Такие люди, такие судьбы

      Проснулась девушка, вопреки усталости, рано, вчера она забыла закрыть шторы, из-за этого наглые солнечные лучи успели просочиться в открытые окна и, не спеша прогуливаясь по открытым участкам кожи лица, согреть, прежде чем достигнуть трепещущих век и унести остатки сна.       — И когда я только успела вырубиться? — присев, девушка с наслаждением потянулась и взъерошила руками густую копну. Осмотрелась. Заснула она там же, в гостиной на диване, так и не переодевшись в домашнее. Но как же Наруто? Неужели весь тот разговор оказался всего лишь жестокой шуткой, подкинутой ее собственным неконтролируемым воображением, и даже те объятия и поцелуи она собственноручно нарисовала в своем сознании.? Больно.       — Да, Сакура, — обратилась медик к себе, подавляя колючий комок обиды где-то в районе горла, — может, и верно: стоит взять выходной, расслабиться, иначе сны будут казаться счастливее реальной жизни. А голову терять не стоит, особенно когда… — она бросила короткий взгляд на часы. — О, боги! Я же должна была сегодня прийти пораньше, — Сакура попыталась соскочить с дивана, но неуклюже запнулась об одеяло и полетела прямо на ковер, оказываясь коленями на полу, а лицом утыкаясь в букет полевых цветов на столике, которого тут еще вчера не было.       — Вот черт… — чихнув от попавшей в нос пыльцы, прохрипела она.       Со стороны послышался знакомый смешок:       — И куда это ты собралась, Сакура-чан?       Медик, слабо вздрогнув от неожиданности, обернулась.       «Не сон».       Сбоку от ее кровати на корточках сидел Узумаки, тот самый наглый, ни капли не тактичный, но самый лучший для большелобой куноичи, не без иронии наблюдающий за жалкими попытками девушки в прямом смысле выпутаться из сложившейся ситуации. Тут же в памяти пронеслись события прошлого дня, заставившие который раз за последние несколько часов проступить легкий румянец сквозь бледноватую кожу.       — Помог бы лучше, сатирик. Я, между прочим, на работу опаздываю, — барахтаясь в мягком коконе и одновременно борясь с так некстати возникшим смущением, застонала Харуно.       Это продолжалось совсем недолгое время, и девушка скоро выбилась из сил, решив распластаться прямо так, беззвучно ожидая помощи. Единственное, на что ее хватило — обиженно отвернуть голову прочь от улыбающейся лисьей физиономии.       Наконец, устав смотреть, как страдает несчастная, благородный блондин, словно рыцарь, одним движением аккуратно высвободил пленницу и усадил рядом с собой.       — Никаких больше дежурств, — сообщил он. — У тебя и, следовательно, меня две недели отдыха, нужно же перед новой миссией сил набраться.       — Какой миссией, Узумаки? Ты спятил, что ли? — небрежно отпихнув его руку, попыталась подняться Сакура, но тут же плюхнулась обратно — парень крепко, но при том безболезненно держал ее за запястье.       Наруто пожал плечами. Ну, вот что ему делать с этой свободолюбивой цундере? Учитель как-то говорил, что для того, чтобы жить с бабулькой Цунаде, ему пришлось бы принять монашеский образ жизни ради собственной же безопасности и беспрекословно выполнять любые ее желания, но даже такая ситуация его бы не остановила. Еще Отшельник в пьяном состоянии сетовал на то, что его непутевый ученик слишком уж похож на него самого и, как следствие, имеет карму выбирать таких же вздорных женщин.       Но для джинчурики девятихвостого розоволосая недотрога была самой большой мечтой, цветком дикой вишни, красотой и ароматом которого хотелось наслаждаться до конца веков — и вот теперь она его. До сих пор не верилось. У него, как будто, появилось второе дыхание и желание двигаться дальше вместе, теперь это было вполне реально.       На самом деле Наруто уже успел сбегать в резиденцию и, вкратце обрисовав ситуацию, освободить напарницу от хлопот в госпитале, чему Хатаке в тайне не мог нарадоваться. Хокаге не раз сам пытался убедить ученицу, что она не последний медик в Конохе и даже Пятая позволяла себе изредка выходные. Но одного упоминания Великой Неудачницы хватало на то, чтобы розоволосая вновь падала духом и закрывалась в своем непроницаемом для посторонних речей коконе — после всего, что произошло, уход наставницы давался ей особо тяжело.       — По какому такому праву, позволь спросить, ты все решаешь без меня? — не переставала пыхтеть Сакура, у которой в голове, вновь отмерев от сна, зловредно гоготало внутреннее Я. Девушке даже начинало казаться, что она больше подходила на роль носителя биджу, чем сам Наруто. Неужели и они с Лисом так же постоянно изживают друг друга спорами да трениями?       — А я теперь всегда буду так делать, — не растерялся голубоглазый, чем заслужил вытянувшееся в легком ошеломлении лицо напротив, — во всяком случае, — продолжил он, — пока не перестану чувствовать по отношению к тебе какую-либо угрозу. И не спорь, с сегодняшнего дня ты официально моя девушка, даттебайо.       Узумаки широко-широко улыбнулся и, притянув за щеки, поцеловал ее в лоб.       — Ду-дурак, расскажешь кому — век будешь есть одни медицинские пилюли, — покраснела до корней волос девушка. — Чего смеешься, шаннаро?       — Да так, — хитро ответил Узумаки. — Ради тебя могу и попытаться. Но хватит терять время, завтрак, как я понимаю, ты уже проспала, так что сразу начнем восполнять все наши пробелы.       Сердце с легким трепетом ожидало тех самых заветных слов. Если подумать, с самого начала войны — четыре года назад…       Сын Четвертого встал напротив нее и, забавно ероша и без того лохматые светлые волосы на затылке, засиял до блеска начищенным чайником. Его звонкий голос заполнил комнату:       — Сакура-чан, — выдох чаяния поселился на губах куноичи, а пролетевшие секунды показались часами, — пойдем на свидание?

***

      — Наруто, я правда не знаю… — проговорила Сакура, опасливо озираясь по сторонам. Они стояли на скале с вырезанными лицами Хокаге с полными ведрами краски. — Когда я соглашалась на свидание, то не рассчитывала, что под ним подразумевался вандализм. А если нас поймают? — слегка растирая продрогшие плечи, вопрошала она.       — Сакура-чан, да не нервничай, знаешь, сколько раз я проделывал этот трюк? — уже окуная кисточку в ярко-желтую краску, весело убеждал ее парень.       — Знаю, вот поэтому мне и не спокойно. Тебя же постоянно ловили!       — Тшш, — приложил он палец к губам, и девушка, спохватившись, уменьшила тон голоса до громкого шепота. — Если ты боишься, то просто так и скажи, мне можно — я не буду смеяться, — заверил ее парень.       — Ах, боюсь?! Живо давай кисть!

***

      — Вот видишь, а ты не хотела, — закинув руки за голову, задорно хохотал шиноби, щурясь от солнечных зайчиков, сбегающих с застекленных витрин. Его напарница шла рядом, едва касаясь его плечом. Оба были по уши обрызганы салютом из капель различной краски. Разукрасив, как истинные райтеры, лица уважаемых людей, они принялись придавать яркие нотки стилям друг друга, как итог: бело-оранжевая россыпь на красной жилетке и зеленая — на концах волос девушки; желтые крупные пятна на носу, подбородке и нижней части многострадальной куртки — у парня. О руках обоих говорить не приходилось. Спорить же сейчас о том, кто победил, — тем паче.       — Кто же знал, что будет так весело, я даже почувствовала себя в какой-то степени Саем, — надрывая живот, разоткровенничалась Сакура. Ей до сих пор припоминались крики Эбису-доно, когда тот, узрев их скромный творческий подход, завопил на полдеревни, и его ошалелые глаза, наткнувшиеся на них самих, не успевших скрыться с места преступления (что для их категории было совсем не допустимо), в попытке вылезти еще дальше просто-напросто проломили защитные стекла очков.       «Позор таким шиноби! — смеясь, кляла она себя. — А еще герои войны — нет, точно обладатели черной метки, — последнее, что пришло в голову ученице Цунаде перед тем, как ее новоявленный парень без единого слова или звука стремительно, словно порыв ветра, ухватил ее за локоть и потянул следом за угол. — Любопытно, — улыбалась она своим мыслям, — предполагал ли подобный исход Наруто?»       — Упаси Боже, этим извращенцем? Ну, у тебя и вкусы, — картинно разочаровываясь, вставил свои пять йен Узумаки.       — Ха-ха-хах, — громко рассмеялась розоволосая, чем привлекла внимание людей вокруг. Ребята, минут десять как сбежав от преследования, шли по центральной улице. Сегодня, как в любой другой ярмарочный день пятницы, было очень оживленно. То и дело сновали тактичные торговцы, привлекая бредущих без дела зевак своими диковинными товарами; спешили, заливаясь седьмым потом, носильщики; не торопясь прогуливались семьи с детьми; компашки младшеклассников, похожие на жужжащий пчелиный рой, и редкие парочки. Двоих молодых ниндзя, казалось, совсем не замечали, но изредка оборачиваясь на звенящий смех девушки, некоторые из них провожали удивленными взглядами героев войны, кто-то с безразличием, а кто-то и с по-отечески одобряющими улыбками.       Харуно пристыженно толкнула парня в плечо.       — Наруто. — А? — В-возьми меня за руку. — Что? — За руку, говорю, возьми!       Девушка начинала нервничать, Узумаки вообще впал в детство от такой просьбы. Чтобы сама Харуно Сакура попросила взять ее за руку, когда раньше бы попросту его собственные оторвала, только приблизься он к ней! Даже будучи в праве это сделать и без ее просьбы — чересчур неожиданно. В тринадцать лет парень совершил бы задуманное без проблем, сегодняшняя же робость для него самого имела непонятное происхождение.       Судя по поникшему виду собеседницы, весь спектр эмоций отразился на его лице.       — Но, постой-ка, — пытался привести мысли в порядок джинчурики, — ты же не хотела афишировать наши отношения? — недоумевал он.       — Знаю-знаю, но это же не страшно, правда? Я потерплю все любопытные взгляды и вопросы, если ты будешь рядом… — сжала кулаки дочь Мебуки и отвела глаза.       Они еще пару минут неподвижно стояли посреди дороги, создавая некие неудобства остальным жителям.       Сакура расстроилась, в носу защипало, будто она сейчас, как маленькая, собиралась расплакаться. Возможно, ей не стоило так давить на него, для Наруто это тоже было непривычно — надо бы понимать. Осознав все, ирьенин плавно опустила руку вдоль тела и попыталась продолжить дорогу, показывая тем самым, что ее ни коем образом не задело бездействие со стороны блондина. Но, подавшись вперед, тут же почувствовала, как ее пальцы почти вполовину утонули в горячей ладони парня. Она удивленно подняла глаза и снова опустила, ничего не сказав. Он снова сделал что-то ради нее, как она раньше могла этого не ценить. Стыдно.       Внутри Узумаки же все грохотало. Хоть внешне он и старался не показывать своей убийственной радости, это было чертовски трудно, хотелось прямо сейчас закинуть ее на спину и унестись в закат дятлом Вуди. Пусть, кто такой мультяшный красно-синий дятел, он и не знал.       — Итак, куда пойдем дальше, а, Сакура-чан? — сжал он ее ладонь. — Теперь ты выбираешь.       Девушка ненадолго задумалась, в деревне оставалось много мест, которые ей удавалось редко посещать из-за работы, но, прислушавшись к своему жалобно урчащему животу и живо откликнувшемуся на зов собрата желудку Наруто, она выбрала самый практичный и приятный вариант.       — Хочу в раменную, — на нее недоуменно, а позже с легкой хитрецой обратилась пара голубых глаз.       — Куда-куда, Сакура-чан? Неужели я ослышался?       Девушка, насупившись, попыталась лупануть смертника ногой, но тот ловко успел отскочить.       — Не притворяйся, что не понял, — она деловито скрестила на груди руки и продолжила путь уже самостоятельно.       — Не рассчитывал услышать такое от тебя в этой жизни, хотя я и знал всегда, что рамен тебе нравится не меньше, чем мне, — честно признался Узумаки и, поравнявшись, снова переплел пальцы с девушкой.       — Не всегда, — парировала та, — стал нравиться с тех пор, как ты появился в моей жизни и все там перевернул. Поверь, до этого я и смотреть на него не могла без гримасы, но, без конца таскаясь с тобой в Ичираку, распробовала, а позже окончательно подсела.       — Хочешь сказать, что все шишки мне?       — А как же, шаннаро!

***

      В закусочной их встретили с большой радостью, Теучи и Аяме даже предложили Сакуре попробовать их новое экспериментальное блюдо, которое еще не было запущено в основное меню. Наруто на это лишь фыркнул, сказав, что лучше рамена старика на свином бульоне ничего быть не может. Далее, как и следовало ожидать, произошла расправа темноволосой пылающей праведным гневом девушки, придумавшей то самое блюдо, и извинения за разнесенный в щепки стул застыдившейся Харуно. Наруто молча прикладывал лед к шишке на лбу.       Наконец, плотно пообедав, не без криков, воплей и подбитых частей молодые люди все-таки дошли до библиотеки, так обожаемой розоволосой куноичи. Можно было бы предположить, что Узумаки и книги — вещи несовместимые, но это было вовсе не так. Не только Сакура переняла привычки напарника за столько лет дружбы, но и он ее. Выбрав самые интересные экземпляры и обложившись ими в несколько рядов, они просидели в полной тишине почти до вечера, лишь изредка кидая друг на друга теплые взгляды и тут же вновь погружаясь в волшебную атмосферу чтения: шелест страниц и умиротворяющий запах бумажного переплета.       Когда они вышли из здания библиотеки, небо уже окрасилось пестрой пряностью заката, появлялось все больше молодых прогуливающихся пар, скамейки заполнились людьми постарше, стали зажигаться первые фонари. Наруто и Сакура брели по извилистым, знакомым с детства улочкам и смеялись, вспоминая прошлое. Трудно было поверить, что минуло уже около девяти лет с их первого экзамена у Какаши-сенсея. Серебристые шарики колокольчиков надежно хранились в тумбочках, как светлый отголосок из прошлого о начале пути ниндзя, вместе с самими важными воспоминаниями. Они будто также закупорились за замком, потерялись на дне маленького деревянного ящичка, где не было места свету и лишним глазам.       Разве мог предположить Наруто, что когда-нибудь решится исполнить одно из своих заветных желаний и признается любимой девушке, разве могла даже допустить мысль Сакура о том, чтобы встречаться с этим крикливым мальчишкой, таким непохожим с идеалом детства Саске-куном, разве могли они, такие вспыльчивые и полные веры, вопреки всем трудностям остаться собой и радоваться каждому прожитому дню, даже если в ней не было больше кого-то важного.       Память, заходясь в истерике и ошметках заботы, подкидывала лишь самые добрые моменты, заблаговременно стирая с них горечь от болезненных ядовитых жил, что украдкой закрадывались в сны потрепанными фотографиями.       — Наруто-бака, куда ты меня ведешь? — еле поспевая за широкими шагами блондина, растерянно вопрошала девушка. Шли они настолько быстро, что сменявшие друг друга огни фонарей и вывески магазинов превратились в единую пестрящую различными цветами реку. Дыхание сбивалось, а волосы лезли в глаза и рот, безропотно подчиняясь потоку ветра.       — О, это самое классное место на земле, Сакура-чан, тебе точно понравится! — сквозь учащенное дыхание, обернувшись, проговорил Узумаки и подарил успокаивающую улыбку.       — Самое классное? Дай угадаю, ты нашел вход в загадочную Агарту?       — То мы тоже посетим с тобой, но позже, — пошутил он, — а ты пока не угадала.       Остановившись, Наруто развернулся к девушке, протягивая свою черную бандану. Сакура, который раз за сегодня, непонимающе на него взглянула.       — Слушай, Сакура-чан, предвидя твою реакцию на мою просьбу, хочу сразу пообещать, я не сделаю того, что тебе не понравится, клянусь, — он кивнул на протектор. — Но тебе придется завязать глаза, чтобы сюрприз удался, — выжидающе наблюдал парень за реакцией девушки, взвешивающей все за и против.       — Я доверяю тебе, Наруто, — кивнула в конечном итоге она, чуть приподнимая уголки губ, и Узумаки облегченно повторил ее действие, а затем подошел сзади и аккуратно повязал ленту на глаза куноичи.       Наступила непроглядная темнота.

***

      Узумаки остановился у двери и опустил на землю Сакуру, которая, расслабившись, едва не уснула во время пути.       Она уже почти привыкла к тишине, когда его хрипловатый голос коснулся ее совсем рядом:       — Ты готова?       Снова кивок. Пальцы, с жадностью ощупывающие деревянную поверхность перед собой, а затем скрип. Теплые ладони, легко придерживающие за плечи, осторожные шаги, шорохи, громкие отголоски дыхания и такой знакомый с детства запах.       «Не может быть!»       Повязка легко соскользнула с лица, и слепящий свет, резанувший по глазам, заставил ее зажмуриться.       Голоса наполнили помещение:       — А это не слишком неожиданно?       — Все равно уже поздно, подумал бы раньше, — недовольно шикнули слева от девушки.       — Приготовились, приготовились… — другой голос.       — Ну же, открывай глаза, Лобастая!       Намокшие ресницы тяжело распахнулись. Это, в самом деле, было место, в котором она выросла. Харуно одарила всех присутствующих самой искренней улыбкой, на какую только была способна, когда они дружно поприветствовали ее. Подходившие к ней ребята, говорили, что рады видеть, кто-то, как обнимающая лучшую подругу Ино, ругал за то, что медик, прежде чем уйти в себя, не удосужилась поделиться своими проблемами, но больше всех, наверное, были счастливы родители розоволосой.       Радостный отец, придерживающий чуть ли не плачущую Мебуки за талию, Какаши-сенсей, по-доброму улыбающийся из-за своей маски, ИноШикаЧо, стоящие в первых рядах со стаканами сока, Тен-Тен, Ли, Неджи, восьмая команда — все они пришли сюда ради нее. И Сакура почувствовала, как по упрямо сжатым губам текут такие правильные, своевременные слезы. Она так много потеряла, отдалившись от родных, и только сейчас поняла, чего сама себя лишила.       Сзади нее, не отпуская дрожащие от радости плечи девушки ни на секунду, так и стоял Наруто:       — Сакура-чан, что нужно сказать?       — Я… Дома, — сквозь влажную пелену, глядя на дорогих сердцу людей, с чувством улыбнулась она и прикрыла лицо ладонями.       — С возвращением, — прошептал он на ухо и, развернув к себе, крепко обнял ее.       «Твой дом там, где о тебе думают».       Да, теперь она точно дома, она вернулась.