Куры зубастые

Бегать по утрам я всё же начал. Только не сам, а верхом на лошади. А что? Верховая езда — тоже спорт, а к бегу спросонья моё тело пока не было готово. Зато Мурка рада. Да и не только она. За неделю я сумел объездить всех лошадей и теперь могу с уверенностью сказать, на кого я точно не сяду. Например, Уран — старый конь, который не то, что бежать, ходить нормально не может. И как жив-то ещё? В таком-то возрасте... Или Орех — он, наоборот, очень молодой конь, который пока что не до конца обучен повиноваться всаднику. Ещё была Синица — своенравная кобыла, которая постоянно норовила скинуть меня со спины. И если Мурка просто игралась, то эта дама воспылала ко мне сильнейшей неприязнью. Это можно назвать ненавистью с первого взгляда. Причём взаимной. Серая кобыла в яблоках мне сразу не приглянулась. А сама она, как мне потом рассказала бабушка, так относилась ко всем людям. И не без причин: если все другие лошади росли под строгим надзором деда, то эту жеребёнком вытащили из лап живодёров. С того времени у Синицы осталась детская травма, и потому она опасливо относится ко всем представителям человеческого рода. Но был один конь, на котором ездить оказалось одним удовольствием. Вороной поджарый мерин, под кожей которого заметно бугрились мышцы (казалось, пальцами можно было прощупать каждую жилку), нёс всадника удивительно легко, будто его копыта вовсе не касались земли, а бежали по воздушной подушке. Даже я, как человек, не особо разбирающийся в конях и иже с ними, оценил, насколько он хорош. Не обходилось и без игр под названием «Выкинь Макса из седла как можно дальше», начатых ещё Муркой, но это можно было оправдать тем, что конь был молодым, практически ровесником юной кобылы. Звали его Фараон. Почему именно Фараон? Я пытался узнать у бабушки, но та, оказывается, сама была без понятия. Говорила, что так попросил назвать ещё не родившегося жеребёнка покойный дед. Ага, и больше ничего дельного завещать не мог... Видимо, у всех в моей семье есть заскоки. Раньше вся ответственность за конюшню лежала на деде. Классный был мужик, жаль, что только это бабушка и рассказала. Больше про деда я от неё не слышал, а сама Василиса как будто избегала этой темы, будто опасалась, что я узнаю что-то лишнее. Странно, к чему вся эта скрытность? Что такое я могу узнать? Особый тайный способ объездки лошадей? Хотя ладно, может, он пьяницей был и девушек любил лапать, тогда действительно мне лучше об этом не знать. Пусть в моём представлении дед будет помешанным на лошадях, но вполне неплохим мужиком. Так вот, в одно утро я снова объезжал Фараона, наворачивая круги по полностью изученному мной полю. Серьёзно, за неделю я уже хорошо знал, где есть ямы, где строятся муравейники, где дорога относительно ровная, а где конь может повредить себе ноги. Так что теперь меня можно хоть ночью разбудить и пустить вслепую по своему обычному маршруту, и я пройду его с точностью до шага. Удивительно то, что мне действительно это нравилось. А что — работа не муторная, весёлая, да и лошади, оказывается, классные ребята. Пива с ними не попьёшь, зато говорить можно сколько угодно и о чём угодно, ведь они тебе ничего не ответят и попрекать мною же сказанными словами не будут. И глаза у них понимающие, умные. Правда, были неприятные моменты вроде мытья лошадей и чистки денников, но это оказалось не так противно, если привыкнуть. Зато теперь можно с уверенностью и даже толикой гордости сказать, что почти вся ответственность за лошадей лежит на мне. И вот одним прекрасным солнечным июньским утром еду я по стандартному маршруту, никого не трогаю, под копытами Фараона крутится уже ставшая почти родной курица, на которую мерин то и дело норовит специально наступить. Ну не нравится она ему, что поделать. Меня она тоже до чёртиков достала, так что я совсем не буду против, если конь совершит задуманную пакость. Только курица была хоть и глупой, но изворотливой тварью, ни разу ещё не попалась. Я уже минут десять рассказывал Фараону весёлую историю о том, как однажды напился в Лос-Анджелесе до такой степени... А это что? Краем глаза я уловил уже знакомое мне движение в стороне леса. Опять волк? Так, я, вроде, не перегрелся, значит, не галлюцинации. И правда, волк. Я заметил мелькнувшую между кустов макушку с огромными стоячими ушами. Таких ушей у собак не бывает, да и мало я видел существ с такими радарами на голове. Только один раз, тогда, в яблоневом саду. От Фараона тоже не ускользнуло это возмущение утреннего спокойствия. Конь остановился и настороженно прислушался, забавно изогнув шею. — Что, брат, ты тоже видел? Конь покосился на меня чёрным глазом, еле различимым на такой же чёрной, как жо... как смоль, морде, и я понял, что психически я абсолютно здоров. В то утро я наконец решил поговорить на эту тему с Василисой. — Ба, а у вас кур когда-нибудь крали? — как бы между прочим спросил я за завтраком после утренней прогулки. — Нет, конечно. А что? — Ну, а вдруг волки решили их схавать или что-то в этом роде? Вдруг им своей еды в лесу мало стало? Бабушка отреагировала странно. — Волки? — призадумалась она, будто не поняв, о чём идёт речь, но затем её лицо прояснилось, будто она что-то вспомнила. — Ах, да... — я машинально подался вперёд, готовясь слушать какую-нибудь интересную историю, но в следующую секунду меня постигло разочарование. — Нет, не было таких случаев. Ты оладушки-то кушай, кушай... А жаль, было бы хорошо, если бы мою надоедливую курицу кто-нибудь съел. Но странно. В лесу, конечно, полно живности, но я сомневаюсь, что её хватает зимой. А огромные мясистые куры должны быть неслабым соблазном для голодных хищников. Для огромных зубастых хищников. Поняв, что от бабушки ничего нельзя добиться, я решил обратиться к соседу. Хоть я и не считал его надёжным парнем, но до него было идти ближе, чем до Лёхи или Нюры, а мнение ближнего тоже важно. — Э! — свистнул ему я, когда тот шёл куда-то по узкой тропинке на своём заднем дворе. Вик тут же оглянулся и быстро подошёл к забору. — Здравствуй, Максим, — как обычно вежливо поприветствовал он. За эти полторы недели мы общались редко, но я часто ловил на себе его взгляды, бросаемые как бы ненароком через забор, когда я заводил в конюшню лошадь после очередной прогулки или для естественных целей направлялся в баню. Иногда мне казалось, что сосед наблюдает за мной через окно, но я склоняюсь к мысли, что это просто навязанный паранойей страх, ибо зачем ему так часто мной любоваться. В общем, странный парень. — Дарова, — кивнул я. — Слушай, можно тебе вопрос задать? — Да, конечно, — кивнул программист, вылупившись на меня своими чистыми серыми глазами. Что-то раздражает меня его этот взгляд. Глядит как ребёнок на клоуна, готовящегося показать фокус с мыльными пузырями. Но так он смотрит только тогда, когда разговаривает со мной, а когда просто наблюдает, то взгляд совсем другой. Так, а о чём это я? — Скажи, в этой залупе есть волки? — Волки? — лицо Вика в миг стало бесстрастным, а радужка глаз слегка потемнела... Или это просто солнечные блики? — Нет, не водится таких, — странно, а бабушка меня ещё с первого дня уверяла, что... — Да ну? — я прищурился и подался вперёд, пристально всматриваясь в лицо собеседника и пытаясь найти в нём намёк хоть на какую-нибудь необычную эмоцию. Врёт или нет? Что-то странные все в этой деревне, постоянно что-то недоговаривают. Меня начинает это напрягать. Парень странно дёрнулся, будто не знал, податься ему тоже вперёд или отпрянуть назад, но в итоге решил остаться на месте. Эта заминка длилась не больше секунды, но я в последнее время стал слишком наблюдательным из-за той ситуации с волком. Всё же он какой-то... не такой. И взгляд, и слова — всё будто наиграно, словно он постоянно притворяется. Да и тот их диалог с Лёхой я ещё не забыл. Я могу отличить фальшь, ибо, как бы печально это ни было, это моя стихия, но даже среди лгунов попадаются такие актёры, которые с лёгкостью будут водить за нос даже опытного меня. А мой сосед либо гениальный лжец, либо конченный придурок, одно из двух. К сожалению, оба варианта меня одинаково не прельщают. — Это странно, ведь мне бабушка говорила, что волки здесь есть, — я выжидающе прищурился, ощущая себя хищником, дышащим в спину жертве. — Да и сам я видел пару раз. В глазах парня на миг мелькнула растерянность, но потом он тряхнул головой, отбрасывая длинную чёлку назад, и как-то понимающе улыбнулся. — А, ты, наверно, волков с лисами перепутал! Лисы здесь водятся, ты, видно, их и видел, их легко с собакой или волком спутать, особенно городскому, — невозмутимо сказал он, смотря на меня настораживающими до скрипа зубов честными глазами. — Но они мирные, живут в глубине леса и носа оттуда не показывают. — То есть, ты утверждаешь, что волков здесь нет? Я наклонился ещё ниже, практически ложась грудью на забор, но в то же время вытягиваясь на носочках, чтобы приблизить лицо почти вплотную к лицу программиста в надежде напугать его своим напором. Я вглядывался в лицо Вика, пытаясь уловить хоть малейшее дёрганье мышцы, которое сможет помочь мне распознать ложь. Не зря же когда-то посмотрел все серии «Обмани меня». — Нет, — мотнул головой он, разглядывая меня в ответ. Пусть любуется, мне без разницы, я привык ко вниманию. Хотя... Что-то в его взгляде резко изменилось, и меня пугало то, что я знал это выражение. Так обычно смотрели бухие девушки в клубе перед тем, как меня поцеловать. Э-эй, к такому я не готов! — Знаешь, — неожиданно сказал парень голосом, почему-то зазвучавшим на пару тонов ниже и глуше, и перевёл взгляд куда-то ниже моего лица, — а у тебя красивая шея. Я раздосадовано цыкнул и резко отпрянул, сразу потеряв интерес к Вику. Ну теперь я понял, что с ним не так. И как я раньше не заметил? Он же пидор! Потому и странный. Я быстрым шагом устремился куда подальше, уже не слушая, что он крикнул мне вслед. Ну нахер от греха подальше. Что интересно, я не сильно удивился своему неожиданному открытию. Наверно, это связано с тем, что в моём окружении подозрительно часто встречались люди с голубой планеты. А, впрочем, это сейчас не так важно. Следующим пунктом назначения в моём мысленном списке значился дом Лёхи. Калитка у деревенского гопника была почему-то приглашающе открыта и даже удобно подпёрта камушком, чтобы случайный порыв ветра не вернул её в изначальное положение. Интересно, обычно здесь всегда закрыто. Я осторожно зашёл во двор. И где Лёха? Обычно в это время он обедает либо дома, либо у Нюры. Что ж, нужно проверить. Я прошёл по тропинке к дому, поднялся по ступеням к самому порогу и осторожно постучал в дверь, хотя мог бы войти и без стука, как это делал сам Лёха, приходя ко мне домой. Ну мало ли, вдруг кто-нибудь спит. У меня вон бабушка всегда после обеда ложится в гостиной перед телевизором. Старость, чтоб её. Дверь мне никто не открыл, и никаких звуков изнутри я не услышал. Я постучал ещё раз, уже громче, но и на этот раз никаких телодвижений внутри дома не последовало. Может, ушли куда-то? Хотя не всей семьёй же... Чисто ради эксперимента я толкнул массивную дверь внутрь, и — о, чудо! — она открылась. Значит, дома всё же кто-то есть. Я вошёл внутрь и огляделся. Здесь я был всего раз, да и то не особо успел рассмотреть интерьер, отметив только хорошее состояние мебели. Но сейчас время было, и я с любопытством разглядывал светлые деревянные стены, покрытый блестящим лаком и заботливо прикрытый кое-где спасающими от грязи ковриками пол, свежую мебель, которая тоже по возможности была прикрыта какой-нибудь тканью. Интереса ради я приподнял край узорчатого платка на каком-то комоде в коридоре и с удивлением отметил отгрызенный кем-то угол. Серьёзно, этот обрубок выглядел так, словно какая-то собака решила почесать об него дёсны. Только, насколько я знаю, собак у Лёшиной семьи нет. По коже пробежался табун тревожных мурашек. Не зря я вспомнил про собак, ведь в этой деревне я пока ни одной не видел, хотя собаки, вроде как, были хорошими помощниками для деревенских в их сельских делах. Но, видимо, только не для жителей этой деревни. Я прошёл чуть дальше, заглядывая в просторную гостиную и оглядывая уходящую на второй этаж прочную лестницу. — Эй, есть кто дома? — попробовал попытать удачу я, негромко крикнув куда-то в сторону кухни. Это напоминает мне какой-то дешевый ужастик. — Есть, конечно, — неожиданно раздалось у меня за спиной, заставив меня подскочить от неожиданности. Я резко обернулся и воззрился на массивную фигуру Василича, что возвышалась в дверном проёме подобно маньяку-убийце в среднесортных фильмах ужасов. Странно, я его поблизости не видел. Да и как он такой большой смог так тихо ко мне подкрасться? — О, Максимка, — обрадовался мужик, в странном порыве любви обнимая меня своей мускулистой излишне волосатой рукой, от чего мой позвоночник предупреждающе затрещал. — Здрасте, — прохрипел я, предпринимая бесполезные попытки выбраться из медвежьей хватки. — Дядь Дим, пустите, а то задушите. — Ой, прости, не рассчитал, — виновато прогудел он и резко разжал хватку. Я счастливо вдохнул свежий воздух и поправил взлохмаченные волосы, отходя на всякий случай от отца Лёхи подальше. — А ты к сыну моему? — Ага, — я кивнул и её раз мельком огляделся. — А где он? — Да с пацанами в беседке на заднем дворе, — Василич махнул рукой куда-то в неопределённую сторону. — Ты иди к ним, не стесняйся. — С пацанами? Ой, нет, у меня дела, мне идти надо... — замахал руками я и попятился к выходу. Вот с Лёшиными друзьями-гопорями мне только пообщаться для полного счастья не хватало. Зайду в другое время. — Да не ссы ты, они нормальные парни, — мужик ненавязчиво поймал меня за плечо, прочно фиксируя на месте. Ну и хватка у него... С такой силой только на ринге выступать. Против тяжеловесов. А лучше против танков. — Давай я тебя отведу. — Ладно-ладно, я сам, — дёрнулся я, мягко вырываясь. А то вдруг ненароком сломает? — Давай, пообщайся с ними, они хорошие парни. Да и друзей у тебя здесь мало, нужно приобщаться к деревенским, — Василич развернулся и, выйдя из дома, закрыл дверь калитки. Понятно, теперь меня просто так не отпустят... А вот к деревенским я точно не хочу приобщаться. Но, видимо, выбора у меня нет. Беседка находилась в правой части участка, в импровизированно выстроенном круге какого-то высокого кустарника, скрывающего строение от любопытных глаз. Из этих зелёных зарослей раздавались громкие невнятные разговоры и редкий, но громкий хохот. Что-то мне как-то неуютно... Но ладно, там всё же Лёха, он меня в обиду не даст. Наверно. Чтобы попасть в чудо-беседку, нужно было согнуться как минимум раза в три, пролезая в небольшую щель между колючими противными ветками, то и дело норовившими специально зацепить ткань рубашки или джинсов, вытягивая отдельные нити и оставляя небольшие, но все равно не самые красивые дырки. Хорошо хоть, что я деревенские шмотки стал носить намного чаще, чем городские, так что данные предметы гардероба мне особо не было жалко. Я выпрямился и сразу почувствовал что-то не то, когда оказался в не преувеличено гробовой тишине. На меня вылупились шесть пар глаз. Очень недружелюбных незнакомых глаз, так и норовивших только своим взглядом сгрызть меня заживо. — О, Макс, здорово, — первым отмер Лёха, будто очнувшись от какого-то наваждения, и, сбросив с лица устрашающее выражение, приглашающе махнул рукой, мол, проходи, что как не родной. Ну я подошёл, опасливо оглядываясь на незнакомых парней, и плюхнулся на свободное место на лавочке. Беседка была устроена просто: круг пола, огороженный деревянными балками, на которых держалась массивная крыша, и прикреплёнными к ним деревяшками, именуемыми лавочками, и стол аккурат в самой середине, на котором весело поблёскивали в приглушённом листвой свете бутылки с чем-то, что явно пахло не соком. Бухло? Ну хоть что-то хорошее. — Привет, — кивнул я, оглядывая собравшихся здесь деревенских. Пять парней, не считая Лёхи, все в спортивках, некоторые с сигаретой в зубах. Да уж, выпендриваться перед такими ребятами я бы побоялся. — Макс? Это который городской? — оценивающе оглядел меня рыжий парень с искривлённой переносицей, один из курящих. — Так вот ты какой, загадочный москвич, — хохотнул высокий парень с убранными в небрежный хвост на затылке тёмными масляными волосами. — Это Серёга и Ярик, — Лёха поочерёдно представил говоривших. — Я Миха, — громко представился ехидно скалящийся коротко бритый парень с зажатой между средним и указательным пальцами сигаретой. — Я Клим, — привлёк моё внимание коренастый парень с восточными чертами лица. — Нам про тебя Лёха рассказывал. — Ага, все уши прожужжал. Макс это, Макс то, — передразнил гопника последний из компании, долговязый шатен, сидевший рядом с Лёхой. — Я Женя. — А это Руслан, — Лёха ткнул пальцем в ранее незамеченного мной седьмого члена «банды», который мирно спал на одной из скамеек. — А чего он спит? Набухался уже? — предположил я. Вроде перегаром от него не несёт, да и запас алкоголя у парней невелик, а чтобы споить такую громадину, понадобилось бы больше, чем одна бутылка. — Да не, его Миха случайно вырубил, — Женя не очень ласково повернул голову пострадавшего, демонстрируя мне огромный тёмный, будто искусственный фингал под глазом. — Он историю рассказывал и сильно руками размахивал, вот Руса и задело. Я скептически оглядел Миху. Это с какой же силой нужно было руками размахивать, чтобы человека вырубить? Что-то не верю. Ладно, чёрт с ним, может действительно подрались, но рассказывать не хотят. — Макс, тебе налить? — предложил Женя, указывая на дешманские пластиковые стаканы и бутылки с неизвестным мне бухлом. — Это самогон, я сам делал. — Не, не надо, — мотнул головой я. В любое другое время и в другой компании я бы согласился, но я пришёл к Лёхе с конкретным вопросом. К тому же желания пить деревенскую байду что-то не возникает. — Слушай, Лёх, я по делу пришёл. — Да ну? — хмыкнул парень. — Всё же шею придётся мыть? Парни дружно загоготали, я удивлённо моргнул. — Да что ты всё про шею? Не понимаю, — я отмахнулся. — У меня вопрос есть. — Ну? — Слушай, — я подался вперёд, невольно перейдя на пару тонов ниже, — а здесь в деревне волки есть? — Конкретно в деревне не видели, — ответил за гопника Ярик. — А что? — Так есть? — я настороженно прищурился. — Были, вроде, — задумчиво протянул Серёга и устремил глаза вверх, якобы вспоминая. Вот оно. Значит, всё же есть. — Хорошо, — кивнул я и встал. Нужную информацию я получил, теперь можно и удалиться, а то неуютно как-то. — Ладно, я пойду. — Уже? Куда? — удивились парни. От вас подальше, пацаны, от вас... — А ну стоять, — бесцеремонно усадил меня на место Лёха. А хватка у него не хуже, чем у Василича. — Ты сначала скажи, зачем про волков спрашивал. — Потом, — махнул рукой я и снова порвался встать. — Стоять! — меня снова усадили на дерево скамейки. — Колись давай. — Да фигня это. — А может для нас не фигня? — Ну ладно, ладно, — недовольно поморщился я, сдаваясь. Один против шестерых я долго не продержусь. А вдруг они ещё и физическую силу вздумают применить? Тогда точно плакала моя карьера модели. — Хочу на волков пойти охотиться. Честно говоря, желание лично пойти истреблять волков было сюрпризом для меня самого. Хоть подобная шальная мысль и проскакивала в моей голове уже множество раз за последние дни, превратилась в намерение она только сейчас. — Охотиться? — Серёга не по-доброму, даже как-то кровожадно оскалился. — Ну попробуй, — хохотнул Миха. Все парни как-то подобрались после моего заявления и начали многозначительно переглядываться. Так, а вот теперь пора валить... Однако убежал я только спустя час, ибо меня насильно удерживали, совали между зубов сигареты и спаивали своим самогоном, всё время травя какие-то деревенские байки и рассказывая анекдоты (не слышал их лет с десяти). Сосед и Василич не врали: парни на самом деле оказались неплохими ребятами. Странно, ведь раньше бы я с подобными отбросами вообще не захотел иметь никакого дела, а сегодня общался на равных. Наверно, это от безысходности. «Человек — существо биосоциальное!» — постоянно твердила нам наша училка по обществознанию. Я всё ещё слабо понимаю, что это значит, но мне кажется, эта фраза оправдывает то, что я почти добровольно согласился составить компанию деревенским парням. В общем, вернулся я домой только после двенадцати, слегка навеселе от местного самогона (ядрёная вещь), и сразу же завалился спать. И спал бы я глубоким сладким сном с легким эротическим содержанием, где фигурировала бы сексапильная блондинка с обложки Плейбоя, но как только моя голова коснулась подушки, сон мигом развеялся, как дым от вэйпа. Я лежал и тупо разглядывал в тусклом свете месяца трещинки на грубых досках потолка, вслушиваясь в мерное похрапывание бабушки. В стенке уже привычно шуршали проснувшиеся мыши, по окну стучали потревоженные ветром ветки соседского дерева, железные пружины, ощущаемые даже сквозь плотный матрац, поскрипывали от каждого моего движения. А когда за окном раздался с затаённым страхом ожидаемый мной волчий вой, я понял, что нет, уснуть мне не удастся. «Самое время воплотить задуманное в жизнь, » — мысленно ухмыльнулся я и осторожно поднялся с кровати, стараясь не сильно скрипеть пружинами. Стены тонкие, а бабушка могла проснуться от любого шелеста, ибо сон у неё чуткий. Нужно быть осторожным. Двигал ли мной выпитый ранее самогон или что-то ионе, я не знаю, но сейчас я был точно уверен, что сегодняшняя ночь единственная, когда я смогу поохотиться на огромных мохнатых хищников. Споткнувшись о валявшийся на полу том наполовину прочитанных от скуки «Мёртвых душ» («Преступление и наказание» я бросил где-то на трети, ибо сильно загрузился из-за мрачности романа) и матерясь одними губами, я осторожно спустился по будто бы издевательски скрипящей лестнице. Стоп. Не пойду же я на волков с голыми руками? Первую шальную мысль взять вилы я тут же отбросил. Таким огромным волкам ими только в зубах ковырять. Нужно что-то посерьёзней. Василиса говорила, что в подвальчике под лестницей хранится старое дедовское ружьё. Что ж, прости, бабушка, мне придётся взломать этот замок. Железный допотопный замок оказался абсолютно ненадёжным, так что я взломал его без всякого труда. Откуда я умею взламывать замки? Чтобы затусить в необычных местах, и не такому приходится учиться. Сначала я взламывал замки на крыши, потом в заброшенные здания, а порой, если хотелось экстрима, в пустующие квартиры. Эх, весёлые времена... Недлинная лестница подвала привела меня в небольшое каменное помещение, примерно два на два метра, где хранились разного вида соленья и прочая хрень в банках. Банки, банки, банки... Прямо холодильник какой-то. Может, бабушка меня обманула, и нет тут никакого ружья? Или оно было, но кто-то такой же умный спёр его раньше меня? А, нет, вон оно, торчит из какого-то деревянного ящика с хламом. Я потянул за тёмный приклад и вытащил оружие. Патроны, вроде, есть, правда, только два. Я порылся в ящике, выискивая хотя бы ещё один. Я, конечно, стрелять умею, в тир с друзьями ходил, но не факт, что попаду в быстрого страшного зверя ночью, да ещё и с дрожащими руками. А руки у меня дрожат неслабо уже сейчас. Страшно? Конечно! Но я человек азартный. Даже слишком. Эх, мои каникулы в Америке... Я тогда чуть не проиграл наш загородный дом, отделался лишь двумя спорткарами. Других патронов я так и не нашёл. Ладно, хоть что-то. Закинув ружьё себе на плечо, я вытащил из кармана айфон и, подсвечивая себе путь его ярким фонарем, вышел на улицу. Ночь стояла тёмная, густая и подозрительно спокойная. Звёзды равнодушно мигали мне с неба, тонкий ноготок месяца скрылся за медленно ползущими облаками, даже цикады не стрекотали. Лишь слабый ветер шелестел листвой, нарушая плотную тишину и создавая впечатление, что вовсе не он шумит в ближайших кустах, а кто-то большой и зубастый... Так, я мужик или кто? Что я зассал? Я подобрался и медленно пошёл по деревенской дороге, направляясь к началу домов, дабы выйти в поле. Насколько я смог услышать, вой шёл именно оттуда. Холодный свет от телефона сильно дрожал из-за моих трясущихся рук. Я постоянно оглядывался, подначиваемый стойким ощущением, что за мной кто-то идёт, но всякий раз, как я резко разворачивался, за спиной никого не оказывалось. Я прикрыл глаза и медленно выдохнул. Нужно успокоиться. В конце концов, у меня есть ружьё, так что превосходство на моей стороне. Камни под ногами раздражающе хрустели, а ветер всё не мог улечься, будто нарочно действуя мне на нервы. И мне кажется, или звёзды начали более издевательски поблёскивать? Так, это всё моя паранойя. Слева что-то хрустнуло, заставив моё сердце провалиться сразу на девятый круг Ада. Я резко повернул голову и в свете фонаря увидел воззрившуюся на меня курицу-идиотку, которая тут же шмыгнула мне под ноги. Чтоб её, суку, опять увязалась... У меня чуть сердце не остановилось! Алкоголь уже полностью отпустил, и бессмысленную браваду окончательно сменил страх. Мне кажется, нужно вернуться домой, а то так никаких нервов не хватит. Да, точно, нужно вернуться. Вот сейчас дойду до последнего дома и развернусь обратно. И нет, я совсем не боюсь, просто я честно искал волков, но не нашёл их, и теперь с чистой душой могу вернуться назад. Так и сделаю. Довольный своей идеей, я уже было радостно развернулся, дойдя до крайнего участка, но столкнулся лицом к лицу с огромной волосатой мордой с хитро прищуренными жёлтыми глазами. Сука... — Они всё-таки есть... — как-то отстранённо прошептал я, тупо глядя на гигантского зверя. Будто и не я стоял сейчас в опасной близости от смертоносных клыков, в холодном свете казавшихся какими-то ненатуральными. Топорщащаяся во все стороны тёмная шерсть походила на ковёр из шкуры медведя у меня дома, а жуткие лапы с когтями размером с мой палец, почему-то тоже казались искусственными. И как-то не верится, что именно я именно сейчас столкнулся с этим жутким нереальным зверем. Да, это точно не могу быть я, это кто-то другой. Как там пела Нюша? «Это не я, это кто-то за меня...». Волк будто бы играючи издал тихий рык, и я отмер. Эта огромная страшная штука совсем не похожа на безобидное чучело. Наоборот, волк был вполне живым, дышал, вонял, рычал, и этот рык выдавал в нём явно не домашнюю плюшевую зверушку. А, значит, этой твари ничего не мешало наброситься на меня и откусить голову. И именно это она сделает сейчас... Что же я творю?! Меня же сейчас сожрут! Забылось сразу и ружьё, и продуманный план того, как я героически пристреливаю лютого зверя. Какой к чёрту план, когда я вот-вот умру?! Чуть не споткнувшись о замершую от страха курицу, я рванул куда-то в сторону, к забору чьего-то участка. Почему-то казалось, что если я окажусь на какой-либо частной территории, то буду в безопасности. Только бы добежать... Мне в спину уже буквально дышала страшная пасть, опаляя лопатки горячим дыханием. Чёрт, ещё немного, и я буду там, в этой пасти... Не знаю, как, но я буквально перелетел через высокий забор и скрылся в каком-то небольшом удачно открытом здании, плотно заперев тяжёлую деревянную дверь на крючок. Через мгновение в неё влетело что-то тяжёлое и угрожающе рычащее, заставив моё сердце совершить очередной кульбит. Я забился куда-то в угол, прижав ружьё к себе так, словно оно мой родной сын. Но, что странно, зверь только потоптался под дверью минуту, и потом по будто бы нарочно громко шаркающим шагам я понял, что он ушёл. Перед глазами плясали цветные искры, а в ушах ужасающе громко шумела кровь. Мне срочно нужен тонометр, кажись у меня давление подскочило. И что это вообще было? Меня просто пытались напугать? Кажется, это именно так, потому что желания сожрать меня у волка явно не было. Он выглядел разумным... даже слишком. Снова вспомнились пресловутые волки из «Сумерек». Ну нет же, оборотней не существует. А вдруг мне просто показалось? Как в первый раз? Хотя нет, такое показаться не могло, на трезвую-то голову. Или я всё же словил белку? Я уже ни черта не понимаю. Значит, в деревне волки есть, но по какой-то причине никто не хочет мне рассказывать об их существовании. А ещё здесь нет собак, что странно, ведь если волки есть, то должна быть какая-то защита от них. Значит ли это, что деревенские не боятся волков? Действительно, бабушка же говорила об этом. Но тогда зачем она запретила мне соваться в лес? Из-за волков? Но они же не трогают людей. Тогда из-за чего-то ещё? Чёрт, как же сложно думать. Я так свой мозг не напрягал класса с седьмого. Меня всё ещё потряхивало от страха, и я пытался мысленно успокоить себя. Помещение, в котором я затаился, было холодным, сырым и пахло... сеном? Да, точно, сеном, вот же стог прямо рядом со мной. Я с толикой опасения снова включил фонарь на телефоне и огляделся. Заперся я, оказывается, в обыкновенном сарае. Стен не было видно из-за какого-то деревенского хлама, от которого разило землёй, из длинной полки неровным рядом торчали вилы, лопаты и грабли. Окон здесь не было, зато были огромные, толщиной с фалангу пальца, щели между полупрогнившими деревяшками. Эта развалюха явно не была предназначена для того, чтобы в ней прятались от волков красивые городские мальчики с последней моделью айфона. Нужно домой пойти, хватит на сегодня приключений. Я встал, но затем снова сел обратно. Чтобы дойти до дома, нужно пройти половину деревни, и не факт, что на обратном пути мне не попадётся та зверюга. А может, он ещё и друзей с собой приведёт... Ну нафиг, посижу здесь до утра. Я завалился на стог сена и прижал к себе ружьё. Холодный воздух забирался под тёплую толстовку, щекоча кожу, сено неприятно кололо спину. Я, конечно, уже привык спать на жёстких пружинах, но к такому ложу меня жизнь ещё не готовила. Где-то рядом прошелестели маленькие лапки мыши. Хоть бы в сено эта тварь не забралась. Через щели в стенах пробивался едва уловимый свет звёзд... Я не заметил, как погрузился в беспокойный, полный неясных образов сон. А проснулся уже от того, что по мне настойчиво топтался кто-то большой и тяжёлый. Я открыл глаза и столкнулся взглядом с курицей. С той самой, которая всё вьётся вокруг меня. — Будить пришла, дура? — осведомился я хриплым от сырого воздуха голосом. В груди неприятно хлюпало. Отлично, только заболеть мне не хватало. Курица ничего не ответила, лишь легонько клюнула меня в живот и устроилась рядом под боком. Так, погодите... А как она сюда попала? Я приподнялся на локтях и огляделся. Сарай был почти полностью залит светом, видимо, я проспал где-то до полудня. Конечно, после такого-то стресса. Неожиданно на глаза попалась ещё одна небольшая приоткрытая дверь в другом конце потрёпанного временем помещения. Вот чёрт... Значит, волк всё же мог до меня добраться, но почему-то этого не сделал. Не заметил дверь? Не знаю. Да и плевать, не убил и ладно. Но кровь всё равно на миг застыла в жилах от осознания этого пугающего факта. Кряхтя от боли в окаменевших мышцах, я поднялся со своей импровизированной кровати и направился к выходу, всё ещё сжимая в руках так и не выпущенное во время сна ружьё. Теперь нужно было как можно незаметней покинуть чужую территорию. Я выглянул из-за двери и огляделся. Небольшой участок был залит солнцем, но никого живого поблизости не наблюдалось. Буду надеяться, что хозяева либо обедают дома, либо пошли к соседям. Я прытко шмыгнул в ближайший куст и снова прислушался. Вроде, никого. До забора оставалось всего два метра, а дальше оставалось только перепрыгнуть через него и со спокойной душой пойти домой. И только я собрался рвануть к намеченной цели, как услышал совсем рядом звонкий детский смех. Сквозь густые ветви кустов я различил двоих детей лет десяти, мальчика и девочку. Они пробежали мимо сарая и остановились аккурат рядом с моим ненадёжным убежищем. Я подобрался и затаил дыхание, стараясь не издавать ни единого звука. — Сонька-дура, верни машинку! — капризно канючил мальчик, слегка притопнув ножкой. — А ты почини мне куклу, Федька-дурак! — девочка показала язык и отпрянула. — Да ты же сама её сломала! — Но ты меня на неё толкнул, тупой! — в голосе девочки появились истерические интонации. Он сломал её куклу? Нашли, из-за чего ссориться. Вот когда у меня ломались игрушки, папа покупал мне ещё штук пять, чтобы я не расстраивался. — Я не знал, что ты упадёшь, — возмутился Федя. — Верни машинку! Мне её дядя Кирилл подарил! — Не отдам. Теперь она моя будет. Вместо сломанной куклы. — Ну всё, — угрожающе прошипел мальчик и кинул в девочку большим камнем. Без рук. Честно, он даже не шелохнулся, лишь угрожающе посмотрел на сестру, а камень сам полетел... и остановился прямо у лица усмехающейся девочки. Это что ещё за магия земли на минималках? Я протёр глаза и посмотрел ещё раз. Нет, всё верно, камень левитирует в воздухе. Кажется, у меня поднялась температура или из-за этих волков совсем крыша поехала (или алкоголь из крови всё ещё не выветрился), иначе объяснить такие реальные галлюцинации нельзя. Рядом затрещали ветки куста, и мне в ногу ткнулась голова глупой птицы. Дети бросили камень — всё ещё без рук — и повернулись в сторону моего укрытия. Чёрт, сука ты пернатая, не могла дальше на своём сене сидеть?! — Здравствуйте, — девочка с любопытством разглядывала меня сквозь кусты. Что ж, теперь нет смысла прятаться. Я встал и вылез из плена колючих ветвей. — Привет, — невозмутимо поздоровался я с детьми, молясь, чтобы они не испугались и не побежали к родителям. Но дети оказались не из пугливых, тут же окружили меня и принялись заваливать вопросами. — А что это вы тут делаете? — вылупился на меня Федя своими большими любопытными глазами. — Эм... В гости зашёл. — Ой, так вы же тот самый городской. Дядя Максим, да? — обрадовалась Соня и уставилась на меня как на новый сезон Шерлока. — Просто Макс, — поморщился я. Не такой уж я и старый, чтобы дядей быть. — А почему вы в гости с ружьём? — Так это... — я замялся. — Страшно же. — Чего страшно? — Не знаю, — пожал плечами я. — Так вы деревенских боитесь? Не бойтесь, они не кусаются, — с видом учёного-зоолога, рассказывающего об ужах, осведомила меня Соня. — Да я и не... — я растерялся от такого потока информации. Эти дети говорили слишком быстро, и я даже не успевал понять вопрос прежде, чем ответить. — Не все, Соня, — усмехнулся мальчик. — Все. — Нет, не все! — Дети, не ссорьтесь! — прервал их я. — А это ваша курочка? — резко переключились они. — Моя, — необдуманно кивнул я и мысленно чертыхнулся. — А как её зовут? — Слушайте, — слегка повысил голос я, перебивая болтунов. — А вы не расскажете, что вы тут с камнем делали. — С камнем? — Каким камнем? — Ну, который левитировал, — пояснил я, руками изображая этот левитирующий камень и чувствуя себя при этом полным придурком. — А-а-а, этот, — понимающе протянул Федя. — Нет, — пихнула брата в бок сестра. — Не было тут никакого камня. — Да ну? — значит, у меня всё же глюки. — Точно-точно, — закивал мальчик, словно болванчик. — Макс, вам, наверно, домой надо? — подсказала Соня после десяти ударов сердца, которые я насчитал за то время, что длилось молчание. — Да-да, домой, — тупо согласился я, хлопая глазами. Домой, мне очень нужно домой. Неловко попрощавшись с детьми, я направился в сторону своего участка. Что за чёрт вообще происходит? Волки, дети-маги, зубастые курицы, умные лошади, соседи-педики, добрые гопники... Кажется, я сойду с ума в этой деревне. Наверно, у меня горячка, причём с самого приезда в этот СССРовский дурдом. Пока я плёлся домой, под ногами мешалась курица, ружьё больно билось о плечо, голова кружилась, а в ней не было никаких мыслей.