Без пульса

***

      – Я не помню, когда в последний раз ел нормально. Хриплый голос. Знакомый? Упругий блеск отскакивает от глянцевых стен и бьет в глаза. Камера. Стекло. Изуку оборачивается, перед глазами туманит, как во сне. Кажется, он на работе.       – Спасибо, Деку. Вокруг светло до зуда, да ещё стекло экрана пошло мутной рябью так, что не разглядеть, кто по ту сторону. Изуку не знает, кто там, и он боится этого, но подходит ближе к стеклу, загипнотизированный шумными бликами. Он уже тянет руку к экрану, чтобы устранить муть, но вдруг вместо ряби по руке в белой перчатке явственно пробегает черный безобразно длинный жук. Ещё и ещё. Жуки, черви, сороконожки, муравьи. И рука превращается в гнойно-кровавый кусок истерзанного мяса. Изуку пытался стряхнуть жуков с себя, сдернуть перчатку, но эти твари только больше расползались по телу. В конце концов он закричал что есть силы, но не услышал собственного голоса. Что-то царапнуло глотку и стало карабкаться вверх, оскальзываясь на мокром от слюны языке. Пот градом высыпал на лбу Изуку. Он схватился за горло, чувствуя подступающую рвоту, и попятился к стене. Крепко ударился затылком и грохнулся на пол. Уже в обмороке Изуку увидел в камере труп на кушетке. Бледное тело, будто пойманное в сети из черных веревок, гниющей крови. Это из него, как из трухлявого бревна, пёрли паразиты. Вдруг тело повернуло к Изуку окаменевшее лицо и восковыми губами прошептало:       – Спасибо, Деку.

***

Второй день работы с террористами – это анкетирование. Эксперт проводит с пациентом беседу, в ходе которой между ними должна возникнуть безопасная среда. Доверие. Стоит ли говорить, что вместо доверительной беседа превратилась в скандальную? Ох уж этот взрывной характер Кацуки! Изуку вышел из камеры как пришибленный, в руках у него было пять перепорченных анкет. Кацуки кричал, плевался оскорблениями, но побледнел Изуку не от этого. Зачем он пообещал, что найдёт какого-то там друга детства? По прозвищу? Деку. Да в одном центре живут тысячи, сотни тысяч людей, а во всём городе? Даже если бегло просмотреть базы данных, составить списки похожих имён, на это же уйдет целая вечность, ни чуть не меньше! Да кто позволит, пусть даже и эксперту, прикасаться к личным данным граждан, во благо одного пациента? Нет, это бесполезное дело, и думать нечего. Изуку так увлёкся мыслями, что столкнулся с кем-то в коридоре. От удара анкеты полетели на пол. Изуку кинулся их поднимать, попутно бормоча извинения, даже не взглянув на коллегу.       – Мидория Изуку. Знакомый вкрадчивый голос окликнул Мидорию. Он сгрёб анкеты в охапку и поднялся. Напротив, как грозная скала, нависал Шото. Плечами он заслонял свет от лампы, на лицо его падала тень, делая его еще суровее, чем есть.       – Тодороки Шото? У Изуку не получилось выдавить ничего убедительного. Под взглядом этого человека он всегда чувствовал себя виноватым.       – Трудный случай? Шото поднял испорченную анкету, которая приземлилась прямо у его ног, и отдал Изуку.       – Я справлюсь. Изуку резко выхватил листок, порвав край. Откуда взялся этот порыв храбрости, когда его тело бросает то в дрожь, то в жар, он не понимал, но смутно осознавал, что еще пожалеет о дерзости.       – Не сомневаюсь, что вы приложите все силы и возможности для этого. Шото быстро скрылся за поворотом, обрушив на Изуку всю тяжесть сказанного. Умный коллега предупредил или подтолкнул к действиям? Конечно, это было предостережение "не суй нос, куда не следует", но каждый слышит то, что хочет. Изуку хотел узнать правду. И это желание привело его в отделении полиции. Изуку приложил браслет к сканеру, и металлические двери неохотно разъехались, протяжным воем петель намекая, что ему здесь не рады. По-хорошему, чтобы получить разрешение на посещение участка, нужно подать заявку, но на это требовалось минимум 24 часа. Однако у каждого жителя есть право на оказание экстренной помощи, но не более одного раза в год. Этим правом и воспользовался Мидория, потому что время – это то, чем он не располагал.       – Здравствуйте, Мидория Изуку. По какому вопросу вы обратились? За стойкой была молодая девушка. Она раздавала посетителям дежурные бледные улыбки, и её можно было бы назвать миловидной, если бы не серый цвет лица, волос, глаз...       – Мне нужно...э... Я ищу человека... Друга. Это была первая встреча с полицейскими воочию. Раньше Изуку видел полисменов только издали, когда те патрулировали улицы или в дни праздников следили за порядком на площади. Полиция оберегала всех жителей, но рядчиков* не жаловала, считая, что те забирают все лавры за поимку террористов, оттеняя заслуги полиции. Что там рядчиков, всех людей, которые как-то связаны с террористами они недолюбливали. Да, именно так Изуку объяснял внезапную, раздражавшую робость. Он огляделся, но взгляд его быстро отскочил от глянцевых белых стен, других посетителей, каких-то планшетов, тумб, столиков.       – Попробуйте сформулировать точнее. Вашего друга похитили или он пропал без вести?       – Он пропал, точно. Не видел его неделю, очень переживаю.       – Отлично. Девушка кивнула и нажала на экран планшета. Ровная ленточка талона скользнула меж её длинных, сероватых ногтей.       – Проходите на второй этаж, пожалуйста.       – Ничего отличного, – буркнул Изуку вместо спасибо и прошел мимо лифта в сторону лестницы. Он взбирался по ступенькам с энтузиазмом висельника. Поддался порыву, заявился в отделение по праву экстренной помощи, а всё что может предъявить – это листочек с пятью вариантами имени**! Да это же обман. Какой же ты бестолковый, Деку. Горячая струя боли разлилась по темени, в глазах помутнело, и Изуку повело в сторону. Враз похолодевшими пальцами он уцепился за перилину и повис на ней. Изуку смотрел вниз, и лестничный пролёт расплывался и вертелся толи по кругу, то ли по трапеции, и от этого тошнота подкатывала к горлу, сжимала его. Деку, Деку, Деку. Имя прокаркало, как ворона, в голове, и боль отступила так же внезапно, как и накинулась. Дрожь в коленях да пот – вот и все следы странного приступа. Изуку добрался до второго этажа и плюхнулся на первый попавшийся стул в зале. Он нашарил в кармане пузырёк с пилюлями и пытался отвинтить крышку, но мокрые пальцы, словно неживые, скользили по пластику. На табличке замигал номер его талона, и Изуку спрятал лекарство, ещё больше раздражаясь. Он подошел к нужному окошку и рывком ухнул на стул.       – Мне нужно найти человека, его имя написано здесь. Изуку расправил помятый листок на столе и глянул на полицейского. Сквозь стекло на него смотрел мужчина средних лет. Два внимательных, живеньких серых глаза изучали Изуку с любопытством удава, наблюдавшего за кроликом. Квадратный, скобленный бритвой подбородок разгладила полуулыбка, а прямо за крутым плечом полисмена виднелось тупое око камеры. Изуку вздрогнул который раз за день, и желудок от ужаса подтянулся к позвоночнику. За ним каждую секунду внимательно наблюдали. Браслет оповестил и начальство UA, и всех сотрудников участка, что он вошел в здание. Его обман раскроется. Его сочтут больным. Это ловушка.       – Пожалуйста, не волнуйтесь. Полиция города сделает всё возможное, чтобы помочь вам и вашему другу. А сейчас, пожалуйста, заполните анкету-форму, чтобы мы могли начать эффективные поиски пострадавшего.       – Да, простите, конечно... Изуку приказал пальцам взять ручку и писать. Хоть что-то. Не отрывая головы от листа, он молился, чтобы снизошло чудо, но у чуда сегодня был выходной. В окошке налево сидит пара стариков, возмущенные кражей собачки Рича, направо окошко пустует. Скрип ручек, стук шагов, шелест, тихий звон ложки в стакане, клацанье клавиш – лавина звуков свалилась на хрупкий мостик самоконтроля Изуку, почти продавливая его до дна, до пропасти.       – Пит, на минуту. Это срочно. Изуку оторвался от заявления. Как во сне он увидел, что полицейский, его будущий тюремщик-надзиратель, встаёт и уходит в глубь коридора вслед за женщиной, и вот, совсем пропадает за дверью. Не поздно еще бежать, и Изуку бежит, но не прочь из этого капкана, а в право, там где пустое окошко. Он забежал за него и, перемахнув через невысокую стенку, камнем упал на пол. Сердце колотилось в горле. Изуку раскрыл глаза, как от боли, уверяясь, что над ним стоит уже с десяток полицейских. Но никого. За долю секунды он добрался до служебного компьютера, монитор которого еще не успел погаснуть, и стал искать базу, открывая все папки и вкладки разом. Компьютер загудел от натуги, но Изуку продолжал жать на все клавиши, пока не наткнулся на нужное. Прежде чем его лицом впечатали в стол, а руки заломили, Изуку проверил четыре варианта. И человека "Деку" никогда не существовало.