Young dad and cutie coach

      Едва Юнги открывает глаза, ему в лицо прилетает подушка. Тэхён как дикий орёт «вставай, етить тебя за ногу» и прячется за спину Кима-старшего, ибо совсем не хочет пиздюлей. Их он и не получит, потому что в принципе это лайтовый уровень пробуждения. Раньше поливали водой, засовывали хомяка под одежду, ну или просто стаскивали с кровати и катали по полу, смотря на что у Кима-ебанутого-Тэхёна хватало фантазии. Он-то традиционно просыпался раньше всех и шёл на пару с младшеньким делать подлянки. Но сегодня вот разнообразие.       Где-то в голове проскальзывает мысль о подозрительном отсутствии вопросов о том, как они с Чимином оказались в одной постели. И эта мысль выходит на передний план, потому что Юнги понимает, что не ощущает тепла за своей спиной. И вот скажите, почему он сейчас чувствует такое сильное разочарование?       Масштаб попойки оказывается невелик. Помятый Сокджин на пару с ничуть не лучше выглядевшим Чонгуком уже навели порядок. Теперь свидетельством их времяпрепровождения является только дюжина бутылок в углу.       Юнги стоит и пялит в стену. Он хочет себе ту хрень, которая была у людей в чёрном, чтобы забыть и никогда не вспоминать, но он же, блядь, помнит абсолютно всё. Спасибо стаж. И Мин совершенно не понимает с какого вообще ему так паршиво. Надо бы выпытать у Гука где Чимин и как быстро он свалил. Сейчас эта информация почему-то кажется важной… — Ребзь, а где остальные? — Намджун с Тэ в своих комнатах, Хося на работу ускакал, чуть не проблевался, правда, но всё равно трепетной ланью ускакал. А Чиминни на кухне что-то мутит поесть.       Спасибо, Чонгук, всё выложил, умничка, и не пришлось палиться. Мину с какой-то радости очень страшно, как студенту, идущему в деканат на «серьёзный разговор» и точно знающему, что его отчислят. Но чёрта с два он отступит от далёким светом дребезжащей надежды, он ж мужик, поэтому: — Я пойду тогда на кухню, помогу.       А на кухне Пак вертится у плиты и с подозрительно свежей и сосредоточенной мордой лица создаёт шедевр из омлета с помидорками. Чимин гостя замечает сразу, разворачивается, улыбаясь, и как мать Тереза протягивает нектар богов — газированную воду. Потом садится напротив и просто смотрит.       Так ладно, вот и обещанное утро, пора поговорить. — Ну и как мы это объясним? — заводит шарманку старший. — Кому? — недоумевает, хлопая глазками Пак, и Юнги кажется, что он и впрямь не понимает. — Да боюсь, Чиминни, что сами себе… — Я уже всё сказал тебе ночью.       И Юнги вспоминает, как резво Чимин ответил на тот пиздец с поцелуем, а после вцепился в его член. — Ты педик?       Нет, он не хочет обижать Чимина, но интересно же! А мелкий снова всё понимает и отвечает, улыбаясь: — Нет, я би скорее. Но теперь, похоже, на дороге кончились развилки. — Ммм… А что «теперь»? — В идеале сходим на несколько свиданий, поцелуемся в тамбуре и переспим, и обязательно не один раз. Как тебе такая мысль? — У меня ребёнок, Чимин. — Брось, я её обожаю.Она меня, кстати, тоже. Так ты не против? — Я уже вижу, как моя дочь подрастает, в один прекрасный день оценивает то неописуемое явление, что называется папиной жизнью, а потом пафосно сидит в намджуновом кресле и философски изрекает: «бать, ты что, ебу дал?». Потому что да, я не против… — И ты, я так понимаю, сверху? — А ты? — Мне без разницы. — Пак, ты знал, что ты охуенен? — Знал. Ты мне уже об этом сообщил, я помню. А ещё я помню, как ты трахал меня взглядом всё это время, поэтому предлагаю постепенно переходить на натуру. Кхм, кстати… — Что? — Ты пастой джинсы измарал, — с блядской улыбочкой выдаёт Чимин, — Смотри, вон там, у коленки.       А Юнги опускает взгляд и краснеет до корней волос, потому что вспоминает, что зубы почистить он сегодня ещё не успел…