Горькое послевкусие 31

Гет — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчиной и женщиной
Fairy Tail

Пэйринг и персонажи:
Зереф Драгнил/Люси Хартфилия, Нацу Драгнил/Люси Хартфилия, Эрза Скарлет/Грей Фуллбастер, Зереф Драгнил, Нацу Драгнил, Грей Фуллбастер, Эрза Скарлет, Стинг Эвклиф, Роуг Чени, Инбер Юра, Бог Серена, Люси Хартфилия
Рейтинг:
NC-17
Размер:
Миди, 21 страница, 2 части
Статус:
заморожен
Метки: AU Hurt/Comfort Драма ООС Повседневность Романтика Смерть второстепенных персонажей Показать спойлеры

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Нацу Драгнил с детства был лучшим другом юной Люси Хартфилии. Помогал, чем мог, поддерживал, приобнимая ту за хрупкие плечи, и давал дельные советы, когда это было необходимо. И потому, когда в один день, страшный пожар унес жизни ее родителей, а дом был сожжен до тла, девушку выручил и приютил у себя все тот же розоволосый, вечно улыбающийся, парень. Однако, Люси не знала, что старший брат Нацу - Зереф, будет совсем не рад, внезапно появившейся в их доме, гостье.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Помните, что лучшая мотивация для автора - это ваши отзывы.
За основу характера Зерефа взята его, так называемая, "темная сторона". Сам же персонаж в работе раздвоением личности не страдает.
Все герои фанфика достигли совершеннолетия.

Часть 1

5 августа 2018, 20:18
Приветливое, утреннее солнце, казалось, светило сегодня ярче обычно, обогревая своим приятным теплом землю и все, что находилось на ней. Невысокого роста девушка, блондинка, обладательница длинных, прекрасных волос, собранных в два хвоста за спиной, неспешно шла по улице, напевая знакомую, теплую, легкую песенку себе под нос. На миловидном лице сияла довольная улыбка, а глаза то и дело метались по всей улице, рассматривая по возможности каждый встречный объект. И хоть места были ей давным-давно знакомы, она всегда рассматривала столь привычные глазу улицы, радуясь незначительным изменениям, будь то коротко подстриженный газон, или новое посаженное дерево. И, погруженная в какую-то свою атмосферу спокойствия, девушка и не заметила, как запнулась об брошенный кем-то бумажный стаканчик, буквально в паре метров от мусорного бака. Блондинка приостановилась и поправила сумку на плече, опуская голову и недовольно цокнув языком, увидев у себя на пути мусор. Да и вообще, само нахождение мусора на дороге, где ходят люди, ей совсем не нравилось. Ну, а кому это может вообще понравится? — Ну, вот… — протянула молодая особа, нагибаясь и поднимая смятый, чуть размякший стаканчик, после чего направилась дальше по дороге, к мусорке, — Неужели так трудно было выбросить в положенном месте? — продолжала тихо выражать свое недовольство блондинка, избавляясь от мусора, — С каждым годом я все больше не узнаю жителей нашего города… Все стали какими-то… Другими. Она вздохнула, отходя от мусорного бака и продолжая путь по аккуратно выложенной красным кирпичом дороге, по бокам которой росли небольшие деревца и белоснежные, но не источающие запаха, цветы, такие маленькие, но в большом количестве они напоминали большое, пушистое облако. Девушка все хотела узнать название этих интересных растений у матери, но из-за постоянной работы и нехватки времени на семью, женщина редко бывала дома и так же редко общалась с дочерью, а с месяц назад резко заболела, и теперь, прокованная к постели, вовсе не обращает внимания на светловолосую, да и сама девушка старается лишний раз не беспокоить мать. А вот отец попросту не мог что-либо внятного ответить, ведь не знал каких-либо цветов вовсе, кроме, если что, цветков Сакуры и то, потому, что в дни ее цветения все перешептывались, восхищаясь данным растением и его великолепными цветками. Такими аккуратными, розоватыми, с яркой, желтой серединкой и красноватым ореолом вокруг нее. В отличии от отца, не интересующегося ничем, кроме семейного бизнеса, Люси, а именно так звали девушку, часто проявляла интерес ко всему, что ей как-либо нравилось или вызывало хоть легкую симпатию. В особенности, к недолговечным, мимолетно цветущим, и быстро увядающим цветам Сакуры. Став взрослее, она начала сравнивать те с людьми, чья красота и молодость так же увядала, быстро и неожиданно, с каждым годом будто сбрасывая со своего цветоложа очередной лепесток. И хоть это было всегда печально, вот так просто наблюдать за уходящей красотой, но это было частью жизни, и светловолосая давно уже поняла это. Вновь погруженная в свои мысли, девушка даже не заметила, как дошла до места своего назначения — уютного, небольшого кафе, где еще вчера договорилась о встрече со своими лучшими друзьями. И она улыбнулась, ускорив шаг и поспешив внутрь заведения. Легко открыв дверь, чем вызвала громкий звон колокольчиков, сигнализирующих о прибытии нового гостя, Люси медленно прошла внутрь, осматривая открывшееся перед глазами помещение и остановилась на одном из столиков, за котором сидели до боли знакомые люди. И улыбка на ее лице стала еще шире, девушка была по-настоящему счастлива видеть родные лица, лица дорогих сердцу людей. — О, Люси! — радостно воскликнул розоволосый парень, что сидел у окна, сразу же поднимаясь и широко улыбаясь подошедшей к столику длинноволосой. — Привет, Нацу, — на лице Люси по-прежнему светилась счастливая, милая улыбка, а щеки ее чуть покраснели, — Эрза, Грей, — обратилась она к сидящим напротив парня молодым людям, которые, услышав приятный голос, так же улыбнулись, словно в одно мгновение подхватив ту теплую атмосферу, что воцарилась за этим самым столиком. — Люси, рада тебя видеть, — мягко произнесла девушка, чьи волосы были алого, яркого цвета, привлекая к себе внимание своей необычность и в тоже время редкой красотой, — Я все боялась, что мы снова не увидимся, — уже чуть понизив голос, добавила алая, замечая, как резко поменялось выражение лица подруги и мысленно одергивая себя, бья по рукам за сказанные слова. — Простите, — грустно улыбнулась обладательница карих глаз, присаживаясь рядом с, уже севшим на место, розоволосым, — В последнее время все никак не могу покинуть дом… Меня очень беспокоит состояние мамы… Она, ох, с каждым днем она все хуже, — юная красавица опустила глаза, сжав руки на коленях в кулаки, а счастливая улыбка, что была всего минуту назад, расплылась, оставляя после себя лишь ее тень. — Мы понимаем, что тебе тяжело сейчас, — подал голос привлекательный брюнет, сидевший рядом с Эрзой, — Но не стоит так сильно загонять себя саму, все еще может обойтись. — Отмороженный прав, Люська! — вновь встрепенулся Нацу, хлопнув девушку широкой ладонью по спине, от чего та ойкнула и изумленно уставилась на обладателя серо-зеленых глаз, — Все будет хорошо, мы же рядом с тобой! — продолжал он, разговаривая громко, настолько, что люди вокруг стали оборачиваться на шумную компанию, хотя, по сути, шумел в ней только один человек. — Эй, ты, потише верещи, болван! — резко одернул того брюнет, нахмурив темные брови, — Опять ты орешь так, что у меня аж уши закладывает, — фыркнул молодой человек, откинувшись на спинку дивана, скрестив руки на открытой груди, задевая до этого мирно висевший кулон. — Чего? Я, вообще-то, Люси поддержать пытаюсь! — Ага, я вижу, — усмехнулся обладатель черных глаз, — Со всей дури дать по спине, это, по твоему, называется «поддержать»? — Что ты там шепчешь, Отмороженный? — с явным подколом, усмехаясь, ответил розоволосый, — Такое чувство, будто мышь где-то пищит. — Чего сказал? Давно по лицу не получал, Драгнил? — зашипел Фуллбастер, поднимаясь из-за стола, одновременно с сидящим напротив другом и утыкаясь практически лоб в лоб с обладателем серо-зеленых глаз. Между молодыми людьми словно пробежала какая-то искра, казалось, что еще пара секунд и те накинуться друг на друга, отвешивая смачных тумаков, распугав тем самым всех посетителей кафе и, вероятнее всего, после выплатив бы крупный штраф за порчу имущества и нарушение порядка, но резкий хлопок ладони по столу обратил на себя внимание этих двух. — А ну успокоились, вы, оба, идиоты, — аловолосую словно окутала какая-та мрачная, зловещая аура, а голос стал словно из глубин самой преисподней, настолько жутко и грубо он звучал, и от этого голоса пробежались мурашки чуть ли не у всех, кто находился рядом, — Если хотите начистить друг другу морды — валите на улицу, — добавила девушка, рукой указав на дверь, чем, видимо, остудила пыл внезапно взбунтовавшихся парней, и те покорно сели на свои места. — Ребята… — прошептала блондинка, а на лицо вернулась прежняя, счастливая улыбка, а все плохое словно забылось, оставляя после себя лишь неприятный осадок где-то внутри девушки, на что хотелось просто не обращать внимания, полностью отдавшись времяпровождению в компании окружающих ее людей, — Вы, как всегда… — прошептала Люси, подперев подбородок ладонью, продолжая улыбаться, смотря на снова начавших глупые ссоры, друзей.

***

Как и ожидалось, встреча прошла как нельзя лучше, словно скрывая все те переживания, что все это время терзали светловолосую. Вся эта ситуация с внезапно заболевшей матерью, отцом, который стал холоднее обычного, редко появляясь дома, а если и появлялся, то в не самом лучшем виде, обычно, сильно выпивший, падая прямо перед кроватью жены, слезно умоляя ту о прощении, прощении его очередной глупости. И Люси понимала, почему тот так поступает. Все же, болезнь матери и ее подкосила: девушка стала мало есть, порой и вовсе пропуская день и не закинув в рот ни крошки, ходила бледная, словно мертвая, стала гораздо реже улыбаться и открывалась лишь с теми, кто сейчас шел рядом с ней, со своими друзьями, которые в очередной раз вытаскивали ее из этой ямы в которую ей «посчастливилось» провалиться сразу же после окончания вуза. С Нацу блондинка была знакома еще с малых лет, до сих пор бережно храня в памяти те дни, когда они, будучи маленькими детьми, играли в песочнице: девочка с округлым, радостным лицом, которая лепила куличики, и мальчик с задорными, блестящими добротой и искренностью, глазами, помогавший девочке, принося в синем ведерке немного воды и разбавляя той сухой песок. От приятных воспоминаний девушка вздрогнула, а внутри будто бы разлилось какое-то неведомое, но приятное тепло, обволакивая каждую клеточку молодого тела, даря какое-то ощущение защиты и спокойствия. Она улыбнулась уголками губ, прикладывая сжатую ладонь к сердцу и поднимая голову, устремив взгляд на идущего впереди Нацу о чем-то оживленно споря с Греем, точно так же, как они делали это, сидя в кафе, и лишь Эрза казалась невозмутимой, впрочем, как и всегда, хотя Хартфилия знала — у алой доброе и ранимое сердце. — Люси… — обратилась к девушке обладательница необычных волос, поворачивая голову в ее сторону, — Прости, что сказала лишнего. Я не хотела поднимать эту тему, видя, как тебе больно каждый раз давить из себя улыбку и слова, что «все нормально»… Длинноволосая видела, как опустила глаза алая, и как руки ее были сжаты в кулаки. Хартфилия лишь отрицательно помотала головой, мягко кладя ладонь на плечо подруге. — Нет, все хорошо, не извиняйся, — блондинка улыбнулась, на этот раз нисколько не наигранно, — Все-таки, ты же переживаешь за меня… Это нормально, что ты решила поговорить о моих проблемах, Эрза. Мне от разговора с вами стало гораздо лучше, правда, — светловолосая чувствовала, что может вот-вот расплакаться на глазах у всех и потому поспешила тут же смахнуть проступившие капельки, чуть покраснев, что выдавало неловкость девушки перед друзьями. — А я говорю тебе — ты ничего не смыслишь в бизнесе! Какой из тебя наследник компании, когда ты даже экзамены еле сдал в начальной школе, а? — Фуллбастер снова уперся лбом о лоб своего собеседника, хмыкнув, и поставив руки на пояс, рисуя из себя важную фигуру, будто тем самым лишь сильнее раззадоривая своего оппонента. — Чо? Да я хотя бы каждый день приходил, не то, что некоторые! — хмыкнул Драгнил, недовольно косясь на друга, а глаза устремились в одну точку, пытаясь прожечь на этом месте дырку и это, как оказалось, был нос темноволосого. — Приходить для того, что бы поспать? Да так каждый дурак может! — выпалил в ответ обладатель черных, словно самая мрачная, бездонная пропасть, глаз, скрипя зубами от негодования — уж больно сильно хотелось, что бы глупый Драгнил признал наконец-то свое поражение и отступил, чего, конечно же, так и не происходило. — Опять вы за свое, придурки?! — в разговор наконец вмешалась алая, отпихивая парней друг от друга, попутно слушая недовольные возгласы в свою сторону. — Какого ты творишь, женщина? — бросил было Фуллбастер, но убийственный, холодящий душу, взгляд, его остановил, и, казалось, тут же убавил пыл взбунтовавшегося парня. — Ну ты даешь, дружище, уже от Эрзы шарахаешься, как от смерти! — захохотал во весь голос Драгнил, и можно было поклясться, что его громкий, пронзительный смех слышали даже на другом конце города, — Ну ты, Эрза, даешь, конечно! Но я — это не Грей, тебе то меня просто так не запугать! — он широко улыбнулся, хотя улыбка была больше похожа на усмешку, и алая, словно почувствовав это, вздохнула, оборачиваясь к подошедшей к компании Люси, которая до этого мирно стояла в стороне, с улыбкой и нескрываемым интересом наблюдая за происходящим. — Солнце уже садится, — на лице светловолосой промелькнула очередная грустная улыбка, и та чуть сжала ручки своей сумки, пытаясь не показывать своей печали от очередного неминуемого расставания с теми, кто так много для нее сделал, — Мне пора возвращаться домой, — сухо, как-то вовсе без эмоций добавила та, а в груди отдалось тупой болью. Девушка не хотела снова возвращаться в тот ад, что сейчас разворачивался у нее дома. — Да брось, Люська, побудь с нами еще немного! — Я не могу, — резко, как отрезала, произнесла светловолосая, опуская голову, — После уже будет слишком поздно и темно. Я боюсь идти одна по темным улицам… — неуверенно добавила она, переминаясь с ноги на ногу. Длинноволосая явно нервничала и это было видно невооруженным глазом. Что-то внутри подсказывало Люси возвращаться домой, нет, буквально умоляло, а в голову закралось нехорошее предчувствие. Борьба двух сторон в ее голове: нежелания — нежелания видеть вновь пьяного отца, умирающую на ее руках мать, крики, скандалы, что устраивал все тот же папаша, бья посуду в доме и смещая свою злость на бедняге дочери, когда в очередном телефонном звонке ему резко отказывают в продолжении сотрудничать с его компанией, и настойчивой, крепко засевшей в голове, мысли — мысли, поскорее добраться до дома и убедиться, что все хорошо, и что все эти предчувствия всего лишь плод ее воображения и не более того. Рука уже во всю сжимала несчастные ручки сумки, до скрипа кожи, и девушка, казалось, замерла, практически не дыша, и кто знает, как долго бы это продолжалось, не вырвав ее из «забвения» прохладная, чуть шершавая, широкая ладонь, которая легла на плечо той, отрезвляя, словно разряд тока и заставляя пробежаться по телу мурашкам. Люси подняла измученный взгляд на обладателя этой руки, что так вовремя легла ей на плечо — перед ней стоял Нацу. — Люси, — начал он, а тон его казался таким серьезным, взгляд сменился на сосредоточенный, пристально изучавший ее лицо, и девушка удивилась такому резкому изменению в его поведении, — Все будет нормально, я провожу тебя, но тебе пока правда лучше побыть с нами. И стоящие позади лишь согласно кивнули головами, видя, в каком ужасающем состоянии находится их подруга. Всё-таки, долгие годы дружбы между ними сблизили молодых людей настолько, что пока те не увидят, что с одним из них всё в полном порядке, отпустить его от себя они просто не могли. «Оставить друг в беде — это самый подлый и грязный поступок.» — так всегда твердила Скарлет и только сейчас, смотря на серьезные лица своих друзей, девушка поняла смысл её слов, а слезы, которые она так долго сдерживала в себе, не позволяя заплакать ни при увядающей, словно цветок Сакуры, матери, ни при отце, который, казалось, уже ненавидел собственную дочь — настолько плохи стали их отношения после того, как заболела Лейла — мамы Люси, — сами собой покатились по щекам, обжигая те, оставляя после себя мокрые дорожки, а ветер обдувал стоящую к нему спиной девушку, и прохлада обдавала эти дорожки, словно кто-то холодными пальцами касался тех мест, где только недавно пробежались хрустальные капельки. — Хорошо, — кивнула блондинка, вытирая ладонями лицо, которое уже успело покраснеть от неловкости и некоторого стыда, ведь она больше не хотела никому показывать своих слез, никому и никогда, но, видимо, только не им. — Отлично! — розоволосый снова улыбнулся во все тридцать два белоснежных зуба, на что вызвал очередную благодарную улыбку со стороны вытирающей слезы девушки, — Эй, вы слышали? Люси останется с нами! — громко, слово желая, чтобы весь город услышал, объявил Драгнил, мягко хватая ту за кисть и подводя ближе к стоявшим Эрзе и Грею. — Слышали, не глухие, — отмахнулся брюнет, усмехнувшись, снова сделав упор на то, что розоволосый ведёт себя уж слишком глупо для взрослого парня, — Но ты бы об этом ещё громче сказал, чтобы соседние города услышали. — Ты снова нарываешься, Отмороженный? — огрызнулся обладатель серо-зеленых глаз, уже было намереваясь вновь столкнуться лбами с наглым брюнетом, но внезапно почувствовав, как сжали его руку, остановился, посмотрев на Хартфилию, — Люси? — вопросительно уставился на девушку парень, чуть наклонив голову вбок. — Все хорошо, просто… Вы можете хотя бы пять минут не ссориться? — недовольно буркнула та, чем вызвала смех со стороны Драгнила. — Конечно же! Да мы же ведь просто шутим, верно ведь, любитель сверкать обнаженным бочком где только вздумается? — Ну, конечно же, тупая головешка, мы просто шутим друг над другом, — посмеиваясь, ответил тот, и парни, хоть и явно прожигая друг друга взглядом, скрепили руки крепким рукопожатием. Люси видела, как широко улыбался Нацу, как так же улыбался и Грей, и даже Эрза, стоявшая к тем боком, сложив руки на груди. И счастливая улыбка озарила ее лицо, Люси поняла, что, именно сейчас, именно рядом с ними, она по-настоящему счастлива и ничто не могло испортить эти мгновения радости, ей казалось, словно в этом мире не существовало больше никого, кроме них, и хотелось остановить время, что бы этот миг продолжался еще долгое-долгое время.

***

И вот, солнце уже скрылось за линией горизонта, сменяя себя медленно восходящей полной луной. Девушка любила это время суток, любила ночь, смотреть, стоя на балконе, на ярко сверкающие серебристым светом звезды, закрывая глаза и представляя себя среди них, касаясь те пальцами, счастливо улыбаясь. Вдыхая полной грудью заметно охладевший воздух, она держала на лице легкую улыбку, смотря на идущего рядом с ней парня. Фуллбастер и Скарлет уже покинули парочку минут этак десять назад, на прощание обнявшись и удаляясь в противоположную сторону, и светловолосая прыснула в кулак тихим, совершенно безобидным смешком, когда увидела, как темноволосый мягко берет ладонь алой в свою, переплетая их пальцы. Девушка давно догадывалась о чувствах Грея, но никогда не видела их проявлений лично. Лишь изредка, Эрза намекала на то, что молодые люди стали парой, непривычно краснея, встречаясь своими темными фиолетовыми глазами с бездонно черными. И она была рада за них, ведь видела, что те определенно создают между собой некую химию и сочетаются друг с другом по характеру и жизненным принципам. От теплых мыслей на душе длинноволосой вновь потеплело, она прикрыла глаза, выдыхая нагретый в легких воздух, Она почувствовала на себе пристальный взгляд серо-зеленых, таких глубоких, и внимательно следящих за каждым движением златовласки, глаз, и открыла свои, которые тут же наткнулись на его, чуть нахмуренное, лицо. От неожиданности девушка ойкнула, прикрыв рот миниатюрной ладошкой, а золотой браслет на запястье скользнул вниз по руке. — Нацу? — шепнула Хартфилия, и от ее тихого, но в тоже время такого мягкого и приятного голоса, в котором сейчас явно прослеживались нотки беспокойства, он вздрогнул, будто получил разряд тока, и поспешил отвести взгляд в сторону, — Что-то не так? — Хах, да нет, все отлично. С чего ты вообще взяла, что что-то не так, Люси? — как обычно, в своей дружелюбной и успокаивающей манере ответил розоволосый, выпрямившись, — Я всего лишь хотел посмотреть в твое лицо, что тут такого? — он пожал плечами, продолжив шаги вперед, смотря на девушку в пол оборота. — Странный ты, — буркнула обладательница карих глаз и отвернулась, словно обидевшись, надув пухлые губы, чем вызвала смех со стороны впереди идущего, — Что такого смешного я сказала? — возмутилась девушка, зажав ладони в кулаки и резко дернув руками вниз, прожигая молодого человека недовольным взглядом. — Да ничего, просто, забавная ты, Люси — улыбаясь, отвечал тот, — И ты всегда такой была, я помню, часто дула губы когда тебе что-то не нравилось, — он поднял руку и занес ее над резко вжавшей голову в плечи девушкой, снова рассмеявшись, — Ты совсем не изменилась с тех пор, — он положил свою широкую ладонь той на макушку, чуть потрепав светлые волосы, взлохмачивая те, чем вызвал очередной недовольный взгляд в сторону своей персоны. — Это было очень давно, — пробубнила девушка себе под нос, терпя издевательство руки Драгнила над своими волосами, — Зато ты ничуть не изменился, — добавила та, когда парень наконец убрал руку, засунув ее обратно в карман широких штанов, — Все такой же дурак, как и всегда, — уже более тихо продолжила блондинка, вновь замечая на лице собеседника широкую, довольную улыбку. — Узнаю свою Люси! — обладатель необычных волос громко хлопнул в ладоши, радуясь, словно и правда маленький ребенок, которым девушка все еще видела его, даже спустя много-много лет. — «Свою Люси»? — удивилась та, повторяя только что сказанные слова. Непонятно почему, но на щеках внезапно выступил легкий румянец, словно обжигая кожу и девушке внезапно стало жарко. Она ойкнула и попыталась отвернуть лицо в противоположную сторону, но внезапно в глаза бросились несколько пожарных машин, которые на полной скорости неслись по дороге, создавая сильнейший поток ветра, которым и окатило блондинку и та вскрикнула, закрываясь руками, — Что это? Что случилось? — недоумение и в тоже время какая-то внутренняя паника охватывала тело девушки с каждой секундой, ведь именно в той стороне, всего в десяти минутах пешком, находился ее дом. Парень нахмурился, и молча взял длинноволосую за руку, ускорив шаг и, пройдя немного вперед, резко перейдя на бег, волоча за собой ничего не понимающую девушку в глазах которой явно отражался страх, а то самое неприятное предчувствие вернулось вновь, казалось, давив на сознание еще сильнее и она почувствовала, как голова начала кружиться, а в глазах резко потемнело. — Нацу, — дрожащим голосом произнесла она, пытаясь не отставать от бегущего парня, который, услышав голос той, лишь крепче сжал аккуратную, миниатюрную ладонь спутницы, будто отрезвляя ту и возвращая к реальности, когда от крепкой хватки рука внезапно отдалась тупой болью, — Пожалуйста… Не сжимай так… — задыхаясь, умоляла девушка, — Мне больно, — уже более четче отозвалась она и парень, бросив мимолетный, виноватый взгляд, чуть ослабил «стальную» хватку огрубевших пальцев. — Прости, — негромко проговорил он, но голос парня изменился, отдавая каким-то напряжением и Люси это прекрасно почувствовала, вздрогнув всем телом и переведя взгляд на дорогу.

***

Дым стелился над улицей густым, сплошным облаком, а едкий запах горящего дерева, краски и плавившейся пластмассы ударяв в нос даже тем, кто был далеко от места происшествия. Вокруг полыхающего здания уже собралась толпа людей, в ужасе застывших, перешептываясь, а кто-то и вовсе громко выкрикивал ругательства, смотря на полыхающий, и некогда очень красивый дом. Пожарные машины, что прибыли на место, тут же освободились от находившихся внутри людей, выпуская рабочих, которые быстро, не медля и секунды, принялись тушить, казалось, обжигающий сами небеса, огонь, столбы которого высоко поднимались над землей, озаряя своим ярким, рыжим светом всю близлежащую территорию. Люси не сразу поняла, что происходит, почему стоял такой мерзкий, словно разъедающий легкие, запах. В голове словно все смешалось, пока карие глаза в шоке не распахнулись, узрев ужасную, казалось, навечно отпечатавшуюся в памяти, картину: толпа людей, крики женщин, взволнованные голоса мужчин, одетых в пожарную форму и ярко, горящий будто Адским пламенем, дом. Ее дом. Девушка хотела думать, что это всего лишь ночной кошмар, что сейчас рядом нет ни этих людей в масках, ни этого, обжигающего даже на расстоянии, пламени, что сейчас ее, как обычно, разбудит громкий звонок будильника и она откроет глаза, лежа в своей широкой, мягкой постели, и, улыбнувшись, перевернется на бок, потягиваясь. Она хотела проснуться, но словно что-то мешало ей этого сделать, никак не прекращая тот кошмар, что она видела перед собой. И осознание того, что этот самый кошмар — реальность, словно парализовало светловолосую. Хартфилия кинулась к горящему зданию, крича, словно обезумевшая, пытаясь протолкнуться сквозь толпу, которая тут же схватила девушку за плечи, руки, крепко сдерживая сопротивляющуюся девушку, которая изо всех сил пыталась вырваться из этих живых тисков, что так сдавливали ее, мешая пройти вперед. — Девушка, там опасно! — Ближе подходить нельзя, вас может зацепить огнем! — Если ничего не сделать, скоро пламя перейдет на соседние дома! Все голоса смешались, словно в один, гулом отдаваясь в голове блондинки. Она не замечала никого вокруг себя, перед глазами стоял лишь тот самый, горящий дом, который с каждой секундой рушился на ее глазах; горящие балки обваливались на пол, разнося вокруг себя искры, а ту часть дома, уже ставшую пеплом, разносило ветром, развеивая горячий, обжигающий прах по улице. Жаркие, обжигающие щеки, слезы, градом лились из ее потемневших, горящих безумием и отчаянием глаз, а девушка все никак не могла остановить крик, деря им нежное горло, надрывая голосовые связки до такой степени, что крик переходил в гортанный хрип, а слезы душили златовласую, словно чьи-то пальцы смыкались на ее бледной, тонкой шее, и с каждой минутой все сильнее сдавливая ее. Она уже не могла кричать, боль окутала каждую клеточку молодого тела, на лице не читалось ничего, кроме ужаса и обреченности, и вскоре девушка просто обмякла в руках толпы, рухнув на колени. Люси только и могла, что смотреть, как пытаются потушить ужасный пожар, а в голове была пустота, словно вместе с домом огонь сжег и все ее мысли, чувства, что она так бережно хранила внутри себя все это время. Обладательница длинных, золотистых волос, даже не почувствовала, как на хрупкое, вздрагивающее от рыданий девушки, плечо, легка такая знакомая, теплая, широкая ладонь Драгнила, но ее руки сами потянулись к телу парня, словно тот был последним, что сейчас у нее осталось, будто утопающий хватался за внезапно появившуюся соломинку, пытаясь ухватиться и не позволить темной, мрачной глади воды поглотить его. Так же и она, обвивая обессиленными, дрожащими руками его торс, пыталась хоть как-то спасти себя от этого кошмара, от огня, который постепенно начал тухнуть благодаря усилиям пожарных. И именно в этот момент, прижимаясь к теплому, крепкому телу Драгнила, медленно закрывая покрасневшие от слез глаза, Люси поклялась больше не вспоминать прошлое. Забыть все то, что словно одним большим кошмаром навалилось на девушку в этот день. И он навсегда останется в ее памяти. Тот самый злополучный день, когда светловолосая в один момент потеряла все, что имела, а все мечты и счастливые моменты, подаренные ей жизнью в этом самом доме, были сожжены все тем же ярким, рыжевато-алым, пламенем.

***

— Люси… Прости, что мы тогда не отпустили тебя, — ровный, обеспокоенный голос алой вывел девушку из состояния «овоща», а резко возникший перед глазами образ виновато опустившей голову подруги окончательно вернул ее в реальность, заставив пару раз моргнуть, возвращая глазам прежнее четкое зрение, — Возможно… Тогда бы все было иначе, — продолжила обладательница темно фиолетовых глаз, но была остановлена рукой златовласки, которая мягко легла на плечо той. — Нет, Эрза… Вашей вины в этом нет, — на лице девушки промелькнула тень грустной улыбки, а глаза мелькали от одного человека к другому, — Если бы я не осталась с вами, скорее всего, меня постигла бы та же участь, что и моих родителей. Ее голова низко опущена, руки сжаты в кулаки, а нос светловолосой словно вновь уловил тот мерзкий, обжигающий, наводивший тошноту и головокружение, запах гари, и лицо тронула очередная печальная улыбка. — Люси… — прошептала Скарлет, обнимая подругу, которая выглядела такой потерянной, несчастной, что хотелось взять и скрыть ее ото всех, от этого жестокого мира и просто никогда больше не подпускать ни к чему и никому, не позволяя вновь испытать ту боль, которая охватывала девушку в этот момент. — Ты молодец, — послышался тихий голос откуда-то сбоку, где, как заметила светловолосая, стоял, облокотившись спиной о дверь комнаты аловолосой, Грей, — Держишься, — добавил тот, замечая непонимающий взгляд, брошенный в его сторону, — Держишься, не смотря на все то дерьмо, что с тобой случилось вчера, — парень сплюнул на пол, за что получил гневный взгляд сиреневых взгляд, но сделал вид, что не обратил на это никакого внимания. Все-таки, он, как и Эрза, переживал за свою подругу, и в особенности его волновало ее эмоциональное состояние, а Фуллбастер никогда не умел сдерживать своих эмоций, хоть так резко и открыто, подобно своему розоволосому другу, их обычно не показывал. В просторной, заполненной вещами и мебелью, комнате, повисло неловкое молчание. Тишина давила, казалось, вот-вот и она попросту раздавит находящихся в комнате молодых людей. Люси медленно отстранилась от Эрзы, поднимая голову и бегло осматривая комнату. Грей стоял, сжав руки в кулаки, так, что от напряжения были видны вздувшиеся вены, смотря куда-то в сторону окна, он, наверняка, думал о чем-то своем; на лице его не было почти никаких эмоций, лишь глаза выдавали беспокойство, в глубине которых словно горел какой-то слабый, светло-серый огонек, мерцая и тут же погаснув, стоило Хартфилии заметить его. Девушка вздохнула, кинув взгляд на свою сумку — единственное, что уцелело из ее вещей, все остальное попросту было сожжено до тла, в том числе и тела родителей, и в сплошном пепле нельзя было даже понять, где мог бы покоиться их прах. По крайней мере, родители Люси официально считались мертвыми, поскольку, чтобы кто-либо из них покидал дом, никто не видел. И хоть внутри еще горел слабый, тусклый свет надежды, что, возможно, хотя бы отец выжил, суровые факты вытесняли его с каждой минутой, гася и без того слабое пламя. Она не помнила того, как попала в дом Скарлет. Скорее всего, ее принес Нацу, который сейчас был где-то в другой комнате, но что он там делал, было непонятно, поскольку, казалось, весь дом погрузился в мрачную, зловещую тишину, а атмосфера давила на светловолосую. И потому, она, не выдержав, встала со своего места — мягкого кресла, обитого приятным, гладким материалом, — подходя к лежавшей на столе сумочке. Открыв ее, девушка потянулась рукой к кошельку и начала пересчитывать находящиеся внутри купюры, чуть хмуря светлые, тонкие брови. — Все так плохо? — подала голос подруга девушки, заметив омраченное досадой лицо длинноволосой. В ответ на слова алой представительница прекрасного пола кивнула, убирая кошелек обратно в сумку. — У меня почти нет денег, — выдохнула кареглазая, после чего уперлась в стол бедрами и прикладывая миниатюрную ладонь ко лбу, чувствуя легкую головную боль, продолжила — Не хватит даже на еду, не то, что бы снять квартиру, — в ее голосе читалась явная горечь, и казалось, будто девушка совсем пала духом, настолько плохим оказалось то положение, в котором она сейчас находилась. — Я могу помочь тебе с квартирой, — вновь отозвалась Скарлет, поднимаясь со стула и бросая взгляд в сторону широкого, красивого шкафа, — Одолжу необходимую сумму, если не хватит моих сбережений — попрошу у родителей, — сделав короткую паузу продолжила алая, уже подходя было к роскошной мебели и протягивая руку к дверце, как вдруг из коридора послышались шаги, и девушка обернулась, недовольно уставившись на стоящего на пороге, наконец-то явившегося, парня.  — Где тебя черти носят?! — обратилась к розоволосому девушка, едва ли не метая молнии от злости, — Снова опустошал мой холодильник? — легкая усмешка слетела с ее губ, и та подняла взгляд на лицо Драгнила, после чего, неожиданно замерев и приоткрыв рот, чуть опустила голову, лишь бы не встречаться с его серо-зелеными глазами. Лицо парня было серьезным, губы плотно сомкнуты, а брови сдвинуты к переносице. Скарлет очень редко видела друга в таком состоянии и это лицо всегда заставляло ее нервно поежиться и отвести взгляд в сторону, настолько не по себе ей становилось от него. — У меня, — коротко, словно отрезав, произнес молодой человек, а голос его внезапно поменялся, став более грубым, уверенным, и столь привычная всем, словно детская, широкая улыбка, обычно сиявшая на его лице, сейчас куда-то исчезла, испарившись словно по щелчку пальцев. — Люси будет жить у меня.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
Буду первооткрывателем отзывов, хехее :)
Итак, работа цепляет своим необычным, да мне кажется это необычным, сюжетом, еще не довелось мне читать подобное где у Люси погибают родители в пожаре и она оказывается буквально на улице, это правда очень интересно)
Размер очень радует, так много годноты должно быть именно много! В общем я очень и очень заинтригована и жду продолжения, Снейлыч! И смотри не забрасывай!!11!
автор
>**Kana. White Rose.**
>Буду первооткрывателем отзывов, хехее :)
Йоу. Очень рад, что ты решила написать мне отзыв. Давненько я их не читал.
>Итак, работа цепляет своим необычным, да мне кажется это необычным, сюжетом, еще не довелось мне читать подобное где у Люси погибают родители в пожаре и она оказывается буквально на улице, это правда очень интересно)
Не удивляйся, но тоже такого не видел, хотя, возможно, я просто слепой. Но идея, если честно, спонтанная. Изначально не думал и писать-то. Но, как видишь, все-таки начал.
>Размер очень радует, так много годноты должно быть именно много!
Да? Ну рад, что не затянул хотя бы здесь.
>В общем я очень и очень заинтригована и жду продолжения, Снейлыч! И смотри не забрасывай!!11!
Оке-е-ей, постараюсь не забросить)0 Хотя это сложновато, видя, что это мало кому интересно.