Рота, подъём!

- Я не слышу, мистер "Зелёные глазки"! - орал сержант в нескольких сантиметрах от лица Маркуса. - Я ёбаный фермер! Мамочка ждёт, когда я вернусь домой и выебу её! - Что ты там выблевал!? Я не слышу! - на лицо Картера распылилась новая порция капелек слюни. - Я ёбаный фермер! Мамочка ждёт, когда я вернусь домой и выебу её! - блистая морской зеленью, глаза новобранца метались от потолка к полу, но не задерживались на морде сержанта. В начале шеренги по алфавиту стоял бледный, пшеничноволосый, обритый почти налысо Саймон Адамс, опустив полупрозрачные ресницы, внимательно слушая. Так они познакомились. После речи нового командования всех погнали в этот барак. Шестьдесят человек понеслись в душевую, где у каждого была одна минута. Все толпились и тёрлись друг о друга задницами. Каждый день вставали в четыре утра, брились, чистили зубы, бежали на построение, затем на физкультуру. Было тяжело. Наказан: отжимайся до потери пульса или беги до тех пор, пока не перестанешь чувствовать ноги в тяжёлых армейских ботинках. Хуёво. После изнурительного дня тренировок многие, дождавшись отбоя, включали фонарики и писали послания родным и близким. Саймон писал всё время. И не только письма родным. Стихи и рассказы тоже. Он хранил небольшую упитанную тёмно-зелёную книжечку в плотном переплёте. Маркус никому не писал. Иногда отправлял маленькие записочки для матери: - Всё хорошо, в этом месяце без происшествий. Как ферма? - Сегодня сильно наказали, но всё обошлось. Я рад, передавай им привет. Кроме того, он даже не помнил, когда в последний раз держал в руках книгу. Адамс как-то сказал, что «мы слишком маленькие в этой бесконечной Вселенной». Картер считал, что вокруг него крутится весь мир, и верил в бога. Блистая золотистыми скулами, смуглый парень ржал с другими, когда солдаты обсуждали, что или кого и где они трахали. Саймон молчал, скрючившись над маленькой толстой книгой, часто выдерживая просверливающие взгляды Маркуса. Его глаза, подчёркнутые светом фонаря, сверкали в полутьме изумрудами.

***

- Эй, хуеман. Чё сидишь? Ты видел её задницу? - заводила всей роты, Лютер, пьяно смотрел на бесившего его Адамса. Саймон молчал. По койкам пронеслась волна гогота. - Мудила, я тебе спрашиваю. Ты видел задницу этой суки с полигона? - Мне поебать на её задницу. Лютер с пеной у рта вскочил с постели. Его одеяло упало на надраенный недавно пол. Саймон сидел, не двигаясь, потом перелистнул страницу. Здоровяк направился к койке Адамса. Все затихли. Не было слышно ни звука, кроме тяжёлой поступи. - Лютер, не трогай его, - Маркус сел, упёршись сильными руками о жёсткий матрас. - Просто оставь его. Нахуй он тебе сдался? - Наш мистер "Зелёные глазки" защищает этого педика? - Ты сам понимаешь, что лучше его не трогать. Завтра нам... - Заткнись, - Лютер испустил глубокий вздох. - Сегодня я его не трону, но если эта хуйня ещё раз всплывёт, терпеть не буду, - затем он повернулся к Саймону. - Слышь, у тебя последний шанс. Маркус отпустил сжатую в ладонях белую простынь.

***

Он лежал, бесстыдно задрав задницу, и не мог пошевелиться, даже натянуть штаны. По белому бедру стекала тонкая алая капля крови. Светлая макушка была плотно прижата к полу. Рядом разлетевшиеся на несколько метров от грязно валяющегося парня шелестели из-за приближающихся спешных шагов смятые, исписанные маленькими аккуратными буквами странички. Неподалёку блестел мокрый багровый кончик старой армейской швабры. Когда Маркус подбежал, один листик перевернулся. - Вставай, парень. Вставай, - Картер пытался натянуть на Саймона штаны, его руки судорожно тряслись, а ноги Адамса, лишённые всякого сопротивления мышц, безжизненно не поддавались и ускользали. Лютер сдержал своё слово.

***

Лучи из маленьких высоких окошек армейского туалета подсвечивали летающую пыль. Маркус тихо вошёл. - Ты словно с далёкой планеты. - Что? – блондин обернулся, испуганно глядя перед собой. - Зелёные глаза - это обо мне… - Картер сжимал в руке, слегка заведённой за спину маленький листок. - Ты написал это обо мне, но я... я сказал бы так о тебе, Саймон.