Наша тайна 17

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
B.A.P

Пэйринг и персонажи:
Чон Дэхён/Ю Ёнджэ
Рейтинг:
R
Жанры:
Романтика, Флафф, Повседневность, POV, AU, Эксперимент, Первый раз
Предупреждения:
Инцест, Underage
Размер:
Мини, 4 страницы, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
«Это наша с тобой тайна, о которой никто никогда не узнает.»

Публикация на других ресурсах:
Разрешено только в виде ссылки

Примечания автора:
Просто сверх-маленькая зарисовка по ДэДжэ, которую мне почему то захотелось выставить отдельным фанфиком. (/ω\)
4 августа 2018, 22:04
А помнишь то время, когда мы впервые увидели друг друга?...

Ты, совсем юный, совсем городской мальчишка, приехал ко мне, к своему дальнему родственнику - старшему троюродному брату, в самую глушь, в самую тишь.

Я помню, как ты постоянно хмурил брови и по-детски, так мило, дул свои прелестные губы, когда тебя расстраивали всякие мелочи, типа той, что нигде не ловила связь.
Всё это так умиляло меня и злило тебя.

Я помню, как ты долго не мог привыкнуть к жизни далеко за городом, и как ты не знал, казалось бы мне, элементарных вещей. Мы были с тобой такие разные, совершенно непохожие друг на друга.

Я помню, как первое время мы совершенно не ладили. Точнее, ты не хотел ладить. Постоянное «фрик!» мне в лоб от тебя, презирающие взгляды, и, боже, очередная твоя странная привычка, - показывать мне язык, когда ты сделал мне что-то назло.

Сначала мне казалось это милым и забавным.

Сначала.

Я помню, как ты посреди ночи пришёл в мою комнату с подушкой в руках и разбудил меня, зарядив мне кулаком по плечу, начиная в своей привычной манере жаловаться на то, что в твоей комнате якобы холодно, и я просто ужасный старший брат, что выделил тебе «самую, чёрт возьми, холодную комнату! И вообще, попрошу, чтобы родители к тебе на лето меня больше не отправляли!».
Я тогда посмеялся с твоих слов, назвав тебя «городской неженкой и маменьким сынком», но таки пустил фырчащего от недовольства, как котёнка тебя, со словами, «Ну давай, посмотрим, как тут тебе будет "не холодно", если температура во всех комнатах одинаковая.»

Я помню, что тем утром проснулся раньше тебя, с первыми криками петуха во дворе. Вчерашний «недовольный, фырчащий котёнок» мирно посапывал у меня на груди, крепко обнимая своей худощавой рукой, словно свою самую любимую подушку.

Тем утром я увидел в тебе маленького ангела, а не того дьявола, коим считал всё время.

Тем утром, кажется, у меня что-то щёлкнуло и перевернулось внутри, и я больше не смог смотреть на тебя по другому.

Все твои, казавшиеся мне ранее милыми и забавными привычки, вдруг стали совершенно невыносимыми для меня.

Когда ты, как обычно, дразнил меня, показывая язык, мне хотелось тебе заткнуть рот, лишь бы не видеть, как поблескивают на солнце от слюны твои красивой формы губы.

Когда ты, как обычно, покусывал свои пальцы, когда нервничал, я начинал тайно желать, чтобы на их месте были мои.

Когда ты, как обычно, брал мой очередной, совсем потасканный свитер, «потому что меня морозит, а ты совсем не топишь печь, чтобы я мог согреться», мне хотелось ответить тебе, «я бы согрел тебя лучше всех своих свитеров, если бы ты дал мне.»
Даже смотреть на тебя в своей одежде было невозможно.
Она была тебе слишком велика, от чего ты казался ещё меньше, и у меня где-то на подкорке сознания горела лесным пожаром мысль: «хочу его защищать даже от лёгких порывов ветра, хочу заботиться о нём и беречь.»

Я помню, как в конечном итоге всё дошло до того, что твой светлый образ начал появляться в далеко не самых моих светлых снах.

Тогда я понял, что начал сходить с ума.

Я никогда не мог изображать полное равнодушие, никогда не мог скрывать свои настоящие чувства. И потому, всего через каких то пару дней, после начала моего «безумия», я в сотый раз открыто, с морем эмоций в глазах, наблюдал за тобой, и вдруг заметил,

что ты тоже смотришь на меня.

В твоих глазах не было того больного блеска, что у меня, в твоих глазах было полное непонимание и, как мне показалось, страх.

«Дэхён, что с тобой?..»

Мне хотелось провалиться сквозь землю в тот момент. Я, быстро опомнившись, поджал губы и резко подорвался с места, глупо улыбнулся тебе и по пути к выходу бросил нервное:
«Прости, задумался. Пойду скот проверю... Перекуси тоже чего-нибудь, ты, наверное, голодный.» - и поспешил удалиться за пределы дома.

В тот вечер я вернулся домой лишь за полночь. Провёл весь день в компании своего домашнего скота, как полный дурак разговаривая с ними о своей больной любви к тебе.

Мне хотелось напиться с абсурдности всей этой ситуации, но я понимал, что если выпью, может случиться ужасное.

Я слишком заболел тобой.

Когда я вернулся домой, ты уже мирно спал в моей комнате, зарывшись под два одеяла и свернувшись в комочек. Кажется, ты и впрямь очень замерзал ночами.
Я грустно улыбнулся, наблюдая за таким тобой и, должно быть, я мазохист, ведь ныряю под одно одеяло со своим безумием.

Чувствую, как ты привычно жмёшься ко мне во сне, и с тяжестью на душе и болью в сердце, засыпаю.

Тем утром первым проснулся ты. Сквозь сон я почувствовал, как что-то елозит у меня в руках, пытаясь выбраться. Тогда я раскрыл заспанные, невыспавшиеся красные глаза и встретился с твоей шеей и затылком. Сфокусировав взгляд и слегка очнувшись ото сна, я понял, что во сне крепко сжал тебя в своих руках, обнимая со спины, и что мои губы покоятся на твоей шее, словно так и надо.

В ту же секунду меня словно прошибло током и я, буквально отпрыгнул от тебя, едва не свалившись с кровати. Удержав равновесие, я сглотнул подступивший от волнения к горлу ком и устремил на твоё сонное, удивлённое лицо, растерянный взгляд. Охрипшим ото сна голосом, я смог выдавить лишь жалкое: «Прости...», - и тут же поспешил сменить тему, как всегда.

«Ёнджэ, ты не голоден?..» - наверное, самое глупое, что только можно было спросить сейчас. Но я был слишком смущён собой же, и ничего не смог придумать.
Когда ты вдруг нахмурился и пересел ближе ко мне, я не знал, что мне думать, и поэтому старался просто смотреть тебе в глаза, через силу стараясь игнорировать боль на душе, что напоминала мне то, как скребутся кошки.

Ты вдруг устало выдохнул, чем напряг меня ещё больше, а потом вдруг подал дрожащий, тихий голос, кажется, разрывая им всю мою душу и сердце.

«Дэхён... ты... Разговариваешь во сне. Я всё знаю, и вижу, как ты на меня смотришь. Я не глупый, как ты думаешь.»

Я смотрел на тебя тогда пустыми глазами, уже предвидя, как ты скажешь, что больше не хочешь даже знать меня, и что попросишь, чтобы родители тебя как можно скорее забрали отсюда.

Но ты...

Я помню, как тем самым утром, когда мы оба сидели на моей кровати, ты вдруг перебрался ко мне на колени, обнимая меня за шею и смущённо прячась в ней, сказал о том, что я тебе тоже нравлюсь.

Кажется, в тот момент моё сердце ушло в пятки, а потом резким рывком ударило в самый мозг, полностью отключая его и заменяя собой.

Я не помню, когда крепко обнял тебя в ответ, буквально вжимая тебя в себя. Я хотел раствориться в тебе, подобно морской волне, что бережно укрывает собой.

Я не помню, когда не сумев сдержаться, начал покрывать медленными, совсем целомудренными поцелуями твою шею, а после и всё твоё юношеское тело. Я не хотел торопить тебя, с тобой хотелось быть очень нежным и аккуратным.

Но ты сам хотел большего, и я не долго смог продержаться под твоим напором. Ты был слишком уверен в своих желаниях и доверял мне, а я слишком полюбил тебя и не мог тебе отказать. И чего уж скрывать, я сам очень желал этого.

Я не помню, когда в нашу общую привычку вошло воровать у друг друга случайные, невинные поцелуи.

Я не помню, когда мы зашли немного дальше, и привычные «невинные поцелуи» перешагнули в «страстные, горячие и долгие».

Я не помню, когда перестал в тебе видеть маленького ребёнка, и мы зашли ещё дальше.

Я помню, какова на вкус твоя светлая, молочная кожа.

Я помню, каков вкус твоих горячих, алых губ.

Я помню, каковы на слух твоё прерывистое дыхание, моё имя из твоих губ, стоны удовольствия.

Я помню твои затуманенные, но по прежнему напоминающие мне ангельские, глаза.

Я помню твои пальцы, царапающие мне спину.

Я помню твои обкусанные, приоткрытые губы и откинутую на подушку голову.

Я помню, что наш первый раз был в нашей комнате. В ту ночь тебе впервые было по настоящему жарко, а не холодно.

Я помню, как нам наскучила скрипучая кровать, и мы перебрались во двор.

Я помню, как мы расположились прямо в стоге сена, на траве. Должно быть, я заразил тебя своим безумием.

Я помню, как ласкал твоё тело руками и языком, искал твои эрогенные точки, ловил твои приятные, громкие стоны губами, сжимал ладонями твои стройные, красивые бёдра.

Только звёздное небо видело то, что мы вытворяем под ночным светом луны на протяжении почти всего жаркого лета...

Так и прошло три месяца вместе. За этот срок мы успели изучить друг друга от и до и просто замечательно провели время наедине, вдали от привычного тебе городского шума.

И тебе пора было возвращаться домой...

За тобой приехали твои родители и забрали тебя у меня, отвозя обратно в город.
Скоро у тебя должна была начаться учёба, а мне только и остаётся, что ждать твоих каникул. На этот раз, надеюсь, не только летом я снова увижу тебя.

И я обязательно буду ждать тебя, мой младший братишка.

Я помню наши долгие, крепкие объятья и нежный поцелуй, в последний день перед твоим отъездом.

И всё, что было и будет между нами, мы оба будем хранить в своих сердцах и никогда не забывать.

Это наша с тобой тайна, о которой никто никогда не узнает.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.