Без пульса

Отряд оперативников раскинулся возле шлюза люка. Они взяли черную крышку в кольцо и наставили на нее длинные носатые ружья; руки новичков слегка дрожали от напряжения, пальцы, скользкие от холодного пота, казалось, в любой момент соскочат и вздернут курок. Тогда безобидному люку точно не избежать ликвидации.        – Эй, Мирио, этот Бакуго, – шепнул Тамаки, слегка повернув голову в сторону Мирио, – жуткий тип, да? Мы ловили его в прошлый раз... – Тамаки запнулся, видя, что Мирио его не слушает или не слышит. Его товарищ так пристал глазами к крышке люка, что Тамаки тяжело сглотнул вязкую слюну. Все очень сосредоточены. Напряжение жаром витает в воздухе, явственно отзывается в горячих дрожащих мышцах, сводит сердце. Но тишина – страшнее. Тамаки смог бы вытерпеть все, кроме этого оглушающего гвалта пустоты.        – Эй, Мирио, тебе не показалось, что этот Бакуго не человек, а зверь какой-то? – договорил Тамаки и голос его дрогнул. Он почувствовал, как под ногами заурчала земля.        – Они рядом, – отчетливо шепнул Тошинори и взмахнул рукой. Команда, повинуясь его жесту, отступила на шаг. Тамаки замешкался и столкнулся с Мирио спинами.        – Прости...        – Твоя винтовка заряжена? – сухо перебил Мирио. Его голос прозвучал властно и четко. В интонации он тоже подрожал Тошинори-сану.        – Я, как бы, – начал мямлить Тамаки.        – Идиот, хочешь, чтобы все вышло как в тот раз? Тамаки зажмурился и покачал головой. Нет, конечно же, нет! Никто в здравом уме не захотел бы повторить случившееся, но... Слова Мирио резали по живому. Тамаки вдруг представилось их прошлая операция, неделю назад. Они гнали Кацуки Бакуго уже десять кварталов. Очень долго.        – Мирио, я больше не могу бежать! Сейчас умру! – кричал Тамаки. Ему и правда было не хорошо: лицо его раскраснелось, волосы взмокли и нечесаной паклей пристали к потному лбу, дыхание прерывалось на каждом шагу, винтовка больно стучала о спину. Ноги все больше шаркали об асфальт. Он не был слаб. Просто этот Бакуго человеком не был.        – Раз можешь орать, беги! – рявкнул Мирио и прибавил темп. Тамаки отстал. Он добежал до перекрестка и потерял свой отряд из виду. Он нажал кнопку на браслете, но связаться с Неджиро-тян не удалось. Все заняты, кроме него. "Ленивый Тамаки! Трусливый Тамаки!" – постоянные подколы со стороны товарищей зазудели, закололи под ребрами. Даже Тошинори-сан, самый добрый и светлый человек на земле, мягко и снисходительно улыбался этим обидным словам. Тамаки не трус и не лентяй. Он пробился в отряд своим потом и кровью, прошел тест, жесткую подготовку не для того, чтобы сносить насмешки. Он – оперативник, он несет жителям спокойствие и безопасность. Тамаки перевел дух и круто повернул налево. Новая, неведомая сила разнеслась по телу, затопила голову. Он летел вдоль узкого проулка. Он жаждал схватки с лихой судьбой. И он ее получил. Тамаки не успел затормозить и звонко столкнулся лбом с Бакуго. Каждый несся за пределом своих возможностей, и общий удар пришелся настолько сильным, что каждый отскочил на пару метров назад. Тамаки оперся о стену и стал медленно подниматься. Ноги и руки немощно дрожали. Голова кружилась и его мутило, в ушах звенело и свистело, картинка в глазах скакала и двоилась. Тамаки никогда не переживал контузию, но в тот момент ему показалось, что ощущение полной беспомощности – вписывалось в контузию, а не в сотрясение. Наверное, и Бакуго, этому монстру, не легче. Тамаки сделал усилие и глянул в сторону террориста. Стоит. На своих двоих, слегка пошатываясь. По виску алой ленточкой вьется кровь. Взгляд воспаленный, бешеный, звериный, высекает алые искры из воздуха. Монстр. Бакуго рванулся вперед, Тамаки сумел схватиться за винтовку и выставить шаткий блок. Но Бакуго промахнулся. "Все-таки и его трясет", – обрадовался Тамаки и отскочил назад, преграждая дорогу. Если бы Бакуго точно попал, кто знает, что могло выйти. Бакуго бросился еще раз, яростно и иступлено, как забитый охотниками зверь. Снова промах, Тамаки умело увернулся. Бакуго вдруг остановился. Тамаки потянулся рукой к шокеру. Но не успел он вытащить второе оружие из кобуры, как Бакуго снова метнулся. Освоился. На этот раз точно в цель. Ноги Тамаки вмиг потеряли опору, чужой вес придавил лопатки к земле. Грубые ладони обвили шею и тисками сошлись на горле. Тамаки закашлялся, сквозь проступившие слезы дрожали красные кострища одичалых глаз. Тамаки последними силами сжал рукоять винтовки. Она без пуль – бесполезное полено. "Я не стану никого убивать", – честный и справедливый принцип, как ушат ледяной воды для воспаленных мозгов.        – Сдохните, все вы сдохните! Пустышки, картонки! За то что вы сделали с нами со всеми, вы обязаны сдохнуть! Сдохни же! – сквозь гул доносился до Тамаки горячечный бред Бакуго. Вот и всё?... Это смерть? Его встряхивают и бьют затылком о земь. Больше ничего не происходит. Тамаки приоткрывает глаза. Оказывается, его уже не душили. Просто давление и тепло ладоней Бакуго фантомным отпечатком остались на горле. Тамаки приподнялся на локте и долго кашлял, не в силах вздохнуть. Бакуго поднялся и, не медля, кинулся вперед. Потом Тамаки узнал от Мирио, что там, за углом, его и взял Тошинори. Крышка люка дернулась, а после с хлопком ударилась о землю. Из черноты показалась кудрявая голова. Тамаки поймал взгляд зеленых глаз. Отчаяние. Тяжелое, горькое, немое, густое, как деготь, Тамаки захлебнулся этим коротким взглядом и долго не мог сделать вдоха. Кудрявый вылез из люка, повернулся к ним спиной и наклонился. Он помог выбраться еще одному человеку. Это Бакуго.        – Взять! Они толпой кинулись на ошалелого Кацуки и сбили его с ног, ударив по коленям. Мирио вывернул ему руки, Неджиро застегнула на скрученных запястьях наручники. Тамаки давил Бакуго на шею, пригибая голову того к земле. Кацуки брыкался всем телом, отчаянно, в его духе, но прежней силы в этих толчках Тамаки не ощутил. Он разглядел Бакуго получше. Он заметно побледнел и исхудал.        – Деку! Деку! Деку! – протяжно ревел этот монстр одно и тоже. Тамаки обернулся. Точно, их было двое. Еще Изуку. Кажется этот паренек приходился приемным сыном Тошинори-сану? От увиденного волосы у всей троицы зашевелились. Тошинори пинком поставил Изуку на колени перед собой. Сапоги его – массивные громады, с тяжелой рифленой подошвой. Этим черным, солдатским сапогом он так сильно ударил по коленям своего приемного сына, что, казалось, они услышали пустой щелчок. С таким звуком кости выбивают из суставов.        – Предатель! – рявкнул Тошинори и вцепился пятерней в затылок Изуку. Накрутил волосы на кулак и дернул, заставив Изуку смотреть ему в лицо. Сейчас все черты Тошинори-сана словно вывернулись на изнаночную сторону, стали грубыми, уродливыми, плохо скроенными. Мирио вздрогнул и круче вывернул руки Кацуки, веля тому заткнуться. Но Бакуго только пыльще заревел, заставляя вскипать кровь.        – Как ты посмел, Изуку! Отвечай мне! Тошинори ответили молчанием. Он не стал повторяться. Правая рука его просвистела по воздуху, настолько быстро, что троица новичков увидела уже Изуку лежащим на боку, с красным отеком на левую половину лица. Торино-сенсей подошел к Тошинори и остановил от дальнейшего буйства. Старик поднял Изуку с земли и беззлобно, почти нежно, опутал его запястья наручниками.        – Деку! Черт! Деку! Отзовись мать твою! – Кацуки давно сорвал голос и глотка его отчаянно хрипела. Тамаки с усилием давил на его шею, не позволяя видеть происходящее. Тем временем из люка поднялась группа из десяти человек, полицейские. Во главе ее, рыжеволосый и бородатый, грубо сложенный дядька – Эйджи Тодороки.        – Тошинори! Снова ты увел добычу у меня из под носа! – прокричал он, поправляя растрепанные волосы после долгой гонки, но Тошинори даже не взглянул в его сторону. Он подошел к Бакуго.        – Молодцы, кадеты! И ты, Мирио, особенно!        – Да, командир! – прозвучало нестройно. Новички еще не отошли от увиденного. Им сложно было сложить в голове два образа Тошинори – символа Мира и Тошинори – избивающего своего сына, пусть даже тот и стал террористом. Хотя, он же террорист. Один из тех варваров, что грабят, насилуют и убивают. Им нет пощады. Что же Тошинори сейчас переживает?... Хорошо, что на такие случаи у них есть таблетки.        – Тошинори-сан, выпейте, вам станет легче! – Мирио протянул таблетку Тошинори, а одну положил себе под язык. Тамаки и Неджиро сделали то же.        – Да, благодарю. Тошинори раскусил таблетку и лицо его просветлело, морщины разгладились. Он улыбнулся, Тамаки понял, что, кажется, все пришло в норму. Операция завершилась. Все прошло куда как гладко.        – Мирио, отпусти его. Я хочу сам привести приговор в действие.        – Слушаюсь. Кацуки передали в руки Тошинори. Он увидел знакомую белобрысую рожу и затрепыхался с новой силой. Тошинори протащил его за шкварник до Изуку. Бакуго, увидев Изуку, избитого, бледного, хромающего, перестал брыкаться.       – Торино, отдай его мне.       – Что ты собрался делать?       – Я вывезу их за черту города и приведу приговор о ликвидации в действие, лично, – отчитался Тошинори и схватил Изуку за рукав, но старик не желал отпускать. – Что такое?       – Я поеду с тобой.       – Нет, – отрезал Тошинори и выдернул Изуку из рук старика.       – Тошинори, у тебя нет права...       – Заткнись, старик! Я тут командир, ясно! У меня есть все права на свете! Подбородок Торино задрожал, а кулаки сжались. Он закусил губу, приоткрыл рот, но так ничего и не сказал, отвернулся и пошел к взволнованным ребятам. Тошинори волоком дотащил и закинул два тела в фургон. Запер на задвижку металлические двери.       – Властолюбец! Самодур!Сумасброд! – кричал ему в спину Тодороки, но все вопли отскакивали от Тошинори, как от непроницаемой стены.       – Как вы разговариваете с нашим командиром? – вспыхнул Мирио.       – Мирио, остынь, – прошептал Тамаки.       – Как разговариваю? Как должно! А ты кто такой? Я – шевельну полиции! Тошинори уехал под их брань. Торино проводил его мутным взглядом и что-то проворчал, но никто не услышал его.