Shot ... the muffled fall...

      — Итак, дети, я подготовила пять вариантов. Первый направлен на проверку ваших знаний о словообразовании. Вторым вариантом будет текст и вопросы о нём. Третий — поставить глагол в правильное время. Четвёртый — перевод текста. И пятый — сочинение, — говорит Екатерина Адамовна и раздаёт всем варианты. Учительница сама по себе неплохая, объясняет хорошо, но такая самовлюблённая, что порой как-то противно становится.       Вот очередь доходит до меня и мне попадается пятый вариант. Да-м, за сорок минут должна справиться. Я сразу же приступаю к работе.       До конца урока остаётся меньше пятнадцати минут. Я уже заканчиваю, как вдруг ко мне летит скомканный лист бумаги и приземляется на моей контрольной работе. Я не успеваю среагировать, как Златовласка кричит на весь класс: — Екатерина Адамовна, а новенькая списывает! Вон, я вижу у неё шпаргалку!       Что?! Вот стерва! Небось, она мне и подбросила её. Но за что? Чем я ей насолила? Неужели до сих пор помнит, что я видела её голой на вечеринке?       Кстати, сегодня эта курица надела красный топ, если полоску ткани, частично прикрывающую ее пышную грудь вообще можно так назвать. И короткие джинсовые шорты, задравшиеся и оголяющие её упругие ягодицы. Мне остаётся только удивляться, как она не мёрзнет. Я же в свою очередь сегодня в короткой водолазке, открывающей довольно плоский живот. А на ногах джинсы, идеально сидящие на мне только потому, что Эмиль попросил сшить их на заказ.       Весь класс вместе с учительницей смотрят на меня, а затем англичанка велит мне встать. Я не знаю, что думают мои одноклассники и как отнесутся к этому. Ругают ли за то, что я якобы списываю или думают, что всё подстроено? Однако ясно одно, что-то они всё же думают, потому что после этого заявления все начали шептаться.       А мне больше всего интересно, как к этому отнёсся брат Алисии? Не знаю, с каких пор, но теперь мне везде и всюду нужна его точка зрения, даже укоризненная, комментарии, пусть и в глазах, и оценка, хотя бы минимальная. С тех пор, как он меня оскорбил, я так и не поговорила с ним, более того, я боюсь на него смотреть. — Это твоё? — грозно спрашивает учительница, показывая на бумажку. Что за дурацкий вопрос, скажу «нет», всё равно не поверят. В чём смысл тогда спрашивать?       Я начинаю быстро соображать и перебирать все варианты того, что может сейчас произойти. Если я начну отвергать эту бумажку, то наверняка мне не поверят. А если и поверят, Златовласка начнет возражать, и, разумеется, будут считать самую популярную ученицу правой. Можно, конечно, сравнить почерки листков, но думаю, и это не поможет. А что ещё хуже, бумажку могут присвоить Юле. Чего-чего, а этого мне хочется меньше всего. У неё и так напряг с этим предметом.       Эх, что делать? Всё равно меня отправят к директору, а мою оценку, наверняка, снизят. Ох, я уже вижу победную ухмылку на лице той заразы.       Хотя… Можно сделать кое-что. — Да, моя, — весь класс начинает охать и ахать в два раза сильнее. А я твёрдо продолжаю. — Я прошу прощения. Давайте, вы поменяете мне вариант и я сделаю работу заново.       Учительница недоверчиво смотрит на меня, наверное, до меня никто этого не предлагал. И это мне только на руку. Больше шансов, что разрешат. Я всё также твёрдо смотрю на неё. А она всё ещё не может понять: я шучу или говорю серьёзно. — До конца урока осталось двенадцать минут, — как бы между прочим говорит она. — Я справлюсь, — твёрдо и невозмутимо говорю я, но внутри глубоко сомневаюсь. Из этих пяти вариантов за десять минут я смогу сделать только третий. Что я и знаю назубок, так это времена. Я уверена, что справлюсь с ними. Остаётся только молиться, чтобы попались именно времена.       Екатерина Адамовна подходит ко мне и суёт перевёрнутые листы. А я вытягиваю один и с замиранием сердца переворачиваю. Чёрт! Первый! Я пробегаю глазами все задания и готова утопиться. За десять минут успею сделать только на тройку.       Я готова вырвать этой заразе всё золото на её голове. Но внешне остаюсь такой же непоколебимой и спокойной. Я не такая тупая, чтобы позволить ей такую роскошь, как злорадство над моим и без того ужасным положением. А если я покажу это Златовласке, то могу смело признать себя проигравшей.       Я сажусь за парту, на которую мне указала учительница и начинаю работать. Но классную тишину снова разрывает голос той стервы: — Екатерина Адамовна, так нечестно. У новенькой и Воролейкина Коли одинаковые варианты. Он даст ей списать!       Я еле заметно морщусь. Опять она! Ей что, на месте не сидится? И так почти утопила меня! Но я всё равно поднимаюсь и меняю лист с заданиями. Я так зла внутри, что не смотрю на вариант работы, а сразу сажусь и начинаю выполнять задание. Очень много времени потеряно, надеюсь, хотя бы до тройки дотяну. 1) Mary isn’t at home. She ______ (to go) to work.       Господи! Времена! Хотела меня утопить, зараза? А в итоге, наоборот, спасательный круг бросила! Я уже не злюсь на неё, нет! Я готова расцеловать её, но сохраняю хладнокровие.       Сразу после звонка я встаю и направляюсь к учительскому столу. — Нет, милочка, даже не проси! — пискляво и кокетливо говорит она. Почему-то в этот момент я сравниваю её с недовольной француженкой. — Я не буду смягчать свои требования только потому, что ты добровольно сдалась!       Вот же высокомерная какая! Мне так хочется сказать что-нибудь колкое в её адрес, позлорадствовать над ней, посмеяться над её лицом, когда она увидит мою полностью выполненную работу, но я не такая. Не одна из тех стерв и не буду ею некогда. — Благодарю, но мне ничего не нужно. Просто проверьте, пожалуйста, мою работу и поставьте заслуженную мной оценку, — говорю я и ухожу. Но вслед мне летят её слова: «Уж, не волнуйся. Обязательно поставлю и глазом не моргну!»       Я очень на это надеюсь. На моём лице появляется улыбка, я готова расхохотаться прямо здесь, но сдерживаюсь и направляюсь к Юле.       Екатерина Адамовна, небось, думает, что я там быстро накалякала на тройку, но нет. Я жду не дождусь следующего урока и лиц одноклассников, ну и, разумеется, учительницы, когда назовут мою более-менее хорошую оценку! Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним.       Я краем глаза вижу, как выходит брат Алисии. Я так хочу на него взглянуть. Господи, что за наивная дура! Что я надеюсь там увидеть? Раскаяние? Или заботу? Сама не пойму, но хочется верить, что там будет что-то хорошее, что-то, что заставит меня простить его оскорбление. Чёрт, какая же я сентиментальная! Эдакая дурочка, до сих пор верящая в сладкий и счастливый мир без боли. Ау, очнись! Он кончился уже почти три года назад! Пора бы уже привыкнуть! Сейчас от самой себя стошнит. Чтобы хоть как-то отвлечься, хватаюсь за список с возможными участниками концерта и бегу разыскивать их и умолять, стоя на коленях, согласиться хотя бы на одно выступление.

***

      С того дня, как у нас провели контрольную работу прошло двое суток. Через неделю будет день рождения у директора. Ему сказали, что приготовили сюрприз специально для него, поэтому он отменил уроки в этот день и все должны будут собраться в пять вечера в актовом зале. С концертом всё выходит довольно неплохо. Все перечисленные Алисией ученики согласились. Также я нашла семиклассницу, которая умеет сочинять стихи и попросила её придумать поздравление для Павла Арсеньевича, которое зачитает Алисия. Ещё в дебрях одиннадцатого класса откопала диджея, поэтому концерт с красивым финалом плавно перейдёт в дискотеку. Осталось только договориться на счёт этой самой концовки. Но это вечером. А сейчас у нас английский.       Я захожу в класс и сажусь на уже привычное место. Чёрт, я опять хочу повернуться и посмотреть на моего обидчика. Почему он такой притягательный? В ответ тишина. А на что я рассчитываю, если не знаю ответа. Можно посоветоваться с Юлей. Но нет! Я ей доверяю, но это хочу оставить только себе.       Кстати после того случая в спортзале, ко мне слишком бурно начал приставать Лёха. Ну, как бурно? Слов по крайней мере не жалеет, дальше, слава Богу, пока не заходит. Может мне дорогу преградить, на ухо что-то шептать, но руками меня не трогает. За эту неделю раз десять, наверное, пригласил в клуб, но я постоянно отказывалась.       Со Златовлаской тоже не всё так шикарно. Но после завала на контрольной по английскому, больше грандиозных мер против меня она не принимает, только шикает порой, ну, или фыркает. Наверное, всерьёз думает, что уже победила, ну, ничего. За эти сорок минут я полностью развею её иллюзии.       Ох, как мне не терпится увидеть все эти изумлённые лица с выкатившимися на лоб глазами и раскрытыми до пола ртами. Я жажду их увидеть и мысленно посмеяться над ними.       Юля поддерживающе сжимает мою руку. Она чувствует моё волнение, но думает, что я переживаю из-за оценки. Отнюдь нет. Я взволнованна и с нетерпением жду звонка. А вот и он. Я успокаивающе киваю, но больше Юле, а не себе. Она ободряюще улыбается мне. С ума сойти, как тонко мы друг друга чувствуем.       Вальтер (фамилия Юли) закатывает рукава своей розоватой кофточки толстой вязки, красиво выделяющей её ключицы. На её стройных ножках — тёмные джинсы. На мне же — светлые, с завышенной талией, и серый обтягивающий топ с закрытым горлом и без рукавов, выставляющий на показ мои тонкие руки. — Итак, дети — бодро и самовлюблённо начинает она. Не понимаю к чему эта напыщенность? Кому она хочет доказать своё превосходство? Неужели нам, ученикам? — Я проверила ваши работы и осталась ОЧЕНЬ недовольна, — мне показалось или она и вправду имела в виду только меня, когда смотрела в мою сторону? Я незаметно сглотнула, но взгляд оставила таким же непокорным и умиротворённым.       Далее она начинает перечислять фамилии и оценки. У большей половины класса тройки. У Юли четвёрка. Фух, значит, я не зря сделала вид, что сдалась. Четвёрка это довольно неплохая оценка. Особенно для Вальтер, которая с английским дружит также крепко, как, например, со Златовлаской.       У Лёхи тоже четыре, наверняка ему брат Алисии помог. Зато у его девушки, Любы, трояк. Ну, а что вы хотели? Чтобы шатен и себе сделал и, девушке своей (хоть сейчас бы задушила, настолько она меня бесит), и другу, да ещё и девушке друга помогай. Я бы тоже не согласилась. Лично я помогала только Юле, и то чуть-чуть совсем. Два задания только.       У Златы, разумеется, четвёрка. На ней сегодня короткая юбка и блузка, расстёгнутая чуть ли не наполовину. Учительница, видно, боготворит её, поэтому минут пять говорила, как ей жаль и что ей не хватило всего-то пару баллов до пятёрки. Златовласка победно ухмыляется и заверяет Екатерину Адамовну, что в следующий раз обязательно получит пять. Вот же жалкая стерва, ещё и морщится, смотря на меня, показывая, что я такая тупая, а она такая умная. У неё же ЧЕТВЁРКА. А у меня всего лишь, как она думает, «два» или «три».       Оценка брата Алисии — «5». Какой же он умный. Нет, я конечно тоже не промах, но таких реально умных парней мне ещё не доводилось встречать. Эмиль не в счёт! Он мой парень, я люблю его и он вне конкуренции.       Наконец, очередь дошла до меня. Я готовлюсь лицезреть удивлённые лица, Юля сжимает мою руку крепче, а на лице Златовласки уже давно видна победоносная улыбка. Нет, не улыбка, о чём это я? Оскал, самый настоящий, натуральный и стопроцентный оскал. — Герц, — выплёвывает англичанка и морщится, словно лимон заставили съесть, — «пять».       Вот оно, счастливое мгновение! Первым делом смотрю на Злату, она до сих пор сидит и строит из себя непонятно кого. Видно пока не догоняет, пару секунд и она вся красная от злости. Чего-чего, но этого я явно не ожидала. Она рвет и мечет, ее губы подрагивают, а глаз, кажется, дёргается. Затем мельком оглядываю остальных, те тоже в недоумении. Не сдерживаюсь и мимолётно смотрю на брата Алисии. В глазах читается …гордость? Но за что? Или вернее за кого? Как бы сильно я не хотела, я не знаю ответа на этот вопрос и вряд ли в ближайшее время узнаю. Шатен улыбается. В душе разливается какая-то приятная сладость. От этого самой хочется улыбаться, но мои мысли прерывает чей-то визг. — Екатерина Адамовна, от вас я такого не ожидала! Лично я, думала, что вас нельзя подкупить! — Златовласка обидчиво фыркает и морщит нос. Как бы я хотела съязвить ей, что если та будет морщиться, то морщины быстро появятся. Но я добросовестно молчу, ведь я и так утёрла ей нос своей пятёркой. — Злата, милая, — начинает оправдываться учительница. Фу, как низко. То она властвует всем, то пытается заверить какую-то ученицу в своей невиновности. — Я, наоборот, придиралась, как могла, — вот тварь! — но её работа действительно выполнена на пять! — Вот и хорошо! Не знаю, как остальные, но лично я, всем довольна. И Юля, мне кажется, тоже.