более выносимой. — Время уже ближе к ночи, нежели к утру, — тихий голос казался немного хриплым от долгого молчания. — У меня особый режим дня, — Тони слабо улыбнулся. — Когда я проснулся — тогда и утро. — Тебе нужно еще выпить лекарство? — парень хотел было убрать руку, но миллионер его остановил, без слов намекая, насколько ему приятны действия художника. — Давно у тебя такие боли? — Нет. Не нужно. Мне хорошо, — он прижался щекой к бедру сидящего на кровати молодого человека, совершенно не беспокоясь о том, что нарушает чье-то личное пространство. Он болен и ему можно. — Я не помню, если честно. Правда, доктора намекнули на то, что это началось задолго до этого, — он постучал пальцем по виску. — Просто усугубилось. — Задолго? — Ну, знаешь, я стащил у дока свою карту. Я правда не все успел увидеть, но кое-что я все-таки прояснил и в первую очередь то, что где-то шесть месяцев назад на мне танцевал чечетку Халк, потому что я никак больше не могу объяснить то, что у меня из четырнадцати ребер, что крепятся к грудине, целых осталось от силы три. Остальные — либо на скобах, либо импланты. Ну и трещины в позвоночнике, — мужчина глубоко вздохнул. — Позвонки периодически пережимают артерии и вызывают головную боль. Хотя, судя по этому, — он накрыл ладонью реактор. — Я всегда был немного неудачником. Я хотел бы избавиться от него. — А мне нравится, — блондин робко, будто боясь спугнуть, положил свою руку поверх чужой. — Эта мерзость и шрамы вокруг? — Ну, — он пожал плечами. — Это — неотъемлемая часть тебя. Это — спасало тебе жизнь. Это — стало символом не торговца смертью, а героя. — И символом моей слабости, — шатен завозился, устраиваясь поудобнее. — Я ведь читал свои старые записи. Пока в груди были осколки, от света этого фонарика зависела моя жизнь. И даже после того, как меня вылечили, мне часто кажется, будто стоит только ему сломаться, стоит только расколоть его, разбить на осколки и меня не станет. Дурацкая мысль, да? Не пристало мне маяться такой фигней. Я же все-таки Железный Человек. — Железный Позер скорее, — парень улыбнулся, ощущая, как разрядилась напряженная атмосфера. — Что ты сказал? — возмущенный Старк приподнялся на локтях, заглядывая в голубые глаза. — Ой ладно, все видели репортажи о ваших приключениях! Все эти твои полеты, супергеройские приземления и абсолютно безумные поступки. Не говоря уже об «особых» появлениях перед прессой, когда все кругом горит, сияет и, посреди всей этой вакханалии, стоишь ты в бронированном костюме. — Пф, — Тони пихнул соседа в бок, перекладывая голову тому на колени. — А как иначе, Капитан Сосулька? Ты вообще видел, что в Мстителях за перцы тусуются? Огромный, зеленый, неубиваемый монстр, внутри которого прячется скромный ботан, дамочка, чьи формы сами по себе суперспособность, сраный Леголас, который выпендривается больше меня, молотком пришибленный скандинавский бог, чьи волосы годятся для того, чтобы засунуть их в рекламу шампуня, мой бывший, наишикарнейший ИИ, который теперь похож на индианку с камушком во лбу и сексапильной ведьмой в постели, ну и, конечно, же его святейшество — Капитан Америка, чью задницу просто необходимо поместить на обложку порнографического журнала. Вот и приходится соответствовать. Ты ведь понимаешь, что каким бы ни был совершенным чудом техники мой костюм и все его вариации, внутри него нахожусь всего лишь я. И если я вдруг дам слабину, то меня могут запечь в нем как тушенку в банке. — Знаешь, тебе не нужно никому ничего доказывать, — парень тепло улыбнулся собеседнику. — Слабости есть у всех и их не стоит бояться. — Да ну… Мне бы вот до усрачки не хотелось бы быть слабым рядом с накаченным, звездно-полосатым моралфагом, от которого текут бабы от шести до шестидесяти. Достаточно уже того, что мой образ в газетах выглядит так, будто я алкаш и самая дорогая богемная шлюха. Общественный велосипед, на котором прокатились все у кого были достаточно длинные ноги и упругая задница, — шатен зло сжал кулаки. — Забавно, если все, что пишут обо мне в газетах — правда, то может нахер такие воспоминания? Нахер такую жизнь… — Знаешь, — Стив нервно сглотнул. — Не думаю, что все настолько плохо. Правда. Порой ты абсолютно невыносим, и я вполне готов поверить, что ты далеко не столь воздержан, как следовало бы, но, что при всех этих недостатках, ты — уникальная личность. И за каждое твое воспоминание стоит побороться! — Льстец сладкоречивый, — Старк забавно фыркнул и сел на кровати. — Ну, я думаю, что мои участившиеся провалы в воспоминания — хороший знак. Правда все, о чем я могу сейчас думать — это душ, потому что я вспотел и воняю как носки Роуди. Поможешь мне? Блондин нервно кивнул. *** Стив сидел в кофейне. В столь ранний час тут не было посетителей и только заспанный молодой бариста безразлично вытирал и без того чистые чашки. Перед парнем лежал скетчбук. Роджерс чувствовал себя в крайней степени глупо и растеряно. Год назад для него все было окрашено в ядовитые полутона раздражения по отношению к красно-золотому выскочке, что вылилось в яркую, пульсирующую ненависть. Полгода назад, все поблекло от траурного покрывала вины к покорёженному металлу, что оплавился на пепелище их бывшей семьи. Пару-тройку дней назад в его засохшей палитре эмоций появился трепетный оттенок безумной нежности и желания помочь. И это было так прекрасно… Было… Всего двадцать четыре часа назад полыхнувшее пламя адской страсти выжгло его изнутри. Растоптало, низвергло в пучину беспросветной фрустрации. А он-то думал, что быстрая дрочка в душе, подстегнутая разрозненными образами — апогей его безумия. Но нет. Когда Старк попросил отвести его в ванну, сердце блондина укатилось в пятки, да там и осталось, чтоб удобнее было прогонять кровь без заминок прямо к паху. Тони никогда не отличался стеснительностью, вот и тогда, без колебаний, он скинул одежду, что ворохом ненужных тряпок упала на пол, и, опираясь на руку своего спутника, залез в ванну, включая воду. Инженер блаженно застонал, когда теплый поток окатил его с ног до головы, не замечая, как отчаянно покраснел блондин и вылетел за дверь. А когда Старка, на третьем эпизоде Звездных Войн сморило, Стив предпочел остаться на диване, лишь бы не слышать легкое дыхание спящего, лишь бы не думать о том, что тот был так близко: сонный, податливый и восхитительно теплый. Он не спал всю ночь, а теперь, просто трусливо сбежал, пока Тони пребывал в объятиях Морфея, потому что ощущал адскую потребность соскрести с внутренней стороны век образ обнаженного мужчины, что яркой вспышкой отпечатался в памяти, оставляя после себя ноющий ожог. Перенести его на бумагу, воспроизвести в мельчайших деталях будоражащий силуэт. Карандаш пятнал белоснежную гладь, выписывая контур лица: глаза прикрыты, в их уголках собралась тонкая паутинка морщинок, прямая линия носа, перетекающая в плавный контур приоткрытых губ, которые казались такими мягкими из-за капель воды, бликующих в тусклом свете старой лампы, упрямый подбородок, что казался непривычным, из-за отсутствия эспаньолки. Грифель, скользил трепетно, лаская там, где запрещено было касаться рукам влюбленного художника: по шее, нежную кожу которой хотелось покрыть нетерпеливыми поцелуями, по плавному изгибу спины, остановившись на трогательных ямочках на пояснице, по вязи мышц, едва коснувшись еще не затянувшегося шрама на боку, по животу, стройным, жилистым ногам. А потоки воды нежили ласково едва заметную впадинку между ключицами, будто приглашая пройтись раскрытой ладонью по груди мужчины, ощутить, как плоть сливается с металлом реактора, ярче, интимнее, чем делает это бронированный костюм. Крупные капли скользили в беспорядочном беге, очерчивая всю его поджарую фигуру, которая на фоне, например, того же Роджерса казалась слишком хрупкой, слишком прекрасной в своих изъянах и шероховатостях. Когда карандаш упал на стол, Стив с ужасом смотрел на творение своих рук, боясь даже представить, что будет, если Тони когда-нибудь увидит его. Увидит в размашистых штрихах точный слепок чужой любви. *** — Да ладно тебе! — мужчина сидел в баре, потягивая коктейль. — Не так уж я и пьян! Стив поджал губы, недовольно глядя на Старка, чье состояние можно было охарактеризовать абсолютно разными выражениями: он напился в сопли, наклюкался до выпадения в осадок, нажрался до фрактальной составляющей, забухал как Ельцин в лучшие годы — суть от этого не менялась. Тони Старк, фривольно сидящий на высоком стуле и только каким-то чудом не падающий с него был просто НИ-КА-КОЙ. В свое оправдание шатен мог сказать лишь то, что на такой вопиющий поступок его сподвигло отсутствие соседа по квартире. А если точнее, то когда он утром, еле оторвав себя от постели, нашел на столе обрывок тетрадного листа, с короткой запиской, которая гласила: «Буду поздно. Не жди» — то почувствовал непреодолимое желание нализаться до зеленых чертей, как в старые добрые. Мужчина курил на балконе, пытаясь привести в порядок тот разброд, что творился у него в голове. Безумно хотелось щелкнуть хлыстом, как заправскому дрессировщику, и что бы все тараканы, что до этого хаотично перемещались по черепной коробке, расселись по местам, чинно сложив лапки. Естественно, Тони понимал, то он мешает своему случайному соседу, ведь мало того, что он навязывался на него с просьбами о помощи и какими-то бредовыми идеями для совместного времяпрепровождения, так еще и поселился у него без спросу, наивно полагая, что одного того факта, что он несравненный Тони Старк должно быть достаточно, чтобы парень забил на свой отпуск и возился с ним, радостно виляя хвостиком. Бред. Нотт был не из его круга, и миллионер понимал это как никто другой. Он был честен, немногословен, далек от политики и интриг, был талантлив, умен и безумно, безумно притягателен. Его улыбка проникала в самое сердце, заставляя глупый орган сжиматься в сладком, болезненном спазме. Макс был загадкой, шифр к которой изобретатель никак не мог подобрать. Будь его воля, и Тони бы взломал все засекреченные сайты и нашел бы информацию о своем прекрасном знакомом, вот только глядя на то, как поникают плечи блондина при упоминании его прошлого, мужчине хотелось стать для него тем, кому он сможет сам доверить эту тайну. И, конечно же, у Макса была тут подружка, к которой он, наверное, и приехал из Европы. Ее не могло не быть и это утреннее исчезновение, вкупе с запиской — прекрасное тому подтверждение. Да, Тони знал, что он не имеет никаких прав на блондина, разумом понимал, что тому тоже нужен отдых, вот только стоило представить в руках у Макса эфемерную девичью фигуру, как тошнота подкатывала к горлу. Ох как бы визжали от радости репортеры, если бы они только узнали, что главный холостяк Америки, мужчина, в чьей кровати побывали модели, политики и актрисы всех мастей, безответно влюбился в незнакомца. Рейтинги бы взлетели до небес. В итоге, накрутив себя практически до состояния нервного срыва, он сорвался в клуб, черкнув Максу смс, что придет только утром. А потом… Ноги сами принесли его в нужное место практически на автопилоте. «Аркадия» пульсировала энергией человеческих тел, изгибающихся в такт кислотным битам. Пройти в элитный клуб не составило труда, учитывая, что охранники узнали своего постоянного посетителя, пусть и одетого как простой хипстер, пусть без бородки и пешком, а не на дорогущем спорткаре. В этом клубе все ценили приватность. Все, что случалось в «Аркадии», не выходило за пределы этого места, где правил балом гедонизм и пороки. The sky is over. Тони впитывал в себя эту атмосферу разнузданного веселья, которое искрилось в воздухе, повисало душным амбре из дорогих духов и феромонов. Девушки вились вокруг него, но сегодня душа требовала чего-то особенного, чего-то гораздо более сладкого, чем обычно. Кого-то с красивыми широкими ладонями, льдистым цветом глаз и светлыми волосами. Естественно, уже к середине ночи на его коленях сидело два молодых парня, не считая еще троих, примостившихся на диванчике, которые готовы были на все, ради щедрых подарков и бесплатной выпивки. Руки бесцельно блуждали по гибким телам, не пытаясь приласкать. Алкоголь тек рекой, а Тони мечтал раствориться в бокале, превратившись в горький осадок на дне. И в то же время эта игрушка Дьявола позволяла расслабиться, быть «обворожительным» на автомате, не задумываясь над шутками и флиртом. Поцелуи без влечения — как смола. Липкие, беспросветные, обсидианово-черные, как и всё его существование. Иллюзия, которая рассыпалась, стоило только открыть глаза. Не те волосы. Не та комплекция. Не тот запах. Не тот человек. В итоге, копаясь в себе, шатен не заметил, как к их столику подкатили два бугая, еле держащиеся на ногах. — Эй, придурок, а не слишком ли много «феечек» ты себе отхватил? — Господа, эти прекрасные нимфы сами вправе выбирать, кто сегодня их катает, — Старк фривольно запустил ладонь в задний карман узких джинсов одного из мальчиков. — К тому же, я не думаю, что этим очаровашкам будет лучше в компании троглодитов, которые думают, что запах «мужчины» — это ядреная смесь пота, нестираных носков и выпивки, а не такого восхитительного меня. К тому же… Я хотя бы использую дезодорант после душа, а не вместо него. Естественно он нарывался. Конечно, он знал, что эти бычары ломанутся на него, но горечь и скопившееся напряжение требовало своего выхода. Он легонько оттолкнул от себя парнишку, и резким выпадом сбил нападающего с траектории удара. И куда там этим двум неповоротливым пьяным тушам справиться с юрким и гибким шатеном? Он, несмотря на опьянение, наносил точные, сильные удары: челюсть, солнечное сплетение, коленная чашечка. И пусть, где-то там, на периферии сознания, он понимал, что продержаться ему нужно только до прихода охраны, но эта странная веселость заполняла его изнутри. Правда бок, все еще не заживший нормально, сковывал движения, а когда, ослепленный вспышкой света, Тони пропустил удар, пришедшийся прямиком в больное место, то ему невольно пришлось отступить, чувствуя, как рубашка промокает от крови. У него разошелся шов. Прекрасно… Скрипнув зубами, он отвесил встрепенувшемуся придурку резкий апперкот, отправляя того в глубокий нокаут. Правда, пока он разбирался с одним, кулак второго прилетел ему в висок откуда-то с боку, оставляя после себя адскую боль, звон в ушах и дезориентацию. Из разбитой брови капала кровь, мешая обзору. В какой-то момент Тони подумал, что будет очень забавно, что его, вроде бы как супергероя, просто прикончит в драке какой-то пьяный боров. Вот только нанести еще один удар дебоширу не дали. Молоденький парнишка, имя которого Старк хоть убей не мог вспомнить, отпустил на голову нападавшему бутылку с шампанским, вырубая того к чертям собачьим. Он помог раненному мужчине опуститься на диван, подрагивающими руками стирая кровь с его лица влажными салфетками. И даже пытался отказаться от чека, который упрямый миллионер все-таки сунул тому в карман, прекрасно понимая, что такие вот мальчишки и девчонки, едва достигшие возраста согласия, которые готовы с радостью раздвинуть ноги ради лишнего коктейля и безделушек — не всегда занимаются этим от хорошей жизни. И уже потом подоспела охрана и администратор с аптечкой. И как бы аккуратно ему не обработали рану на боку, администратор не пожелала отпустить пьяного и потрепанного клиента без сопровождения, а так как адрес тот называть категорически отказался, то ей пришлось набрать единственный номер, вбитый в старую раскладушку, пока Энтони уничтожал коктейли в баре. Стив влетел в полутемную залу, морщась от отвращения. Он был зол, как никогда раньше, ведь стоило ему только получить злополучную смс от Старка, как он понял, насколько облажался. Оставить неугомонного миллионера с амнезией одного дома и пойти зализывать душевные раны — отличная идея! Молодец Роджерс! Он места себе не находил от беспокойства, наматывая круги по квартире, как лев в клетке. А потом, ему позвонили из клуба, попросив забрать подравшегося с кем-то Тони. — Пойдем, отсюда, — он коснулся плеча мужчины, который слегка покачнувшись, отсалютовал ему пустым бокалом. — Боже, детка, ты пришла ко мне из снов? Не все такие, какими кажутся… — Тони, ты пьян, — он легко поднял не сопротивляющегося шатена, перекидывая его руку через плечо. — Поехали домой. — Мммм… Домой. Звучит здорово, — его спутник слегка прихрамывал, но шагал вполне себе твердо. — Ты был у своей девушки? — Что? Нет. — А где? — Эм, у меня были дела. По поводу работы. Прости, что бросил одного. — Да ладно. Мне и без тебя было весело. — Я вижу, — блондин мягко коснулся рассеченной брови. — И как ты умудряешься постоянно влипать в неприятности? — Просто я неугомонный, — он легко заскочил в такси, сразу же устроив голову на плече спутника. — Но знаешь, если из всех передряг меня будешь вытаскивать ты, Макси, то я готов создать еще одного Альтрона. Или кофеварку-убийцу. — Не стоит, — Стив ласково перебирал чужие мягкие волосы, как-то отрешенно наблюдая за проносящимся за окном городским пейзажем. — Я буду волноваться. Каждый твой синяк — шрам на моей душе. — И откуда ты такой свалился? С какой ты планеты, ангелок? — мужчина вскинул голову, пытливо вглядываясь в голубые глаза. — Я бы тебя поцеловал. — Тони! — Я правду говорю… — он качнулся чуть вперед, легко касаясь губами уголка чужого рта. — Все отдал бы, чтобы ты был моим. Но деньги тут не помогут. — Ты пьян, Тони… Абсолютно пьян. И молодой человек просто наклонился вперед, сминая губы собеседника жадным, требовательным поцелуем. Первым, в этом новом для него времени и вкус которого был гораздо более горько-сладким, чем у того, что был с Пегги. С привкусом безысходности и отчаяния. *** Это должно было случиться сегодня. Не могло быть иначе. Только не после нежных, жарких поцелуев в машине. Только не после того, как они ввалились в дом, не в силах расцепить объятия. Единственное, правда, на что у Стива хватило выдержки, это не трахнуть податливого, пьяного и почти мурчащего от удовольствия Старка, который всем своим видом умолял выдрать его как последнюю портовую блядь. Он уложил в постель практически невменяемое тело, уговаривая его, как ребенка, что они обязательно займутся сексом, но только тогда, когда Тони протрезвеет. Усталость накатила мгновенно. Сомнения, волнения, метания — все это будто забрало энергию, позволив парню просто упасть рядом с сопящим Старком и отключиться. Правда, проснуться ему пришлось гораздо раньше рассвета. — Анализ боевых алгоритмов! — жесткий голос выдернул блондина из сна. Он резко сел на кровати, пытаясь скинуть с себя оцепенение, и неуверенно посмотрел в лицо инженера. Глаза Тони были широко распахнуты. Прямой, немигающий взгляд, будто пригвоздил его к месту странным откровением — он не был злым. Гневным, да, обиженным, упрямым, но не злым. — Отделай его! К горлу подступил ком, склизкий, мерзкий и отвратительный. Хотелось обидеться, что Железный Человек начал этот бой без него, но, хоть на кульминацию этого откровенного фарса он все же подоспел. Губы разомкнулись сами: — Он мой друг… — Им был я. Горько. Три слова, пропитанные невообразимой болью и желчью, он будто выплюнул в лицо бывшему союзнику. И Стив знал, что заслужил каждый удар, каждую каплю ненависти, что поселилась в сердце этого совершенно невозможного человека. Не Баки, который на протяжении всей этой заварушки казался пришибленным и потерянным, не Клинт, волком воющий без своего собутыльника, не Ванда, только он. — Не вставай. Все кончено, — последняя просьба. Практически мольба. Да нет… он только начал. Брови нахмурены, а на дне зрачка такое удивление. Он жмурился от каждого удара. Рефлекторно. Страха еще не было. Кажется, будто Стив слышал, с каким мерзким звоном отлетела лицевая панель, обнажая нечто большее, чем просто плоть. Нет. Для Старка это было подобно смерти. Жесткое, сокрушительное поражение от того, кто отнял у него некое подобие семьи, от того, кто не нашел в себе сил перебороть собственное упрямство и позволил страху затмить свой разум и от того, кого Тони до последнего считал своим другом. Кто расколол краем щита не только реактор, но и сердце. Вот только и сам шатен не мог понять причину, глубину этого упрямства, завязанного на звонких идеалах неприкосновенной Американской Мечты. Не догадывался своим, очень рациональным умом, что Стив Роджерс, в тот момент, все еще верил в Свободу. Here's my song for the free Это моя песня о свободе, No, it's not about praise and publicity А не про восхваление и гласность. Corprotocracy, what a hypocrisy Корпорократия, что за лицемерие, Aristocrasy versus democracy Аристократия против демократии. И вот он, тот самый взгляд, который так хорошо удалось отобразить на бумаге, но словами выразить вряд ли бы получилось. В нем отразился весь Энтони Старк — механик, изобретатель, сумевший преодолеть человеческую хрупкость с помощью науки, и просто человек. Растерянный и печальный. — Щит не твой… Не заслужил. Его мой отец сделал! — в голосе, как и в глазах — отголосок пожара, который вот-вот превратит в пустынное пепелище то, что осталось от его души. Он ждал, что кошмар Тони вот-вот закончится. Он помнил, как вытаскивал Баки наружу, бросив внутри бункера мужчину в покореженном костюме. — Вот черт, — тихий, хриплый голос разрезал тишину как выстрел. — Вот черт! — в интонации — истерика, а на ресницах — капли влаги. Стив неверяще смотрел, как блестят не пролитыми злыми слезами глаза самого самоуверенного, нахального и упертого гения на всей этой жалкой планете. А потом он затих. — Ну, где же вы, — почти шепот. — Не хочу быть… сосулькой. Тело Старка стремительно теряло тепло. Бледная кожа казалась тонкой, словно пергамент, губы посинели, а под глазами залегли круги. Роджерс не был дураком, и прекрасно понимал, что в отключенном металлическом костюме, в гребаной Сибири, да еще и вспотевший во время драки, шатен был не просто в опасности. Он был практически Мертв Дыхание остановилось, и парень судорожно пытался нащупать на шее Тони пульс, но безрезультатно. — Ты же не сдох там, придурок, — паника заставляла сердце блондина стучать в два раза быстрее. — Ты выжил! Так что давай, дыши! Те три минуты, пока Энтони Старк действительно представлял собой окоченевший труп, превратились для Стива в целую вечность. Неосознанно он притянул к себе тяжелое, покрытое холодным потом, что появляется сразу после смерти, тело, пытаясь успокоить в большей степени себя. Это жестокое напоминание о скоротечности человеческого существования раздирало в клочья грудную клетку. Вдруг, мышцы мужчины прошила знакомая судорога, восстанавливая дыхание и возвращая коже привычную яркость и теплоту, но молодой человек и не думал отпускать расслабившееся тело из своих объятий, чувствуя обжигающую волну облегчения. И если бы он знал кому, то обязательно бы помолился, благодаря вселенную за каждый вдох сердобольного гения. — Знаешь, ты слишком часто умираешь для мужчины, который строит из себя баловня судьбы, — Роджерс нежно коснулся губами его рта. — Не пугай меня так больше, а то мое старперское сердце не выдержит. Спокойной ночи, Тони. Я так люблю тебя. Ты моя самая яркая падающая звезда. *** Вирджиния Поттс сидела за столом, обхватив голову руками, а рядом стояла початая бутылка виски. На экране горел значок YouTube и кто-нибудь, кто не знал бы эту девушку так хорошо, подумал, что она просто отдыхает после рабочего дня. Вот только Пеппер, обычно, не пьет крепкий алкоголь. Пеппер, обычно, не смотрит второсортные ролики в интернете. И Пеппер никогда еще не чувствовала себя настолько уставшей. Она нажала play, запуская заново видеоролик с идиотским названием «Saving Us», который ПЯТНИЦА настаивала посмотреть. На качающемся, снятом явно на смартфон изображении Капитан Америка сначала успокаивал, нежно баюкая напряженного шатена в объятиях, а потом и вовсе вынес на руках из парка бледного как мел Энтони Старка. И пусть простые люди вряд ли вообще могли узнать своих национальных героев в таком виде, вот только в голове рефреном бился вопрос: «Интересно, а Фьюри или генерал Росс смотрят YouTube?».