Wildfire

      — Джон?             — Ммм?             Нев­ни­матель­ность бра­та раз­дра­жала Сан­су, от оби­ды ей хо­телось прос­верлить дыр­ку в его спи­не, сво­им ле­деня­щим ду­шу и оча­ровы­ва­ющим сер­дце го­лубым взгля­дом, по­ка ми­лый Джон был сос­ре­дото­чен на вы­пол­не­нии до­маш­не­го за­дания, удоб­но рас­по­лага­ясь на мяг­ком сту­ле за пись­мен­ным сто­лом. Вос­се­дая на кро­вати в по­зе скру­чен­но­го й­ога, пе­ред ней ле­жал рас­кры­тый учеб­ник по ма­тема­тике и тет­радь, в ко­торую Сан­са бе­зус­пешно ста­ралась за­писать ре­шение ли­ней­но­го урав­не­ния. Од­на­ко де­вуш­ка по­нима­ла, что мыс­ли её ви­тали где-то в сов­сем ином мес­те. В го­лове пос­то­ян­но всплы­вал раз­го­вор, состоявшийся днём в сто­ловой, пос­ле уро­ка. — Джон, что ты ду­ма­ешь о де­вуш­ках? — как бы нев­зна­чай спро­сила Сан­са.             Она с лю­бопытс­твом наб­лю­дала, как поднимается голова брата. Ей не тер­пе­лось ус­лы­шать, ка­ким же бу­дет от­вет на её воп­рос. Ког­да Джон всё-та­ки по­вер­нулся к ней ли­цом, де­вуш­ка ус­пе­ла за­метить пло­хо скры­ва­емое удив­ле­ние в его тёмно-серых гла­зах. — Что? — не ве­ря сво­им ушам, пе­рес­про­сил юно­ша.             Джо­ну ка­залось, что ему на го­лову вы­лили це­лое вед­ро ле­дяной во­ды. Его сес­трён­ка зна­ла, как зас­та­вить че­лове­ка чувс­тво­вать се­бя не в сво­ей та­рел­ке. Она вздох­ну­ла. — Те­бе кто-ни­будь нра­вит­ся? Де­вуш­ки, Джон. Те­бе нра­вят­ся де­вуш­ки?             Он вни­матель­но изу­чал её ли­цо, пытаясь собрать воедино каж­дую чёр­точку, каж­дую час­тичку, слов­но мо­за­ику. — По­чему те­бя ин­те­ресу­ет, нра­вит­ся мне кто-то или нет? Не­уже­ли те­бя на­чали прив­ле­кать де­воч­ки, ми­лая сес­тра?             — Ты что! Нет, ко­неч­но. Зна­чит, те­бе боль­ше нра­вят­ся маль­чи­ки? Я пра­ва?             — Как друзья, не бо­лее. Сан­са к че­му эти расс­про­сы? От­ку­да взя­лись эти мыс­ли в тво­ей ми­лой го­ловуш­ке?             Она от­ки­нулась на спин­ку кро­вати, ук­рывшись пу­ховым оде­ялом. — Прос­то мы с дев­чонка­ми об­сужда­ли се­год­ня за обе­дом, ка­кие маль­чи­ки нам нра­вят­ся, и пос­час­тли­вилось ли уже ко­му-ни­будь из нас влю­бит­ься в од­ноклас­сни­ка.             Взгляд се­рых глаз прон­зал нас­квозь. — Ты влю­билась?             Сан­са нах­му­рилась. — Нет, но это заставило ме­ня за­думать­ся.             — О том сим­па­тизи­рую ли я ко­му-ни­будь?             — Да. Не­кото­рые из мо­их под­руг приз­на­лись, что уже влюб­ля­лись, ког­да им бы­ло по де­сять или один­надцать. Нам уже две­над­цать, и мне ин­те­рес­но, не по­ра ли и нам по­пол­нить их ря­ды.             Джон от­ри­цатель­но по­качал го­ловой. — Не знаю.             — Я счи­таю, что Гар­ри Хар­динг до­воль­но сим­па­тич­ный па­рень, — ска­зала Сан­са.             Ли­цо Джо­на по­чер­не­ло. — Гар­ри Хар­динг ту­пой, как проб­ка.             — Я же не ска­зала, что он мне нра­вит­ся, и я хочу пой­ти с ним на сви­дание, Джон. Прос­то мне ин­те­рес­но, есть ли че­ловек, ко­торый те­бе не без­разли­чен, вот и всё?             — Джейн Вес­терлинг.             Те­перь пришло вре­мя Сан­сы на­дувать гу­бы, и кри­вить ли­цо. — Вро­де неплохая дев­чонка, я ду­маю, — закончил свою мысль подросток.             Под­нявшись со сту­ла, на ко­тором си­дел, Джон по­дошёл к кро­вати, что­бы при­сесть на неё, и получить воз­можность смот­реть в ли­цо лю­бимой сес­тры. Тер­пе­ние де­вуш­ки под­хо­дило к кон­цу, как дол­го он со­бира­ет­ся тя­нуть ко­та за хвост. По­чему мол­чит? Сансе не терпелось услышать ответ. Казалось бы, такое родное и знакомое лицо, изученное до мельчайших подробностей, но впервые в глазах брата отражалось что-то странное, серьёзное, отчего у Сансы появилось лёгкое головокружение.             — Знаешь, кого я считаю самой красивой девушкой на свете? — спросил он тихо.             Санса знала. Конечно, а как иначе. Девушка указала на себя, прижимая указательный палец к груди. Она почувствовала, как щёки наливаются румянцем.             Джон утвердительно кивнул. — Нет никого прекраснее, чем ты, Санса.             Её лик осветился широкой улыбкой, и девушка позволила себе произнести слова, что хотели вырваться из глубин сердца: — Ты самый милый и красивый парень, которого я знаю, Джон.             Юноша улыбался. Сияя словно солнце в зените.              Заставить Джона смеяться, практически невыполнимая задача, но в те дни, когда улыбка озаряла хмурое лицо брата, можно было смело сказать, что Санса стала тому причиной.             — Как ты думаешь, Джон, наши мысли омерзительны? — тихо спросила девушка.             — Нет, Санси. Просто это мы.             Мы. Это местоимение являлось ответом и объяснением, на все волнующие вопросы. Что у них было? Какими они были? И как это отличало их от других людей?            Джон поднялся и поцеловал сестру в макушку. — Я люблю тебя, Санси, — с нежностью произнёс он.             — Я тоже люблю тебя, Джон, — быстро выпалила она.              Брат улыбнулся и наклонился. В этот неловкий момент у Сансы перехватило дыхание, но Джон поспешил выпрямиться. Нахмурившись, юноша вернулся к письменному столу.             Санса была уверена, что Джон хотел поцеловать её.             Долгое время Санса старалась отдаться в цепкие объятья крылатого бога сновидений, но безрезультатно. Спустя несколько часов мучительной бессонницы, сознание погрузилось в фазу быстрого сна (REM), но там девушку ожидал неприятный сюрприз. Джон снова пробрался в её сны, продолжая мучить. — Ты думала, что сможешь закрыться от меня? — он ждал объяснений. — Я другая половина твоей души, глупая.      

***

      Алейна проснулась, капельки пота стекали по коже, а живот скрутило спазмом. Изо всех сил она продолжала цепляться за Джейме в кромешной тьме, пытаясь успокоить панику. Господи, почему она не может быть нормальной? Эта дурацкая связь истрепала ей всю душу. Их мать была права. С ними всегда было что-то не так.             Джейме беспокоился за любимую. Круги под её глазами, только подтверждали, что тревога не беспочвенна. Однажды случилось так, что по дороге на работу, Алейна чуть было не задремала за рулём автомобиля. Хотя на обратном пути в сторону дома, ситуация мало чем отличалась.             Джон был близко, очень близко. Нет смысла продолжать кормить себя иллюзиями. Алейна чувствовала его присутствие каждой клеточкой своего тела. Ей казалось, что в её разуме начинают прорастать семена зарождающейся паранойи, приходилось постоянно оглядываться через плечо. И теперь Алейну волновал только один вопрос, как долго он собирается издеваться над её психикой.             Женщина понимала, брат рассержен, его переполняет злость. Глупо притворяться маленькой, несмышлёной девочкой. Такое предательство сложно простить. Поставив барьер, она причинила мужчине боль, а теперь эти эмоции обратились в гнев. Окажись Алейна в подобной ситуации, она бы испытала тот же спектр эмоций. А раз Джон здесь, в Лис, значит, он знает о Джейме.              Она и Джон никогда не допускали романтических отношений с другими людьми. В этом не было нужды. Их сердца безраздельно принадлежали друг другу, даже мимолётное желание не могло изменить этой истины. Алейна сломала этот сценарий, закрутив роман с Джейме. Он стал первым человеком, к которому она почувствовала, нечто большее, чем приглушённый интерес.          Настоящая мука, знать, что Джон находится где-то поблизости, но не располагать возможностью прикоснуться к его горячей коже. Часть её желала посмотреть на брата, ощутить его присутствие. Услышать ласкающие звуки его глубокого, бархатного голоса. Каким мужчиной он стал. Алейна хотела соединить их сознание, но побаивалась. Что произойдёт, если после стольких лет она полностью опустит заслонку, которая разделяла их?             Недостаток сна, постепенно сказывался на здоровье девушки. Возможно, это было частью его плана. Довести её до той точки кипения, когда ей придётся умолять брата, показать себя, чтобы положить конец игре в кошки-мышки.             Если быть честной, то однажды днём, после недели мучений и отсутствия отдыха, она достигла своего пика. Девушка сидела в машине на парковке, разглядывая записку, оставленную под стеклоочистителем авто. Крупные буквы вырисовывались, в маленькое, короткое слово: — Привет, — это стало последней каплей для Алейны.             Выйдя из машины, девушка направилась вдоль парковки. Осмотрев обе стороны крытого помещения и длинные ряды машин, она наконец-то позволила выйти наружу напряжению, что так долго копилось в душе. — Да покажись ты уже, Джон. Просто сделай это. Перестань меня мучить, — сказала она сердитым голосом. — Я устала от всего этого. У тебя получилось, понимаешь? Ты сломал меня. А теперь прекрати издеваться и покажись.              Она ждала.             Вдруг тишину нарушил звук лифтового сигнала, сообщая о прибытии человека. Из лифта вышел обычный, случайный парень, внимание которого было полностью посвящено экрану смартфона, пока он успешно продолжал путь к своей машине. Увидев её стройную фигуру и руки, прижатые к бокам, спокойная улыбка паренька медленно, но верно поползла вниз. — Вы в порядке, мэм?             — Да, всё хорошо, — сказала она. — Спасибо.             Парень кивнул, но взгляд, которым он наградил её, говорил сам за себя. Он ускорил шаг, желая как можно скорее очутиться в машине.             Алейне было всё равно о чём подумал парень. Ну, она пыталась быть любезной, но усталость и раздражение, брали своё. Она прислонилась спиной к машине, и сложила руки на груди.             И ждала. Ждала.             Парень уже успел покинуть парковку, проезжая мимо неё.             А Алейна напряжённо выжидала.             Глаза постепенно наполнялись слезами. Значит, он не собирался показываться. — Пошёл ты, Джон, — прошипела она и двинулась к машине. Она сорвала записку с лобового стекла и разорвала на мелкие кусочки, позволяя ошмёткам бумаги разлететься по цементному полу.             Покидая место парковки, Алейна ещё находилась во власти переполнявшей злости. В голове мелькали суицидальные картинки. Она представляла как её машина врезается в близстоящее дерево, снова и снова. Мужество не являлось отличительной чертой Алейны, поэтому плану о самоубийстве не суждено было осуществиться. Всё что она могла себе позволить, это плакать и кричать до тех пор, пока горло не запершит от боли, а в глазах не останется слёз. Несмотря на приближающееся безумие, девушка не собиралась засыпать по дороге домой этой ночью.