Создание Крылатой империи

      Тисовый возвращался. Не раз и не два, словно чья-то невидимая рука отшвыривала его прочь от Крылатой империи. Сначала он лишился всего. Потом общение с соплеменниками не заладилось. И вот, когда казалось, что всё уже позади — кара небесная! До сих пор неясно, кто был прав, а кто виноват.       Высшие божества кажутся такими скрытными и недосягаемыми… Они явно живут где-то в мифическом Ирии, пьют мёд и вершат судьбы под чарующие звуки лиры. Обычным смертным никогда не приблизиться к ним, не понять. Да фелсы и сами друг друга толком не понимают, точ-в-точ как в сказке о светилах. Кажется, вот он, рядом, живой! Протяни руку и пощупай, если не веришь! А что скрывается за улыбкой? Глазами? Поступками? Никому не ведомо.       Лис так хорошо помнил боль той раны, которую ему нанесла Лужица. Он делился с ней всеми своими мыслями, самыми сокровенными тайнами и страхами. Обнимал колени, целовал в губы, всеми силами пытался уберечь её от напастей и, вместе с тем, без тени сомнения на лице поднял бы карающую руку при необходимости. «Будь осторожна!», «Тебе следует извиниться…», «Лучше не ссориться с ним», постоянно шептал фелс по вечерам, как только они оставались наедине.       И вот, империю потрясает новость — кража. У союзной Кровавой империи был похищен особый артефакт, что загораживал вход в сокровищницу. Не успевает шум разлететься во все стороны, как тут же находится очевидец, который с лёгкой манерной улыбкой бросает ему на стол доказательства виновности. Лис не хотел верить в это. Зачем ей, владелице многих артефактов редкая, но по сути бесполезная вещь? Разве это не глупо, красть её среди бела дня у союзников? А если учесть тот факт, что такую вещицу не каждый может в сумку положить и утаить, то круг поисков сужается втрое. Нет, это явно была не кража ради кражи, а что-то другое. Сама Лужица, связанная, в кандалах, но улыбающаяся, толком не могла объяснить, зачем это сделала, словно впала в бессознательное детство. Лисоцветный смутно начинал нащупывать корни проблемы.       Томоэ. Ученик знахаря, старший круг, точнее бывший старший круг. Наглец и грубиян, что неоднократно начинал ссоры с Хранителем Земли, бессмысленные и беспощадные, которые стоили кучу нервов как Бархану, так и Лису. Впервые они кого-то жестоко карали, лишая желаемого будущего и вот, в тот момент, когда его репутация упала ниже земного предела, он объявляется в кабинете Хранителя Знаний с доносом в руках. Да ещё и таким очевидным, словно преступница заранее подписалась под каждым своим действием…. Простое совпадение? Лис не верил в это, как и в то, что Лужица могла украсть артефакт для себя. Слишком безыскусно.       Если она с самого начала задумывала эту тонкую игру, то он может только восхититься и похвалить её — авторитет Томоэ явно поднялся в глазах крылатых. Но стоил ли этот жалкий трус, который впоследствии ушёл в скитания вместе со своей возлюбленной, такой жертвы? Да и его избранница тоже хороша — ещё долго в сторону Крылатой империи неслись комки земли, ловко пущенные её рукой. И не навязывает ли он себе этот оптимистичный сценарий, в элементарной глупости видя тонкую паутину интриг? Он не знал, даже не надеялся на то, что когда-нибудь доберётся до правды, но всё же хотел думать, что ближе всех подобрался к истине.       В итоге, что божества, что фелсы — все темны и одинаковы. Но фелсам это простимо, другое дело те, к кому они тянутся. Столько интриг и загадок было бы разрешено, будь боги чуточку терпеливее, внимательнее и общительнее, но, увы.       Всё-таки Тис преодолел череду неприятностей и вернулся. Внешне он был сам не свой: знакомую лису рыжую копну волос сменила аккуратная пепельная коса, глаза, кажется, помутнели и двумя карими бусинками сверкали из-под бровей, где раньше покоились голубые озёра. Даже уши и хвост — и те словно вылиняли, посерели. Только веснушки никуда не делись, да озорная улыбка по прежнему украшала его худое лицо. Лис к тому времени уже стал Вольным Лисом, Заоблачная — Заоблачной Мечтой, а империя, наконец-то, была признана официальной. Всюду царила атмосфера радости и ликования. — Рыба, Рыба! — вопила детвора, бегая вокруг Хранительницы Неба, которая смеялась, слушая как звучит её прозвище. Среди прочих был и Тисовый, умело скрывающийся не только под новой внешностью, но и именем — Очарованный.       Луны летели быстро и незаметно, плавно сменяли друг друга сезоны, перемеживались печали и радости. Очарованный тоже менялся. Теперь он был уже не маленьким пухленьким ребёнком, его давно покинула угловатость подростка, а на смену всему этому пришёл образ воителя — стройного, гибкого и бесшумного, который знал своё небесное ремесло.       Не было ничего удивительного в том, что он стал Небословом. Что выбор Заоблачной Мечты, что поддержка племени — всё было очевидно. Красивый, добрый, обаятельный, энергичный — таким и должен быть если не сам Хранитель, то его помощник точно. Днём он был приветливым и кротким, а вечером, когда все маски спадали, всё становилось на свои места.       Рыба была властной женщиной и сразу же пресекала любую попытку неповиновения. Всегда и во всём. — Признавайся! — слышался приказ, и ученик в страхе протягивал ей свою списанную работу. — Молчать! — в бешенстве кричала Хранительница на расшумевшийся народ, и толпа замолкала. — Целуй меня! — страстно шептала она и невозможно было вырваться из её хватки. Что точно творилось за стенами дома, никто не знал, но ясно было одно — там страсть и ненависть сплетались в тугую нить. Она самодовольно улыбалась, получая желаемое и её всю трясло от гнева, если Чарующий позволял себе вольности. Его же тяготил весь этот командный тон и он, часто, предпочитал смирение «битве», но видеть, как её губы расползаются в приторной улыбке, каждый раз, когда он словно послушный пёс выполнял её желания? Нет, гордость комом застревала в его горле и им овладевало буйство. Наплевав на все её слова, крики и угрозы он делал то, что ему подсказывала горячая кровь. А наутро, как ни в чём не бывало, каждый из них надевал свою привычную маску и шёл заниматься положенными ему делами. Со стороны могло показаться, что им обоим нравится эта взаимная игра: перебирание струн сердец, мимолетные прикосновения к душе и «шуточная» борьба, но на масках уже начали появляться трещины.