От Урала до Урала

      За мутным стеклом — невнятные серо-чёрные тени с вкраплениями белых пятен. Смотреть на размытые пейзажи было неинтересно и не слишком-то удобно, — я отвернулся от окна, по привычке взял в руки телефон и снова отложил его в сторону. Здесь, в поезде, мчащемся сквозь снежную пыль и непроглядные уральские леса, смартфон был почти бесполезен, — ни связи, ни тем более интернета тут не наблюдалось. Оставалось либо читать, либо разглядывать потолок и усугублять бессонницу тревожными размышлениями, — конечно же, я выбрал второе.       Режим сна, полностью испорченный за период отпуска, не позволял нормально уснуть, — а, как известно, ночью в голову приходят не самые приятные мысли. И я рад был от них отделаться, но образ Димы отделываться от меня не хотел.       Наверное, лучше бы я никуда не ехал и продолжал жить как гордый одинокий сыч, недавно переехавший в чужой город, — но нет, зачем-то решил податься в зимний Урал, чтобы на Новый Год не оставаться одному посреди съёмной квартиры. И в своём решении не сомневался до самого возвращения домой, — просто потому, что те дни действительно были счастливыми.       О проблемах, оставленных за спиной, так и не вспомнил ни разу, — каким-то неведомым образом Дима превращал плохое настроение в хорошее, и даже унылое выражение моего лица внезапно куда-то исчезло. Помню, как случайно заметил, что иду по улице с улыбкой на губах, — и сам себе удивился.       Ночью не спали, днём тоже, — времени на сон просто-напросто не оставалось. Разговаривали обо всём, что только приходило в голову, исходили город вдоль и поперёк, — даже умудрились попасть на крышу и долго наблюдали за светящимся изнутри миром. И только в день отъезда я понял, что теперь — всё, конец. Дальше — только однообразная работа в чужом мне городе и долгое, безрадостное ожидание следующего отпуска. Вернулась прежняя тоска по чему-то неведомому, только теперь она приняла конкретную форму — тоски по Диме, — единственному человеку, способному меня понять.       На вокзале практически не разговаривали — скомкано попрощались, словно сами не верили, что расстаёмся. Я замешкался, кажется, хотел сказать Диме о чём-то, но так ничего и не произнёс, — и молча растворился в полутьме вагона.       И сейчас, рассеяно глядя то в окно, то на потолок, не хочу признаваться себе, что чувствую на самом деле. Мне отчаянно не хотелось оставлять Диму там, за сотни километров от моего города, но я не мог позвать его с собой, — боялся, что однажды не сдержусь и выдам себя неосторожным словом. Выдам себя — и кончится наша дружба.       Да, лучше, чтобы всё осталось по-прежнему, — и моя тоска, и пустая квартира на окраине города, и бесконечное ожидание вместе с бесконечными разговорами по Дискорду и Скайпу. Конечно, я понимаю всё это — но смириться не могу.       …Нескончаемая череда деревьев, полускрытая за снежной пеленой, проносится мимо, — я смотрю сквозь них неизвестно куда и вижу заранее известное будущее. Бесконечный путь от Урала до Урала длиною в жизнь, — дорога, в которую будет укладываться нескончаемая череда похожих друг на друга дней.       Только дорога и тоска — по тому, что было, будет и уже никогда не случится.