Wildfire

      — Джон, мисс Нэн рассказала мне, что сегодня ты столкнул Гренна на детской площадке. При падении он поранил губу. Почему ты так поступил? — Кейтилин посмотрела в зеркало заднего вида на Джона и Сансу. Их руки были вытянуты, хихикая, малыши пытались дотянуться друг до друга.             Джон посмотрел на мать и пожал плечами, опустив руки. Санса последовала его примеру.             — Он заставил Сансу плакать, — просто ответил Джон.             Кейтилин нахмурилась, переводя взгляд обратно на дорогу. — Почему он заставил Сансу плакать?             — Он растоптал мой песчаный замок, мама, — сказала ей Санса. — Я сделала его для Джона. Однажды, мы будем жить в настоящем замке. Санса повернула голову в сторону брата, её губы окрасились в красный из-за фруктового мороженого, который давали в детском саду. Её лучезарная улыбка, адресованная Джону, была зеркальным отображением его собственной.             — Джон, больше никогда, не поступай так с другими детьми, — сказала ему Кейтилин. — Если подобное повторится просто сообщи об этом одному из своих учителей.             — Хорошо, мама, — ответил Джон. Несмотря на то что малышу было всего четыре года, ему пришлось подавить рвущееся наружу возмущение, соглашаясь с материнским условием.              Кейтилин вздохнула, мысленно возвращаясь к разговору, который состоялся у неё с Нэн на прошлой неделе. Осенью открывался детский сад, поэтому она предложила Сансе при­со­еди­нить­ся к не­му, в то время как Джон отправится в Государственную школу.             — Я думаю, будет правильней разделить их, Кейтилин, — сказала Нэн. — Малыши постоянно вместе, и другим детям трудно подружиться с одним, потому что другой всегда рядом.             Кейтилин понимала. Ей говорили об этом и раньше. Каждый чёртов год она слышала, как неразлучны были Джон и Санса. Да, они были командой. Если одного из близнецов обижали, это означало, что другому просто необходимо вмешаться и защитить его. Иногда это влекло за собой последствия — страдали другие дети.             Кэт снова посмотрела в зеркало заднего вида и обнаружила, что дети смотрят друг на друга. Голубые глаза Сансы остановились на серых глазах Джона. Между ними не звучало слов, но Кейтилин охватывало странное, жуткое чувство, что их и не должно было быть.             У Джона и Сансы был собственный язык, понятный только им одним.             Кэт ненавидела думать об этом, но ничего не могла с собой поделать, все эти мысли вызывали лишь мороз по коже.             Конечно, молодая женщина была заинтересована идеей, отправить детей в разные дошкольные учреждения, но прекрасно понимала, как непросто будет, воплотить план в жизнь. Однажды, когда малышам было по три года, сестра Кейтилин, Лиза, загорелась идеей пригласить Сансу к себе домой с ночёвкой. Кейтилин намеренно скрыла факт, что только Санса будет ночевать в доме тёти. Рюкзак со сменной одеждой малышки был тайком передан Лизе и спрятан в багажнике её машины.             Нед был страшно зол на жену. Мужчина понимал, к чему приведёт её маленькая хитрость и думал о том, что было бы неплохо подготовить малышей заранее. Сообщить, что впервые в жизни они проведут ночь по отдельности. Однако Кейтилин была уверена, что поступает правильно. Как и следовало ожидать, протест последовал незамедлительно, но ей хотелось проверить, смогут ли близнецы справиться с поставленной задачей.             Лиза позвонила сестре тем же вечером, желая предупредить, что привезёт малышку обратно. После обеда, Санса поинтересовалась, когда можно будет вернуться домой к Джону. Вместо этого, тётя сообщила, что эту ночь они проведут вдвоём. — Я сказала ей, что мы вместе посмотрим мультфильм про Барби, а ещё полакомимся мороженым... Она просто разревелась, Кэт. Она хочет к Джону. Не к тебе. Не к Неду. А к Джону.             В то же время Джон, узнав, что сестра не вернётся домой, закатил такую истерику, какую Кэт не видела прежде. Он кричал, плакал, топал ножками и бил кулачками — он требовал, чтобы Санса вернулась домой. У Кейтилин не оставалось иного выхода, кроме как согласиться, чтобы Лиза привезла малышку обратно.             Близнецы обняли друг друга, словно не виделись в течение многих лет. Они уснули на кровати Джона, их конечности сплелись воедино, а на глазах проступили слёзы.             Педиатр уверял Кейтилин, что тревоги её беспочвенны, но ей было слишком стыдно отвезти детей к психологу. Нед же считал, что со временем у малышей получиться перерасти свои странности. «А если быть, точнее», — подумала Кэт. Он хотел притвориться, что верит в это. Или хотя бы сделать вид, что всё не так плохо, как кажется, на первый взгляд.             Но Кэт знала правду. С её детьми было что-то не так.

***

      Алейна вздрогнула и проснулась. Сев на кровати, она включила прикроватный светильник и быстрым взглядом окинула спальню.             Джона здесь не было.             — Ты в порядке? — спросил Джейме, положив руку ей на спину.             — Да, мне просто нужно в туалет, — сказала она и поспешила встать.             Зайдя в ванную, Алейна быстро воспользовалась всеми удобствами, попутно успокаивая нервы. Отпив немного воды из стакана, она поспешила вернуться в спальню, предварительно погасив свет в уборной.             Джейме пробормотал что-то нечленораздельное, когда Алейна прижалась к нему, в надежде ощутить тепло и защиту.             Джон снова приснился ей. Девушка не видела его, но могла слышать и чувствовать. Мужчина был расстроен. Чувствовал себя преданным, и отчаянно нуждался в ней.             — Где ты? — умолял он. — Почему ты сбежала от меня? Почему не позволяешь увидеть тебя?             Алейна хотела увидеться с братом и поговорить. Но, с другой стороны, понимала, что не желает возвращаться к прежнему безумию.             Не сумев заснуть, девушка решает покинуть тёплую, мягкую постель. Ведь сегодняшняя ночь была поистине прекрасна, лунный свет, просочившийся в спальню, и охвативший лестничный пролёт, позволял без опасений спуститься вниз, не рискуя заработать травму.             Девушка прошла через гостиную на кухню, желая как можно скорее очутиться на террасе. Расположившись в кресле лицом к океану, она откинулась на спинку стула и закрыла глаза.             После пожара, дядя Бенджен забрал детей к себе, а Джон был заключён под стражу. Робб поспешил вернуться к учёбе в Белой гавани, мечтая как можно скорее забыть весь этот кошмар. Санса же с трудом приспосабливалась к новым реалиям. Ничего удивительного. Её родственная душа, её пламенный близнец, как бы странно это ни звучало, совершил преступление, а она осталась наедине с раздирающим чувством вины. Ведь именно Алейна попросила брата сделать это.             Мать погибла, пытаясь спасти извращенца, которого звала мужем.             Но истина заключалась в том, что отношения матери и дочери оставляли желать лучшего. Девушку переполняла ненависть к матери в тот момент. — Как она могла так поступить со мной?             Единственный человек, который должен был защищать её от таких монстров как Бейлиш, не поверил ей.             Санса доверилась матери, рассказав о том, как отчим прикасался к ней, как заставлял смотреть порно, грозился отыметь — но всё было напрасно. Мать осталась слепа к мольбам дочери. Сам же Бейлиш думал только о том, как заставить Джона держаться подальше от Сансы, чтобы не мешал ему осуществить задуманное, потому что он знал, он знал...             Алейна резко распахнула свои глаза, в этот момент её сердце стучало так быстро, будто участвовало в марафоне.             — Я здесь, в Лис, — подумала она. — Я в безопасности.             Она чувствовала Джона. Он дёргал за ниточку, что связывала их, и барьеры становились слабее.             Алейна снова закрыла глаза, схватившись за подлокотник кресла.             После случившейся трагедии, девушке пришлось посещать психолога. Она и Арья были вынуждены разобраться во всём, что с ними произошло.             Но чем мог помочь психолог. Как объяснить, что происходит между ней и Джоном. Никто не понимал, каково это — иметь такую сильную связь. Общаться друг с другом так, как могли позволить лишь они. Это сделало близнецов изгоями в собственной семье... Только отец был терпелив. Но Робб? Арья? А их мать? Они ненавидела их чудаковатость.             Джон уверял, что они завидуют им. Но на самом деле, их брат и сестра видели в них лишь парочку уродов.             Кейтилин практически перестала обращать внимание на близнецов, когда на свет появились Арья, Бран и Рикон. Старший сын вырос и уже не нуждался в ней так сильно, как прежде, другое дело младшие дети. Теперь, материнская любовь предназначалась только им.             По своей прихоти Санса решила обратиться к прорицательнице. Она слышала, что некоторые называли Мелисандру экстрасенсом, но сама женщина считала себя целителем. Санса не понимала, почему однажды решила посетить её магическую лавку. Но интуиция подсказывала, что она сделала правильный выбор. Санса долго бродила по магазину, между стеллажей, рассматривая уникальные кристаллы, изучая статуи богов и ангелов, а также различные зелья и заклинания, которых в лавке было предостаточно.             Мелисандра поинтересовалась, что именно девушка хочет отыскать у неё в лавке. Санса думала о том, как разорвать ментальную связь со своим близнецом. Предотвратить вторжение в её разум.             — Мне очень больно, — промолвила она. — Я не могу это остановить. Вы можете мне помочь?             Возможно, это попахивало паранойей. Но ей было необходимо остановить Джона. Избавиться от мучительных криков в голове и перестать видеть его в своих снах. Она и представить не могла, как будет жить без него. Джон превратился в убийцу, и в этом была её вина.             Мелисандра дала слово, что поможет. Она объяснила, что нужно сделать, дабы прекратить эти муки. Как заставить Джона замолчать.             Девушка сделала глубокий вдох и медленный выдох. Она представила луч белого света, льющийся с неба, и спускающийся прямо на голову, вниз, через всё тело и расползающийся вокруг неё. Затем поток синего цвета, охватил белый толстым, тугим кольцом, словно щит изо льда.             Она продолжала визуализировать до тех пор, пока не поняла, что больше не слышит голос Джона.             Потеря — это чувство раздирающее тело изнутри. Словно тебя режут на тысячу маленьких кусков, а кровь, сочившаяся из ран, постепенно лишает сил и равновесия. Что-то надломилось внутри Алейны в этот миг, и тишину наполнил звук её рыданий.             Она любила Джона. Скучала — но больше не желала чувствовать себя уродом.